Ganimet

— Рюсуй-ага, ты совсем ахринел?       Еще пару минут назад, два новоиспеченных приятеля по несчастью в лице Цукасы-паши и Кохаку-калфы шли по длинному коридору, усеянному множеством светильников, которые зажглись только недавно, ведь наступил темный вечер. За окном шумел ветер, а на небе светила огромная красивая луна, освещая столицу. Пара уже изнеможденно шагала в одну ногу, Кохаку, чуть привалившись своей головой к плечу Цукасы, и сам мужчина, который старался держать осанку ровно, игнорируя девушку. Они несколько часов ходили по огромному дворцу Топкапы в поисках улик, прям как настоящие сыщики, аля Шерлок Холмс и Ватсон. Шерлоком определенно в их дуэте был Цукаса-паша, потому что Кохаку постоянно отвлекалась от дела, начиная заигрывать то со слугами, или еще хуже, со служанками. Цукаса делал просто фейспалм и продолжал расспрашивать бедолаг, отодвигая от них бешенную собаченку с высоким пышным хвостом. Вы, наверное, спросите, почему они сразу не пошли к главному повару государства? Но они так и сделали! Только чертового повара, да простит его Аллах за сквернословие, не было на месте. Цукаса выругался на дверь, проклял ее четыре раза, в пятый раз Кохаку, заключительно, ударила по ней ногой. Оба, кашлянув в кулак и поправив свои одеяния, как ни в чем не бывало отправились дальше, насвистывая по пути. И вот сейчас, Цукаса издавал тяжелый вздох усталости, а Кохаку уже держала его за руку, силясь не упасть, они шли в сторону кухни. По приближении со стороны мастерской еды начали слышаться странные звуки, то ли криков, то ли стонов. Кохаку аж воспылала, повернув свою мордашку в сторону Цукасы. Цукаса сделал то же самое. Оба кивнули друг другу и стянули с головы несуществующие черные очки. Как в фильме про шпионов, они начали действовать быстро и осторожно: Цукаса зашел за один из выпирающих столбов, держа пальцы на готове, будто это пистолет. Кохаку-калфа нырнула, перекатившись кувырком прямо к двери, сделав точно такое же движение руками, головой призывая своему товарищу открыть дверь. Ну очень крутой блокбастер. Недавно приехавший Стенли немного ахуел от происходящего, но сделал вид, что ничего не видел. — Надо попросить Ксено дать мне травы, чтобы забыть это. Любой.       Стенли потом много курил, думал и выходил на балкон, но вернемся к нашим недоделанным детективам. Цукаса-паша резко открыл дверь, после чего на всю кухню разнеслось громкое «Фу!» от Кохаку. В чем-то он с ней был даже согласен. Но девушка не остановилась на этом, все еще через пальцы видя по истине совокупление повара и фаворитки, поэтому начала крыть их отборным матом и стыдить их. — Фу, черт! Вы че совсем, ироды?! Прямо на столе с едой, которую я жру! Сука! — девушка была просто возмущена, потому что на этом столе готовили ее любимые пельмени. Рюсуй начинает спешно одеваться, то же делает и Кирисамэ. Со стороны Цукасы слышится еле уловимое «Выражения, Кохаку!». — Рюсуй-ага, ты че ахринел? — все-таки выдает Цукаса-паша, грозно смотря на него, — ладно, хорошо, окей, — пытается он успокоить всех, — Мы тут по-другому вопросу. — Кхм. Да. Мы тут по поводу отравленной еды, — Кохаку была прямая как рельса, но Цукаса не осуждал. Хотел спать. — Дорогой Цукаса-паша, я понимаю, что меня многие здесь недолюбливают, но чтобы вы? Серьезно? Отравленная еда? — Рюсуй-ага наконец-то встал возле них и упер руки в бока, совсем не понимая сути вопроса. — Да как я! Посмертный слуга повелителя смею отраву в еду ему класть! Упаси Аллах! — То есть, ты этого не делал? Тогда кто?       Со стороны двери, через которую вошли непрошенные гости, послышался шорох и топот быстро убегающих ног. Все трое обернулись на шум, но на месте Кирисамэ лежал лишь пустой маленький мешочек, один из тех, которые она носила на груди своего платья. Голова Кохаку сразу же метнулась к Цукасе-паше, но его будто ветром сдуло к месту нахождения улики. — Рюсуй, как долго вы общаетесь с этой наложницей? — Дня два, может три, — он пожал плечами, на что услышал возглас возмущения со стороны девушки. — Все сходится, — Цукаса быстро встал с колен и обняв Кохаку за плечи вывел ее в коридор, подальше от еще девственных ушей повара. — Что? Что ты понял? — Кохаку не унималась, ведь до нее доходило все слишком долго. — Кохаку-чан, походу среди нас завелся импостер, — на такие непонятные для ее ушей слова она хмыкнула, скривив губы в улыбке, — чего ты смеешься я серьезно! — Ох, уж этот ваш сленг, — тут пришло время Цукасы охренеть от сказанного слова. — Что такое слен. — Забей.       