Ganimet

      Солнце начинало только вставать, освещая столицу Османского государства. Его нежные лучи освещали каждую улицу Стамбула, проникали в окна, будя людей и говоря о начале нового дня. Во дворце было все так же тихо, лишь в одной из комнат кто-то громко расхаживал, пытаясь унять раздражение. Плечи парня то опускались, то поднимались в новом приступе злости, не зная, что делать дальше. Комната, в которой он ожидал своего товарища, выглядела немного заброшенной: в ней валялась куча ненужных тряпок, вещей, стояла потертая мебель. Достав из своего кармана часы, он щелкнул по ним пальцем, открывая. «Шесть утра сорок пять минут. Ну и где она?». В глаза вдруг ударил солнечный свет, из-за чего эфенди отвел глаза в сторону, жмурясь. Быстро подходя в окну, чтобы закрыть шторы, он остановился на полпути, услышав шум за дверью. В дверь медленно постучали три раза, а в четвертый ударили со всей силы, производя их тайный код. Мужчина, не медля, подошел к двери и, отворив ее, дал пройти внутрь только что подошедшей девушке. Она приподняла края своего подола платья, заходя внутрь, даже не поздоровавшись со своим «другом». Можно ли было назвать их так? Оба бы ответили нет, потому что на дух друг друга не переносили, но были сведены, будь проклята чертова судьба. — Чего так долго?! Мы договаривались встретиться в шесть тридцать, стерва! — первым подал голос мужчина, он все еще не мог сдержать гнев, потому как новости, которыми он должен поделиться с девушкой его совсем не радовали. — Модзу, если ты скажешь еще хоть одно оскорбление в мою сторону, я не посмотрю на то, что мы с тобой родственники и убью тебя собственноручно, — девушка с темными волосами прошла вглубь комнаты и припала бедром к старому креслу, усаживаясь, — так зачем позвал? Я и так в последнее время не высыпаюсь, чтоб ты знал. — О, опять тот повар, с которым ты коротаешь время? Лучше бы ты, Кирисамэ, так липла к нашему султану, аллах бы тебя побрал, — Модзу лишь усмехнулся непутевости сестры, а когда она смутившись, отвернулась от этого болвана, так вовсе успокоился, что не он один балду гоняет во дворце. — Смейся, смейся, братец. Вот только этот Рюсуй будет как никак полезен, если нужно будет кого-то отравить, — Кирисамэ вздернула лицо вверх, гордясь результатами своих обворожений, — может уже перейдешь к главному? — Да, конечно. Вся суть в том, что принцесса уже в стране, а точнее в Стамбуле, кто-то видел девушку, похожую на нее возле рынка, — Модзу тяжело вздохнул, — поэтому нам придется работать куда быстрее, потому что времени нет. И да, — он повернул голову в сторону удивленной Кирисамэ, — сними уже это странное платье, а то мы султана на свою сторону никогда не переманим.       Кирисамэ была в шоке. И это ей говорит человек, который ходит в полуоткрытом верхе и старых оборванных штанах. Лучше бы тогда в трусах ходил. А платье у нее вообще-то самое новое и модное среди девушек. На груди висело несколько мешочков, в которых можно было положить хоть что, будь то отрава, иль просто монеты. Практично, удобно, а главное привлекательно, ведь дальше платье полностью облегало ее тонкую талию и ноги, делая акцент на шикарных бедрах. Поправив маленькую диадему на своей голове, она прошла мимо брата, останавливаясь возле его плеча, шепча ему на ухо: — Я буду ждать указаний, ты знаешь, я сделаю все возможное. Доверься мне.       Она хлопнула его по плечу, и открыв дверь, скрылась в еще темных коридорах дворца. Модзу сверив время на своих часах, поправил свою накидку с тюрбаном, оставил комнату пустовать, будто их тут и не было. «Семь часов шесть минут. Лучше бы этот день и не начинался, чувствую подвох. Ладно, пора идти.» Выходя из комнаты, он обдумывал все то, с чем им предстоит столкнуться. Возможно, им придется убить и убить не одного человека. Но они готовы и всегда были. Ради хорошего положения они все это время пытались пробиться к повелителю ближе: Кирисамэ стала главной фавориткой, а Модзу одним из главных главнокомандующих в походах. Но лишь один человек мог испортить им жизнь конкретно — невеста повелителя, которую он любил до дрожи в сердце. Она одним своим появлением могла разрушить все старания Кирисамэ, ведь была по титулу выше, чем рабыня. Нет Кирисамэ — нет Модзу. Один он не выживет среди преданных своему повелителю слуг. Ох, если бы они знали, через что пришлось пройти им двоим во время правления его отца. Но сейчас не до выяснения истинных причин, нужно было думать о них раньше. Сейчас поздно, после всего совершенного.

