Тень моего сердца

      Бля, как же бесит!       Просто фактом своего существования раздражает!              Да, Галф знал, что это будет непросто, но и подумать не мог, что настолько. Потому что с ним в комнате живет стопроцентный неряха. Ну или как назвать человека, которому глубоко фиолетово на горы мусора, немытую посуду и разбросанную одежду? Про степень чистоты последней Галф даже не хочет задумываться, когда ему на глаза попадается одинокий носок возле тумбочки. Бррр, гадость какая! Он брезгливо отодвигает сей предмет одежды ногой подальше.              А еще этот… гад ворует его еду!              Сначала ему показалось, что… показалось. Ну или забыл он, что доел эту несчастную колбасу или рис с курицей — ну с кем не бывает. А потом Галф начал присматриваться, запоминать, что и где оставляет в холодильнике — и это дало свои плоды, теперь он точно уверен, что у него в комнате завелся пожиратель душ (конкретно его собственной, по крайней мере нервов так точно) и провизии.              — Суппасит!              — Что? — тот лениво валяется на неприбранной постели.              — Ты совсем охренел! Хватит брать мою еду!              — Я? Твою еду? — самые искренние и честные глаза смотрят на него из-под длинных ресниц. — Не было такого!              — Ага, поэтому упаковка от колбасы сейчас валяется под твоей кроватью.              — Бля, — Мью тут же меняется в лице и наклоняется, чтобы заглянуть под постель, а затем недоуменно поднимает голову. — Нет там ничего.              — Но ты купился! — Галф торжествует. — Значит, это все-таки был ты!              — Я просто был очень голоден и очень устал после тренировки, — и снова на него смотрят глаза кота из “Шрека”. — Ты же не пожалеешь для своего соседа немного еды…              — А попросить тебе религия не позволяет? — он все еще негодует, но с ужасом понимает, что магнетизм этого несчастного взгляда все-таки на него действует, и его сердце смягчается.              — А ты бы дал? — тот вопросительно наклоняет голову. — Ты же меня ненавидишь.              — Это нельзя назвать ненавистью, — Галф смущенно бормочет, потому что разговор завернул в совершенно неожиданное русло, так как он вообще не планировал выворачивать тут душу.              — Тогда и поделиться едой можешь? — Мью чуть приподнимается на постели, смотря и правда как-то умоляюще.              — Ты и правда так голоден? — это глупо, но ему и правда становится жаль парня, потому что знает, что такое волчий аппетит после изматывающих тренировок.              — Ага, — тот быстро кивает. — А еще у меня лапки, — и правда складывает руки перед собой на манер котика.              Галф не выдерживает и пырскает от смеха, прикрывая рот ладонью, хотя уже и так выдал себя с потрохами:              — Да какой из тебя котик!              — Голодный? — Мью только ушек не хватает до кучи к выражению лица кота, который разводит хозяина на еду.              — Ладно, “котик”, но больше не воруй. Просто попроси — это будет по-добрососедски.              — Угм, — тот уже молнией слетает с кровати и наворачивает за столом рис с курицей и овощами, которые Галф ставит перед ним с еле слышным вздохом, потому что это был его ужин на самом деле.              Но ничего, ему диета не повредит — и так набрал несколько лишних кило, за что уже получил мягкий укор от тренера, а вот хоккеистам не нужно так сильно заботиться о весе. Тем более, что это можно считать чем-то вроде… перемирия?              По крайней мере Галф так считал ровно до того момента, как услышал раздражающее:              — Спасибо, принцесса, было очень вкусно!              — Суппасит, блять, снова ты начинаешь! — ровно одного слова достаточно, чтобы вывести его из себя и посадить на коня.              — Ну прости! Я больше не буду!              Врет как дышит, потому что Галф точно знает, что будет — эта кличка намертво к нему приклеилась с легкой руки его соседа, и теперь все приятели Мью его так зовут, когда встречают в коридорах университета. Бесит!              — Вот фиг тебе, а не ужин в следующий раз! — он резко встает из-за стола. — Посуду сам помоешь. И только посмей бросить грязную до утра!              Его руки стискивают изо всех сил ни в чем не виноватое полотенце, когда он решительно движется в сторону ванной, но Галф больше ни секунды не хочет быть в одном помещении с этим… этим… Этим! Раздражающим и выводящим себя, причем явно намеренно это делающим, потому что Суппасит точно в курсе, как его раздражает это дурацкое прозвище, но все равно продолжает так его звать.              Мышцы привычно гудят после тренировки, Галф невольно стонет, когда их омывает теплая вода, давая немного расслабиться и снять тонус. Вот бы еще таким потоком смыть всю ту неприязнь, что бурлит между ними с соседом, но это что-то из разряда фантастики, потому что у них отношения не заладились — с той самой встречи в баре, будь она неладна. Этот эпизод можно было бы пережить — и забыть — если бы не столь неудачное соседство, которое переросло если не в противостояние, то уж явно во что-то непростое из сферы межличностных отношений.              Но мысли прерывает неожиданная судорога правой ноги, заставившая вскрикнуть, а затем прикусить губу, терпя боль.              — Эй, с тобой все в порядке?              Вот блин, он уже жаловался на идеальный слух Суппасита, правда?              — Все в порядке, — Галф повышает голос, чтобы его было слышно из-за шума воды. — Я просто ударился.              — Точно? — снаружи ему мерещится беспокойство, которого точно не может быть.              — Да, отвали!              