Больше не найдя тем для разговора, Цукаса предложил рассказать все, что он думает об изменнике, за чашечкой терпкого кофе, на днях привезенного из Венеции. Кохаку никогда не пробовала столь манящего напитка, поэтому отказаться было сложно, но уже через пару минут она сидела и плевалась от столь терпкого вкуса теперь ненавистного ею напитка. Не шарит, подумал Цукаса-паша и решил отвлечь ее разговорами о деле, которое не терпит отложки. — Рури, может ты уже сядешь и отдохнешь? Сколько можно носиться вокруг меня? Со мной уже все хо-ро-шо.       Ген лежал пластом на роскошной кровати, всю увешанную дорогими тканями, на дорогих подушках и упрекал Рури в ее гиперзаботе. Девушка в бело-прозрачном платье носилась по всему периметру комнаты, то к Гену, то к столу с фруктами, чтобы принести их другу. Не прошло еще и дня с отравления неизвестным, а он уже заебался. Да, прямо-таки заебался. Хотя, в этом есть и свои плюсы, когда тебя любят и заботятся. Помниться ему, в детстве за ним никто так не носился, даже когда он подхватил сильную простуду и прокашлял все легкие — никто. Он не получил достаточно люблю и ласки от близких, зато сейчас получает ее совершенно от чужих людей. Вот так шутка. На этих мыслях Ген непроизвольно улыбнулся, забывая о Рури, что так бережно протирала ему лоб холодной водой. — Я рад, что вы здесь, — непринужденно, будто это говорил и не он сам, сказал парень. — Мы тоже, — Ген не видел, но чувствовал, как уголки губ девушки тянутся вверх в полуулыбке.       Эту прекрасную по-своему необычаю картину прервал громкий стук в дверь. Человек за дверью кажется торопился, потому что его стуки продолжались несколько секунд, не делая пауз, а голоса стражей становились громче, источая всю злость, прогоняя. Ген-принцесса Испании-Асагири резко встал, из-за чего в ушах зазвенело, что не ускользнуло от взгляда Рури, поэтому она, как заботливая подруга, положила его на место и пошла открывать дверь самостоятельно.       Открыв дверь, девушка немного зависла, потому что человек все еще продолжал стучать. По ее голове. — Откройте пожалуйста! Мне нужно увидеться с принцессой, — не останавливаясь вопить, сказал каштановолосый юноша со странной повязкой на голове. Как хорошо, что он стучал не обеими руками, иначе Рури бы точно умерла от раскола черепа. После того, как рука одного из стражников легла тому на плечо, он начал осознавать, что дверь давно открыли и стучит он явно не по ней. С испугом оглядев вышедшую девушку, парень отторопел и начал яро извиняться. — Аллах! Извините! Я не знал! Как я мог обойтись так с такой прекрасной девушкой, — он упал на колени перед Рури, беря в руки подол ее платья и начиная целовать. «Чет перебор» — подумал Ген выглядывая из проема. Он было подумал, что Рури сейчас взорвется от злости, ведь та вела себя еще тише, чем обычно. Но оказывается все было как-раз таки наоборот. — Н-ничего страшного, правда! Э-это моя вина, что я не с-сказала вам раньше… — язык у нее заплетался, она говорила всякий бред, пытаясь выставить себя виноватой, чтобы парню было не так плохо. Стоп, что. Рури покраснела? — Заходи уже! — крикнул Ген, возвращаясь на кровать, зовя гостя внутрь.       Парень прошел в покои, не забыв показать язык двум стражникам, дразня их за свое несправедливое поведение. — Добрый день, принцесса, я — Хром. Дворецкий строитель, создатель многих украшений в этом дворце и просто покорный слуга повелителя, — он покланялся, продолжая, — я недавно узнал, что вы подверглись отравлению со стороны предателя нашего повелителя. Какая низость! Но я здесь, чтобы помочь вам найти его. У меня есть небольшой доклад от моего учителя и просто друга. — Так, спокойнее, — Ген выставил одну руку вперед, останавливая поток мыслей Хрома, — давай по порядку. — Хорошо, как прикажите, — он еще раз поклонился, в знак согласия, — мой друг, чье имя я разглашать не буду, поведал мне о промысле одного из эффенди с его сестрой наложницей. Подробностей не знаю, но видел он их сегодня утром в заброшенной комнате дворца, куда никто не заглядывает. Слышал он не весь из разговор, но суть слегка уловил: хотят они сместить кото-то из близких государю, кто только недавно приехал в столицу. Принцесса! Вдруг это вы, поэтому я бежал сюда, сломя ноги!       