***

      Темнота полностью поглотила комнату, в которой сейчас на огромной кровати лежал парень. По ногам прошла дрожь, возникшая из-за ветра, что так беспощадно проходился по голому телу. Края совсем короткого платья задирались при попытке перевернуться или встать, чтобы осмотреть место в котором он находился — невозможно: руки связаны тугой веревкой прямо над головой, а глаза завязаны платком, да таким плотным, что было нереально хоть что-нибудь увидеть. Дыхание учащалось с каждой секундой из-за возникшего вдруг приступа паники, пальцы на ногах начали поджиматься все сильнее, впиваясь в льняное покрывало, накрывающее кровать. Еще чуть-чуть и он точно сорвется на крик, вот только он, раскрыв рот, не смог издать ни звука. В этот же момент его уши уловили скрип знакомой двери. Шаги приближались все ближе к «сокровищу», которое так беспардонно, оголяя нижнюю часть тела, валялось на кровати. Парень мог почувствовать этот блуждающий взгляд по всему телу, который частенько останавливался в районе паха. Тушка на кровати не переставала набирать все больше красного цвета на лице, но хвала аллаху, в темноте этого не было видно. Однако, как на зло, вошедший человек после осмотра своей «добычи», принялся зажигать свечи по всей комнате. В нос ударил запах ароматических свеч с запахом винограда, персиков и, вроде бы, груши. Парень сейчас думал очень туманно и запахи различал наугад, потому что оказаться в слепом положении ему пришлось впервые. Лента, повязанная вокруг кистей рук, начала немного натирать, что вызвало у лежащего шипение. На этот звук не мог не обернуться вошедший неизвестный. Еще недавно чистящий яблоко повелитель медленно, переставляя ногу за ногой, залезал на кровать, усаживаясь прямо на оголенные ноги парня. Наклонившись к лицу, он припал губами к мочке уха, прикусывая ее, оставляя небольшое пятно в виде отпечатка зубов. Дышать становилось все сложнее, только теперь уже от подкатывающего возбуждения. Руки сильного падишаха переместились с подушек, на уже обмякшее тело паренька, проходя по всему дрожащему телу. — Так, значит, принцесса у нас с сюрпризом?       Ген ахнул, прогнувшись в спине. Султан отважился пойти напрямик, поднимая края тоненького короткого платья, похожего на ночную сорочку. Взору открылся уж очень интересный и неожиданный вид: у той самой принцессы в данный момент не только стоял член, «она» еще была и без нижнего белья, что удивило Султана. Ждал, значит. Если бы Ген увидел, насколько хитро ухмыльнулся Кинро в этот момент, то давно бы попытался вырваться. Со стороны молодого правителя послышалось шуршание одежды. В итоге, белая рубаха полетела на пол. Где-то в глубине дворца, в маленькой комнатушке прислуги Юдзуриха сейчас агрессивно начала икать. Жар от такого большого количества свечей сводил с ума, заставляя два разгоряченных тела тяжело дышать, пытаясь ухватить глоток свежего воздуха. Вновь забравшись на свою принцессу верхом, Кинро по-собственнически раздвинул ноги Гена, задирая края сорочки. Рука упала прямо на пах, обхватывая возбужденный член ладонью. Кинро любил учиться чему-то новому, а секс с мужчиной как раз-таки был таковым. Хотя, он помнит, как в детстве они с Цукасой показывали друг другу писю… Так, ладно, сейчас не об этом. Падишах начал медленно водить по члену Гена, постепенно наращивая темп, а потом убавляя, как бы играя с его терпением. Повязка сказала «аливидерчи» и сползла вниз под хлюпающий звук. Ген не успевал меняться в эмоциях от жесткого экстаза до жалкого всхлипа, прося больше. Он бы соврал, если бы сказал, что это совсем не возбуждает, а в особенности вид накаченного и такого серьезного даже в такой момент его «жениха». Мысли путались в рое непонятных словосочетаний, охов и ахов, исходящих из такого пошлого ротика Гена. Кинро