Грубо, но пофиг: ему сейчас больно и не до сантиментов вроде нежного внутреннего мира его соседа, который мог и обидеться. И обиделся, вероятно, потому что больше его не донимает распросами.              Галф кривится и пытается размассировать зажатие мышцы, и через несколько минут приходит долгожданное облегчение, после чего он может с облегчением выдохнуть, когда спазм спадает. Интересно, у Мью тоже такое бывает? У хоккеистов же нагрузки тоже будь здоров, плюс до кучи много травм, потому что спорт явно силовой в отличие от утонченного фигурного катания.              Он видел многочисленные синяки в области плеч, на спине, когда его сосед переодевался в его присутствии, и невольно задается вопросом, как тот выдерживает такое: постоянная боль и опасность получить реальное увечье… Нельзя сказать, что в его дисциплине травм не бывает, но, по крайней мере, ему не приходилось пробивать себе путь на льду через толпу крепких парней, в чью задачу входит не дать забросить шайбу.              Галф одергивает себя: ему точно нет дела до страданий его соседа. И вообще: пока тот продолжает вести себя как свинья, то даже думать не стоит о таких вещах. Вот!              Он выходит из ванной с опаской, осторожно ступая на еще недавно болевшую ногу, но в комнате никого нет. Мью, видимо, опять убежал на свидание — и откуда только силы берутся? Галф выматывается так, что у него получается после учебы и тренировки только принять душ и потом упасть на постель до самого утра. Про подготовку к занятиям в такие дни даже думать сложно — не то что делать…              Взгляд падает на стол. Его тут перекашивает от негодования, Галф даже забывает про ногу:              — Суппасит, блять, опять ты посуду не помыл!              Но последней каплей становится совсем другое. То, что является причиной белой пелены ярости перед глазами.              А все начиналось как обычно: Галф привычно сидел на трибуне и ждал, когда лед освободится для его тренировки. Да, он терпеть не может опаздывать — это неуважение к тренеру, поэтому всегда приходит минут на 15 раньше, поэтому захватывает часть занятий хоккеистов. Но что он точно не должен был видеть, так это диалог между его соседом и его фанатками:              — Пи`Мью, пи`Мью! — те визжат так, что хочется заткнуть уши, чтобы чувствительный орган не пострадали от таких децибел.              Мью же, напротив, вроде как рад такому вниманию, потому что в конце тренировке подъезжает к трибуне и приветливо машет своим поклонницам, а те еще больше сходят с ума, потому что чуть ли не лезут на лед, лишь бы быть поближе к своему кумиру:              — Пи`Мью, пи`Мью!              — Девчонки, ну вы и громкие! — тот смеется, но не выглядит недовольным.              — Пи`Мью, мы кое-что принесли, — те краснеют от смущения, но извлекают из рюкзаков какие-то коробочки. — Это тебе!              — Что это? — Мью озадаченно смотрит на неожиданные дары.              — Это тебе ужин! Мы сами готовили, чтобы ты мог восстановить силы после тренировки, — цвет их лиц уже сравним с томатами, но девушки продолжают настаивать, чтобы их угощение приняли.              И Суппасит продолжал бы смотреть на это все с растерянным выражением лица, не зная, что ответить, как ему помогает друг — Бум вроде бы, который тоже подъезжает к ограждению:              — Ему это без надобности — у него есть уже женушка, которая кормит его после тренировки.              И они вдвоем заливаются смехом.              С-с-скотина!       Женушка, которая кормит его!       И ни грамма сомнения в том, что имеют в виду именно его, потому что оба парня смотрят на него прямо сейчас, а Бум еще подливает масла в огонь:              — Вон, тоже ни одной тренировки своего мужа не пропускает!              Галфу кажется, что его сейчас разорвет изнутри от злости. У него огромное, просто непреодолимое желание нацепить эти контейнеры с едой на головы этих недоумков, чтобы не повадно было. Но он выше этого, поэтому усиленно делает вид, что его этот разговор вообще не касается и зарывается в телефон, лишь презрительно фыркая на очередной взрыв хохота, он надеется, не над ним.              Но потом ему становится не до смеха, когда видит сообщение от Майлда:              “Бро, ты должен кое-что увидеть. Давай встретимся после тренировки”.              Поэтому быстро печатает:              “Эй, что случилось?”              “Покажу при личной встрече. Давай в нашем кафе”.              Галф нервно замирает, потому что это вообще не похоже на его приятеля: тот вываливает все новости целиком и сразу, особо не заботясь о реакции собеседника, а тут какая-то странная деликатность образовалась, что пугает его до дрожи, потому что явно речь о чем-то нехорошем. Поэтому забывается и Суппасит с его дурным другом, и тренировка проходит как в тумане.              Зато он нетерпеливо ерзает на сиденье в кафе, дожидаясь Майлда. И почти не может усидеть на месте, когда видит друга:              — Ну, что случилось-то? К чему такая секретность?              Тот странно мнется и отводит глаза:              — Бро, я не знаю, как тебе об этом сказать…              — Майлд, не пугай меня! Что-то с твоей семьей?              Да, они дружат семьями с самого детства, поэтому Галф внутренне холодеет от страха, что с близкими ему людьми могло случится что-то плохое. Но Майлд тут же отрицательно машет головой:              — Нет, с ними все в порядке, не переживай. Я лучше тебе это покажу.              Да что же там произошло?!              Галф нетерпеливо приникает к экрану телефона приятеля, чтобы через секунду глаза его расширились, а изо рта вылетело незатейливое:              — Чего блять?!