Хром-эффенди начал наворачивать круги от потока собственных мыслей, а Ген с Рури сидели в полном шоке от происходящего, медленно поворачивая головы друг к другу. Кто-то узнал, что они рабы, сбежавшие с коробля и решили их отравить? Нет, тогда бы сразу выдали все правителю. Но тогда что? Ненависть к невесте султана? Но из-за чего? Этот вариант вполне возможен. — Хром-ага, бесконечно благодарна тебе, — Ген вытянулся, чтобы видеть парня в полный рост, — но можешь оказать еще одну услугу? — нужно что-то с этим делать. — Для вас — все, что угодно, — поклон был выполнен чисто, как и в предыдущие разы. — Можешь назначить мне встречу с этим эффенди, но не говоря обо мне, — Ген подмигнул одним глазом, но получилось до ужаса неловко, потому что второй тоже подмигнул. Бля, я же тренировался. — Принцесса! Это ведь так опасно! А если он попытается убить вас прямо там?! — Хром-кун, все будет в порядке, у меня… свои способы, — Ген хотел было рассказать о своем секрете, но подумал, что ему это только испортит его выигрышное положение в виде доверия всех слуг. — Как прикажите.       Хром поклонился и поспешил удалиться из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Асагири вскочил с кровати и начал быстро собираться. Рури в стороне боязно смотрела на него и ела виноград. — Рури, если что мои носочные сиськи достаются тебе по завещанию, не Кохаку! — накинув платок себе на голову, он отправился на самоубийство. Кто не рискует, тот не ест рахат-лукум!       Дальнее здание дворца никогда не было самым громким местом, однако сейчас там будто ураган с примесями завывающего ветра, похожего на крики. А, так это и есть крики. Стоны. Проходя мимо местной лечебницы, Юдзуриха не мечтала услышать звуки чьего-то совокупления. Упаси Аллах. Но кажется она выиграла лотерею, потому что сейчас, когда она просто прогуливалась в саду и решила пойти навестить мать султана, застала их любимого лекаря на столе с раздвинутыми ногами. Аллах… Это за то, что я пропустила один шов на платье Широганэ-валиде? Хоть бы дверь закрывали! Девушка, скорчив лицо в рвотном рефлексе, поспешила удалиться, и начиная отходить назад медленными шагами, наткнулась на что-то твердое. Чья-то грудь. Плоская. Не решаясь повернуться, она начала ощупывать человека, не стесняясь, хватая его за задницу. Стенли. Мне пиз… — Дорогая Юдзуриха, что ты тут делаешь? — в голосе Стенли не было злости или чего либо еще. Он реально не понимал происходящего, держа под подмышкой арбуз, оргомный такой. — Оооо, добрый день, Стенли-эффенди! Вы уже приехали! Рада вас видеть, — девушка умело перевела тему разговора в другое русло. Как ей казалось. — Как видишь. Так, что здесь происходит? И почему ты следишь за моим мужем? Стоп. Пазл в голове Юдзурихи складывается медленно, но верно. Если Стенли сейчас здесь, то кто тогда там? Но не успела Юдзуриха что-либт придумать, со стороны комнаты послышался стон. В глазах Стенли читался гнев, расстерянность и что-то еще. А, нет, это просто блик. Стенли быстрым шагом, обогнув девушку, пытаясь сильно ее не задеть, прошел к двери и застал голого Ксено на столе с палкой в жопе. Выставив глаза от шока на мужа, Стенли не заметил странной дижи на полу и упал. — Да что тут у вас происходит?! — Стенли зыркнул на Ксено, который сам не ожидал никого сегодня видеть, особенно в таком виде. Арбуз разбит по частям от столкновения с полом. — Так ты приехал, — Ксено пытался свернуть с темы и вынуть палку из жопы, — понимаешь, я пробовал новое изобретение для получения удовольствия, вещь рабочая, но… не поможешь вытащить? Ксено начинал паниковать. Если он не вытащит палку из жопы, то она пройдет в кишечник и кто тогда ее извлекет?! Доктор он тут единственный. — Я тебе щас не только палку в жопу запихаю, — Стенли смотрит на разбившийся у ног арбуз, а потом ехидно переводит взгляд на мужа. Что-то внутри Ксено сжимается.