начал дрочить усерднее, пытаясь вспомнить те сцены из сборника «чунь гун ту», который он в тайне читал от родителей. Так как был он личностью довольно стеснительной, проходило это примерно так: «Да ладно, одним глазком. А это что тут такое? Ооо… оууу… фу, что за!» После чего, несчастная книжка летела на пол, а испуганный Кинро выбегал за дверь и не входил в комнату раньше трех дней. Сейчас он бы не поверил, что такой как он трахает какого-то паренька, выдавшего себя за его невесту — принцессу Италии. Убрав руки от покрасневшего лица, Ген схватил руки Кинро, вырывая его из мыслей. Ген посмотрел на него томным взглядом из-под черной челки, открывая вид на заплаканные глаза и мокрый рот. Кинро снесло крышу. За такого парнишку он и чужую страну захватит, и отрубит голову обидчикам (а, ой), и отдаст ему все, даже рахат-лукум, да простит его Сенку. Но сейчас он мог лишь просить аллаха о маленькой капле терпения. Прошу, аллах, я отдам тебе душу своей матери, только помоги мне сдержа- — Я не могу, господин~ Войдите уже в меня, — на полу-вдохе произнес Ген, закусив и так искусанные в кровь губы.       Ошибка версии «Абу-Кинро Хабудаби». Пожалуйста, обновите версию или войдите… в… приложение… Ген Асагири. Кинро от переизбытка тестостерона в крови, пробило до дрожи, а член, который и так стоял колом, порвал любимые трусы с волком. Юдзуриха, привет и прости. Взяв Асагири за плечи, он перевернул его лопатками вверх, так, чтобы его булки сверкали у него перед лицом. От такой неожиданности Ген взвизгнул, но вырываться не стал. А кто стал бы? Кинро уже во всю руководя процессом, прошелся пальцем по анальному отверстию паренька, немного надавливая. Так сразу начинать трахать его было не интересно, наш стеснительный Султан решил поиграться, наблюдая за эмоциями парня, который сейчас стоял раком, открывая вид на свою пятую точку. Обмакнув пальцы в слюне, он провел им от копчика до яичек, останавливаясь где-то посередине и немного проникая внутрь анальной дырочки. Ген пятил свой зад прямо по направлению к Кинро, подставляясь под его пальцы, получая при этом экстаз, обслюнявливая всю подушку. Внезапно, его всего прожгло холодным потом, потому что-то мокрое коснулось его спины. Язык Кинро мягкий, как те самые подушки, в которые сейчас стонал Асагири. Плавными и медленными движениями языка мужчина прошелся по всей спине, иногда останавливаясь, целуя в лопатки, куда-то в ребра и конечно же, не забывая о сочной заднице. Остановившись на одной из сторон седалища, Кинро смачно так прикусил кожу, оставляя след зубов. — Ах, я-я т-тебе ябл-локо что л-ли?! — Ген попытался выровнять голос, но получилось как-то слабовато. Думается ему, что этот вопрос поставит в тупик такого самодовольного правителя.       Ой, зря он это сказал. Ген не мог видеть, но ощутил, что пальцы рук исчезли с его пятой точки и сейчас он просто стоял жопой к верху, ожидая чего-то. Но только не того, что произошло дальше…       Чисто-белая тарелка с золотой оправой опустилась на мягкую простынь кровати, так же, как и баночка чего-то сладко пахнущего. Ген громко взглотнул, пальцы в непонятном страхе и неведении поджались, а руки стали трястись от предвкушения. Сейчас, Ген мог лишь положиться на слух. Кинро начал копошиться на кровати, пытаясь подобрать удобное положение. Спустя пару секунд рука вернулась на законное место, заодно ударив по заднице, от чего Ген издал стон. Но не успел он отойти от первого действия, как тут же он почувствовал в на заднице что-то густое и сладкое. Эта жидкость не останавливалась и продолжала течь ниже, прямо к заднему проходу, смазывая его. В повязке Ген ощущал себя иначе, он не мог предугадать, а потому его реакция и эмоции стали удивлять все больше и больше. Взяв обеими руками, обмазанными в меду, Кинро развел задницу лежащего, слизывая мед, проходясь языком по чувствительному колечку мышц. Руки продолжали блуждать по спине, оставляя липкие отпечатки рук. Кинро не остановился на этом, продолжая ласкать языком ягодицы, слизывая с них сладкую смесь. Ген чувствовал себя не в своей тарелке, потому что все это было в первые, но остановиться он не мог. Приятные ощущения разливались по всему телу, заставляя волосы на голове встать дыбом, а хуй просто встать. Он чувствовал прилипший слой меда к телу, что так неприятно лип к нему и растекаясь, марал простынь. Остановившись вылизывать, Кинро макнул несколько пальцев в банку с медом, поднося их к проходу. — Расслабься, — все, что услышал Ген перед тем как издать громкий звук, похожий то ли на стон, то ли на вскрик.       Да как тут расслабишься, черт тебя подери! Кинро, будто услышал не озвученные мысли Гена, потянулся к нему, оставляя руку висеть в воздухе. Губы Гена встретились с горячими губами его господина. Немного опешив, Ген все-таки ответил на поцелуй, улыбаясь в него, в то время как пальцы Кинро по одному входили в Гена. Двумя пальцами он начал неспешно двигать ими, напоминая ножницы, расширяя анальное отверстие. Поцелуй был сладким, со вкусом меда, что остался на губах у Кинро. После того, как Кинро вставил третий палец, Ген простонал в поцелуй, а в уголках его глаз начали образовываться слезы. Наконец-то оторвавшись, чтобы набрать воздуха в легкие, он коснулся глаз парня, целуя глаза, жалея. После долгих махинаций с очком Гена его можно было охарактеризовать одним словом: сладкое. Весь мед пропитал внутренность заднего прохода, выходя наружу тонкими струйками. — А знаешь, с чем очень хорошо сочетается мед? — как-то из далека начал Кинро. Сука, нет. Сука, да. Ген жопой почувствовал опасность, но было поздно, так как задницы с медом что-то коснулось. Рука Кинро совсем не дрожала, будто он делал это каждый день в перерывах от разговорах с Цукасой, а может и с ним самим… Кхм. Нужно было сейчас бояться за свою жопу. Долька фрукта легко прикоснулась к колечку мышц, подбирая стекшие медовые капли. Кинро начал медленно пихать в Гена дольки яблок, ловя стоны Гена ежесекундно. Яблоко входило в него с трудом, приостанавливаясь медом, но результат был даже ничего. У Гена начинали дрожать ноги, поэтому он начал потихоньку сползать на кровать, пытаясь улечься пластом. Вот только сильные руки Хабудаби не позволили этого сделать, придерживая его за живот. Оставляя яблоко в отверстии Гена, Кинро решил все же снять с себя нижнее белье. Выудив свой член из трусов, он приставил его к заднице Гена, проскальзывая прямо между булочек. Взяв его в руки и приставив по направлению к дырочке, что сочилась медом и из которой торчал кусок яблока, он начал проталкивать фрукт во внутрь, входя сам. Ген уже не понимал больно ему или хорошо, его мысли спутались, как и чувства. Он только продолжал стонать в подушку, кусая ее, чуть ли не разрывая на части. Пальцы побелели до костяшек, вцепившись в белую простыню. Ветер все так же гулял по комнате, обдувая два жарких тела. Повязка начинала сползать все ниже к шее, не выдерживая такого напряжения. Ген слезными глазами хотел посмотреть на своего повелителя, но… — Ген, проснись, ты обосрался.       Две девушки стояли по обе стороны от кровати, смотря на виновника криков, который сейчас лежал вверх ногами с подушкой на голове и с одеялом, наполовину свисающим к полу. Он быстро подскочил с кровати, прикрывая нижнюю часть тела, смущаясь, быстренько отбежав от подруг в другой конец комнаты. Кохаку взорвалась смехом, смотря на такую реакцию и пригрозив, что если тот не расскажет, что ему снилось, она его продаст на черном рынке. Ладно, верю. — И тебе доброе утро, Ген-сан, — Рури только солнечно улыбнулась, наклонив голову в бок.

***

      Вода лилась через тонкие пальцы, попадая каплями на платье багрового цвета, принесенное недавно слугами. Черные пряди липли к лицу, которое сейчас горело от возбуждения, нахлынувшего на него после… неожиданного сновидения. «Что это вообще было, Ген Асагири? Совсем стыд потерял на мужиков заглядываться? Еще и на таких… сильных, умных и с сильными руками, которые…» В следующую же секунду рука дернулась, ударяя себя по щеке так, что аж капли с волос отлетели в стену возле него. Нужно собрать все свое мужество и гейство в руки. На двух плечах появились ангелок-Ген и демон-Ген, прям как в мультиках. — Ген, ты сын Бога, услышь же его послание и отомсти за своих сородичей и спаси своих подруг! — ангелок начал летать прямо перед парнем, размахивая своими маленькими крылышками. — Да ваще пох, забей, пошли трахнем того сасного султана, — ммм, голос демона-Гена влек его за собой, заставляя забыть об истинной цели. — Эй, ты что творишь, демонюга, — между ними завязалась драка, поэтому Ген не желая на это смотреть, начал их разнимать. — А ну стоять! Я сам решу, что делать, — оно блестнул глазами в сторону своей маленькой демонической версии, — а ты… ты мне нравишься. — Всмысле?! ГЕН ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ БОРОТЬСЯ СО ЗЛОМ, А НЕ ПРИМКНУТЬ К НЕМУ, — ангелочек все не унимался, доставая Гена громкими возгласами. — Все, исчезните, а то у меня чувство, что я шизоид какой-то!       Размахав своих маленьких копий руками, он набрал в легкие побольше воздуха и выдохнул. Ниче, по сути разберемся. «Так, главное повторить некоторые фразочки, чтобы меня сразу же не раскусили». Он начал ходить по ванной комнате туда-обратно, повторяя несколько фраз, как мантру. Если бы девочки сейчас были тут, они бы подумали, что он вызывает экзорциста. Ох, уж этот турецкий, чтоб его. Парень, уже в десятый раз повторяя одну и ту же фразу, которую он не мог запомнить, начал материться и из его уст уже вылетали не красивые турецкие слова, а «блять», «епанный сыр» и вроде «сука». Ну, Цукаса точно расслышал только первую фразу, но не поняв ее смысла, забыл о ней. Мало ли у принцессы день выдался плохой. Однако, подходя ближе к ванной комнате, он понял, что голос намного ниже и жестче, чем у обычной девушки. Правая рука повелителя насторожился, начал подходить медленнее, уже надеясь на худшее, но вдруг дверь перед ним распахнулась. — Ц-цукаса-паша?       На него снизу вверх посмотрела пара серых невинных глаз. Кожа сияла, как будто на нее вылили литр блесток, а волосы переливались, отражая свет свечей комнаты. «Ща ослепну» подумал Цукаса. — Прошу прощения, принцесса, мне велели отвести вас в обеденный зал, — паша сделал несколько шагов назад, чтобы не смущать девушку, а после подошел к двери и постучал несколько раз, давая сигнал слугам, чтобы те открыли дверь с другой стороны, — прошу, за мной. — Ох, большое спасибо, Цукаса-паша~       Ген, как всегда, просто отлично вписывался в роль принцессы, поднеся ко рту ладонь, тихонечко посмеиваясь. Да, у него сегодня было просто прекрасное настроение. Он наконец-то спал на удобной кровати, заваленной большими мягкими подушками. Если это не рай, то что? Утром к него зашел смешной слуга с взъерошенными волосами и зелеными кончиками, принеся платье и остальные необходимые вещи. Он странно смотрел на принцессу, которая закрывала свою грудь руками. «Сука, я же их снял на ночь, если он заметит…». Тот лишь посмеялся и попытался успокоить девушку: — Не беспокойтесь принцесса, мне до вас никакого дела, уж простите!       Служанки, которые бегали вокруг кровати Гена, улыбнулись, но вида не подали, чтобы не обидеть их великого слугу Сенку-ага. Только когда они все начали выходить, одна из девушек подбежала к все еще сидящему на кровати парню и шепнула на ухо: — Да евнух он, поэтому и наплевать!       Она не смогла сдержать смех, поэтому поспешила по-быстрому скрыться. «Каво блять». Ген не понимает, была ли эта информация важной, но ладно, пусть будет, но теперь он хочет познакомиться поближе с этим «Сенку-ага». Бедный парень… Что то снизу заболело у Гена.       Летая в облаках, он не заметил, как они подошли к обеденному залу, возле которого стоял Кинро-Абу собственной персоной. Ген, завидев его начал поправлять оборки платья, волосы решил оставить как есть, только убрал одну прядь за ухо. Диадема немного сползла в сторону, но кто такой Кинро, если бы не заметил этого. — Принцесса, позвольте… — рука потянулась к голове Гена, намереваясь поправить корону.       Парень не был готов к такому. «Что опять будет трогать по волосам? Хотя пусть трогает, я ему что кот, чтобы реагировать на каждое прикосновение?!» Однако вопреки своим мыслям, Ген сжался, ожидая ощутить те приятные прикосновения еще раз. — Д-да, мой повелитель, возьмите меня полн… — Ну, вот и все, — он одобрительно посмотрел на диадему, что теперь сидела прямо по середине головы девушки, — теперь все на месте. Что ты там говорила?       Если бы у Гена был гипергидроз, то он бы не обратил на это должного внимания: ну потеют ладони, как будто впервой. Самое интересное было в том, что никакого гипергидроза он не имел, но с его ладоней сейчас тёк Ниагарский водопад. И, слава богу, что его лицо сейчас смотрело куда-то в район груди Султана, потому что объяснять красноту своего лица, сравнимое с цветом тюльпанов, что цветут по всей столице, было в тягость. Он лишь кратко кивнул и прошел мимо мужчин. Цукаса, будь он неладен, все же заметил изменения в поведении девушки, глянул на своего друга и положив руку тому на плечо, лишь вздохнул. — Аллах с тобой, — аллах добр ко всем, даже к таким тугим, как Кинро. Ведь правда же? — Чего? С чего так резко, эй! — он пытался догнать друга, который опередил его.       Дверь в обеденный зал медленно открылась. Первое, кого заметил Ген, были Кохаку и Рури. Они стояли поодаль стола, перешептываясь, как только завидели своего друга. Обе были одеты в одни из прекраснейших платьев, с убранными волосами и красивыми украшениями на руках и шее. Как только Кохаку заметила взгляд Гена, она прыснула в кулак, пытаясь сдержать смех. Вот же ж дура! Что смешного то? Да, он в платье. Да, он сейчас ведет себя как невинная девица на сеновале. Да, да, да! «Ну, я тебе это еще припомню». Пройдя к огромному длинному столу, который был чуть выше его колена, он присел на отведенное ему место. Парень хотел было расслабиться и хотя бы поесть в спокойствии, потому что был голоден, как зверь. Вот только Кинро, свалившись как гром среди ясного неба, решил сесть не напротив невесты, а рядом. Из-за такой внезапности парень вздрогнул, но не отсел. «А вот это ты зря, муженек. Ну, посмотрим, кто кого».       Обед шел как никак отлично, мать Абу-Кинро постоянно спрашивала Гена о его стране, о последних событиях и внутриполитической ситуации в целом. Асагири не владел стольким количеством информации о стране, в которой даже ни разу не был, поэтому отвечал отстраненно, не заходя слишком глубоко в суть темы. После второго блюда, что представляло собой мясо индюшки приправленное сливочным соусом, их ждал десерт, представляющий собой сушеные яблоки, политые медом. Как только Ген завидел десерт, его лицо перекосилось в испуге. Однако, Ген, полностью оскорбленный судьбой и такими неожиданными вбросами от вселенной, решил все же остаться, ведь самое вкусное только впереди. Ген гадко ухмыльнулся, когда внимание Кинро переместилось на его мать, которая не переставала расспрашивать сына. — Дорогой, когда у тебя первый поход, как правителя? Я уверенна, аллах будет мил к тебе и поможет тебе во всех начинаниях! — она восторженно зыркнула на сына, хлопнув в ладоши, а после продолжила свою трапезу. — Думаю, наша армия почти готова. Более того, противники не дремлют и уже несколько стран хотят напасть на нас, поэтому я-       Кинро оборвался по полуслове, потому как чужая рука легла на его бедро, несильно сжимая. Очки сползли вниз от шока, а лицо покраснело так, что стоящий рядом Цукаса мог только тепло улыбнуться. Стоят, как два черта эти Кохаку и Цукаса. Кинро попытался вернуться в разговор, но почувствовал, как его бедро сжали с еще большей силой. Он стал заикаться, что выглядело очень мило и одновременно забавно для такого серьезного человека. Кинро решил посмотреть на виновницу такого его поведения и увидел, что та просто доедала свой обед, как ни в чем не бывало и продолжала поддакивать Сироганэ-султан. Лицо принцессы было полно невозмутимости, но иногда ее выдавала хитрая ухмылка. Решив поскорее закончить это домогательство, Кинро выпалил первое, что пришло в голову: — Ц-цукаса! — Дорогой, ты чего? — мать была в непонятках.       Ген сейчас разорвется от смеха, так же, как и Кохаку. Держись, держись. Он склонил голову прямо к столу, закашлявшись, а Кохаку в это время стояла и издевалась над Цукасой, подбивая его локтем и хлопая по спине. — Д-давайте уже приступим к десерту, дамы! — он хотел было взять вилку и начать заедать позор, но Ген был первее. — Скажи а-а-а, господин~ Ну, давай же, открывай рот, самолетик залетает, — издеваться, так издеваться до конца. Ген поднес вилку с кусочком десерта ко рту Кинро, мельтеша прямо перед носом. Но Кинро был быстрее и проделал точно такой же трюк. Вот только он попал прямо в цель, потому что рот у Гена не закрывается никогда. Ммм, как же это было вкусно. Похлопав оленьими глазками с огромными ресницами, Ген расплылся в улыбке удовольствия и приложил руки к щекам, пытаясь прочувствовать весь вкус сочных яблок и текучего меда. Он бы так и сидел и улюлюкал от восхищения, если бы не помутнение в глазах. Он ухватился за голову, пытаясь как можно быстрее хлопать глазами, чтобы привести себя в чувство. Кинро заметил тихость принцессы, что было очень странно, поэтому решил посмотреть на нее. Ген уже опирался локтями на стол и тяжело дышал, как будто что-то мешало. В глазах появлялись новые узоры, и он мог еще видеть недоеденный десерт, пока не упал в обморок. — Принцесса.? Принцесса! Что с вами?! — Кинро разволновался не на шутку, повернув вялое тело к себе, немного потрясывая за плечи, — Цукаса! Ну чего ты стоишь?! Быстро за медиком! О, боже, боже…       Все резко повернули головы к источнику звука. Недавно веселые Кохаку и Рури, завидев лежащего Гена, сразу рванули к нему, пытаясь спросить, что произошло. Ну, а бедный Цукаса уже бежал по коридорам дворца в поисках медика. Высокие стены сменялись другими высокими стенами, он, как бегущий в лабиринте, должен найти того самого доктора, которого боялся весь дворец.       В отдаленной комнате, которая находилась в отдельной пристройке дворца, обитал доктор. Медик. Педик. Кхм. Ксено, в общем. Промышлял он лекарствами, травой всякой разной, да помогал дворцовым слугам, ну и конечно царской семье своими методами лечения. Болит спина? Попробуйте мое новое изобретение — спинозгинатель. Болят ноги? Ох, да я же недавно привез из-за рубежа совсем новые иглы! Неудивительно, что его навещал только один человек — Сенку, который был таким же шизанутым, как и наш доктор. Сейчас, закинув ноги на свой заваленный стол и раскрыв недавно доставленное письмо от своего тайного любовника, он с возмущенным видом вчитывался в строки: «Дорогой, я отъехал по делам в другую страну, буду поздно». О, аллах, не сидится же Стенли на месте. Постоянно поручения, как главному переговорщику от Османской империи, когда война уже не за горами. Вечно лезет на рожон, чем раздражает Ксено. Смахнув пыль со своей потрепанной рубахи, поверх которой был повязан шарф, закрывающий плечи лекаря, он встал и потянулся, поднимая руки вверх. Все-таки, сидячая работа его скоро доведет. Эх, вот бы щас кто-нибудь вломился в дверь с криками: «Помогите, дорогой доктор! У нас там принцесса умирает!»… — Дорогой Ксено-ага! Помогите, о аллах! У нас там принцесса умирает! — Да, именно так я и хоте… Чего?! Вы чем там занимаетесь, аллах бы вас побрал! — головной убор, в виде пирамиды на голове Ксено съехал куда-то в сторону, — а ну за мной! Живо! — схватив уже готовую сумку со всеми медицинскими приборами, которые были доступны в нынешнее время, они отправились в эпицентр событий.       Несколько раз поскользнувшись по пути, огибая резкие повороты замка, почти дрифтуя, они наконец ворвались в покои принцессы, что лежала на своей кровати с лицом, бледнее, чем у самого Ксено. А ведь никто не смел бороться с ним в этом. Быстро оттолкнув всех собравшихся вокруг людей, Ксено присел на табурет, предоставленный ему младшей слугой. Он вынул из своей огромной сумки прибор, похожий на трубку и приложил ее к груди принцессы, вслушиваясь в сердцебиение. «Еще бьется». Быстро осмотрев голову и район подбородка, он заметил, что у страдалице повышенное слюнотечение, но что самое главное — потливость. Пройдясь первым найденным платком, он прошелся по ее лбу и шее, вытирая влагу. Взвесив все «за» и «против», он вымыл руки, затем обтерев их полотенцем и выдал: — Вашу принцессу отравили, повелитель, — начал вещать доктор, пытаясь найти нужное средство, чтобы начать ответную рвотную реакцию у лежащей, — дайте мне корыто и придержите принцессу, — Кохаку быстро подбежала, придерживая Гена за спину, повернув его на бок в сторону ведра, — да, вот так, а теперь…       К носу была поднесена белая ватка с каким-то противным веществом. Но именно благодаря ему, Ген выблевал все: еду, воду и даже яд, который еще не успел дойти до жизненно-важных органов. Все присутствующие отвернулись, особенно Кохаку, до которой запах доходил в первую очередь. Один Кинро стоял и переминался с ноги на ногу, желая помочь невесте. Он видел насколько ей плохо, а поэтому не мог унять дрожь в сердце. Проблевавшись, Ген рухнул на кровать, прося стакан воды. Ксено, вымыв руки уже в десятый раз, получил свою плату и, закинув свой чемоданчик через плечо, отправился к себе в обитель.       Все облегченно выдохнули и начали операцию по восстановлению здоровья госпожи. Только одна тень, что стояла за дверью, злобно цокнув, скрылась в глубине дворцовых коридоров. Кинро краем глаза заметив мельтешение за дверью, выбежал на всей скорости, позабыв о своей невесте. Выбежав в коридор, он столкнулся с пустыми помещениями, где не было ни намека на людей. Так, что-то точно происходит. Подозвав к себе Цукасу, шикнув в его сторону и приманивая рукой, он начал отдавать приказы. — Цукаса, я надеюсь ты понимаешь, что сейчас нужно… — Конечно, повелитель. Я сейчас же сбегаю к вам в покои и принесу сборник, что делать в стрессовых ситуациях, — попытался успокоить друг, — помнится мне, там было даже что-то об отравлении принцессы! А, точно, еще стоит захватить клубнику с кухни, с помощью нее ваши нервы… — Стоп! Какой нахрен сборник?! Я велю тебе разузнать, кто посмел отравить столь прекрасный цветок, лучик солнца моего и… — Кинро хотел было назвать еще миллион эпитетов, но Цукаса прервал его. — Хорошо, молодой господин. Что-то еще? — Да, захвати с собой одну из девушек-прислужниц принцессы. — Чего? Зачем это? — эфенди явно не понимал такого решения, — я и сам могу справиться, знаете ли. — О чем разговариваете, молодые господа? — за спиной Цукасы появился блондинистый хвост, который торчал во все стороны, — знаете, эта ситуация довольно странная и мне не терпится узнать кто же это был… — приложив палец к подборотку, она глубоко задумалась, намекая на свое участие в деле. — Помощник сам нашелся, — Кинро положил руку Цукасе на плечо, — удачи. А мне надо вернуться к себе, выпить успокоительного, заняться своими делами и прочитать тот сборни… Кхм.       Лицо Цукасы сейчас выражало полное негодование и разочарование, как будто ему на шею повесили трех годовалого ребенка, с которым нужно посидеть в отсутствие родителей. Кохаку же вертелась вокруг парня, осматривая его с ног до головы, иногда пальцем ударяя по украшениям, которые издавали звенящий звук. Остановив ее проворливые руки, он заставил ее посмотреть на себя. — Хватит. — А это правда, что старый друг правителя влюблен в него? — С чего ты это взяла? Я не обязан говорить о своей дружбе с падишахом, — Цукаса пытался уйти от этой неприятной темы. Как она узнала? — Я видела, как ты с полной невозмутимостью и любовью в глазах играл ему вчера на балконе, — глаза эфенди округлились, — да, это было красиво! Эй, ты чего? Я никому не расскажу. Но знаешь, я прям вспомнила анекдот: Англичанин имеет жену и любовницу. Любит жену. Француз имеет жену и любовницу. Любит любовницу. Турок греческого происхождения имеет жену и любовницу. Любит султана, — после этого раздался смешок, переходящий в сильный ржач. Цукасе оставалось только обогнать девушку, пока та почти каталась по полу. — Эй, стой! Я не знаю куда идти! — она держалась за живот, пытаясь отдышаться, — ну стой же ты!       Цукаса был просто в ахуе с выходки девушки, но сделать ей ничего не мог, да и не хотел. Лишь вздохнув, он почувствовал себя в сериале и начал свой монолог, пафосно шагая по коридорам замка, забыв о бегущей сзади Кохаку: Я Цукаса, Цукаса из Парги… Раб, обращённый насильно в ислам в десять лет… Цукаса, который в семнадцать лет стал главным сокольничим Абу-Кинро Хабудаби… В двадцать пять хранителем Султанских покоев Абу-Кинро Султана… В двадцать семь Великим Визирем своего Повелителя, разделивший с ним власть… Цукаса, который всё время носит в себе ад и рай… Дружит с собственным шайтаном, но верен своему шейху…. И постоянно находится на страже великих врат, стоящих на границе ада и рая… Раб Цукаса… Цукаса — близкий друг Султана Абу-Кинро, посвящённый в его тайны, но всё время ходящий по лезвию ножа…. Цукаса, который каждый день видит свой труп в бездонных глазах своего Государя… Цукаса, который каждый раз глядя в глаза своего Повелителя идёт к смерти… Цукаса, о смерти которого просят совершая намазы… Сначала заглянем к Рюсую-аге. Как повар, он должен понести ответственность.