Вишневый кофе.

Незаметно подкралась зима, сразу обрушилась на город гулкими метелями, крепкими морозами, завалила улицы и дома сахарными холмами снега, надела ватные шапки на вышки и главы домов, заковала белым железом реки и ржавую воду болот; на льду катка Harbourfront Centre Rink приносился беспечный хохот. Долго девица держала чашку чая, — руки ее дрожали от недавнего прихода с улицы, пальцы не сразу могли схватить квадратный кусочек сахара. Авелин была хороша — и своей стройной фигурой, и интересной бледностью, и лихорадочно горевшими глазами, и чайной розой, небрежно заколотой в светлых, гладко зачесанных волосах. Её цветочный магазин находится на углу, а это значит, продувается всеми ветрами, что сумеют проникнуть сквозь стеклянную стену и незакрытую забывчивыми людьми дверь. Тут, конечно, было уютно и даже тепло, но основной поток тёплого воздуха был направлен на прилавки с цветами, дабы те попросту не замёрзли. Приятно, надевши полушубок, в такой ясный морозный день делать что-нибудь в саду или на дворе, или читать у себя в жарко натопленной комнате, сидеть в гостиной перед камином, лежать в горячей ванне. Семь утра – для покупателей ещё рановато, и она как раз успеет соорудить несколько букетов до того, как появятся первые посетители. Авелин закончила третий букет из ирисов и белых тюльпанов, и собиралась перевязать его ленточкой, как в её магазин решительным шагом вошёл брюнет, кажется, в кашемировом пальто. В небольшом павильоне, заставленном цветами, сразу стало тесно. Пятый Харгривз влетел в цветочный магазин, что он видел впервые. Он любовался тем, что видит, и дивился не тропической растительности, не теплому, мягкому и пахучему воздуху — это все было и в других местах, а этой стройности, прибранности «леса», простоте интерьера, почтенному виду монстеры*, строгому и задумчивому выражению драцены*, нежности и застенчивости в чертах гибискуса*; дивился также этим земляным и каменным работам, стоившим стольких трудов: это муравейник или в самом деле идиллическая страна. В помещении было теплее пятнадцати градусов, от чего он передёрнул плечами в попытке прогреться. Осмотревшись, парень направился к цветку с ярко-красными лепестками, образующие похожую на звезду розетку вокруг соцветий; поднес к носу, сделал глубокий вдох. Яркий венок окружает настоящие маленькие и неприметные цветочки без запаха. «У такого яркого и примечательного растения нет аромата?» – удивление на его лице мало-помалу уступили место выражению равнодушия. В мыслях Номер Пять уже пил кофе и перелистывал книжку толстой книги, в которой покоились пометки. Уныло, не по-праздничному, звучали колокола. Ему было не до веселья, только у остальных членов семьи в доме Харгривзов всё шло своим чередом: весело и беззаботно встречал Клаус с своими «братцами-бутылками» праздник Рождества Христова 1567 года, - в играх и забавах проводили Эллисон и Ваня с нетерпением ожидавшиеся «русскими девушками того времени» святки. Это вдруг представилось Пятому чем-то скучным, неестественным, выдуманным, чем-то бесцельным и праздным, порожденным всеобщим мировым самообманом, чем-то похожим на нелепый бред. – Могу я вам помочь? – Ава с любопытством смотрела на посетителя. – Прекрасный выбор! Пуансеттию в народе очень часто называют «Рождественская звезда». Дело в том, что она является символом данного светлого праздника и потому обладает определенными мистическими силами. Юноша внимательно посмотрел на девушку; она ответила ему странной улыбкой, в которой были перемешаны и вежливость, и желание говорить больше. Его поражало то, что эта девица — должно быть, очень чувственная, — держала себя как самая простая работница, приветлива и без всякой натянутости, так свойственной барышням из других заведений. Она, очевидно любила свою работу, на что указывал блеск в ее глубоких серых глазах. – Да? Не знал об этом, – юноша, конечно же, знал данную информацию, но очень уж ему хотелось побольше пообщаться с интересным, по его мнению, собеседником. – Расскажите ещё что-нибудь, мне интересно. Неоновые лампы ярко горели в витринах соседних магазинов, бросая красноватый отблеск на бледные лица прохожих, а веточки и ягоды остролиста, украшавшие витрины, покрылись инием. – Что насчёт него? – рукой взял несколько ягод, мелких и жестких, как крупный горох, указав на растение, которое также было нужно его семье для украшения дома, с тонкими блестящими листочками. – Остролист - вечнозелёное невысокое дерево, – улыбнулась она, завязывая букет ирисов жёлтой ленточкой. – Раньше считалось, что в Древнем Риме остролист был посвящен Сатурну, богу всепоглощающего времени, а после стали олицетворять бессмертие и терновый венец Иисуса. Красные ягоды символизируют кровь, пролитую Иисусом за людей. Авелин вышла из-за стойки флориста - деревянная столешница с плетеными накладками из ивовой лозы; и отряхнулась от пыльцы ирисов, не желая становиться её гибридизатором. – Ещё остролист имеет приятный запах, – девушка взяла маленькую веточку растения и потёрла зелёный лист между пальцами, – с сладковато-пряными нотками. Авелин медленно втянула в легкие сделавшийся почти осязаемо-плотным воздух, наполненный тонким еле уловимым ароматом остролиста, и протянула веточку покупателю. Легко увидеть в ней страсть к ботанике; живой разговор заменял ему скучную подготовку в Академии: казалось, для Авелин всякий предмет, попавшийся на глаза, был темою, и юноша с чрезвычайным вниманием слушал её объяснения. Номер Пять бережно взял веточку остролиста, растирая листик между пальцами так, как сделала до этого флорист. Спустя несколько мгновений он поднес ее к носу и медленно вдохнул еле уловимый аромат, — это было именно то, что нужно. Пряный, сладковатый аромат пронизывал до костей, заставляя множество мурашек появиться на бледной коже. Из-за остролиста, по его мнению, в доме автоматически появится атмосфера Рождества и уюта, которого так не хватало его семье в последнее время. Рядом с витражными окнами расставлены вазоны с разнообразными букетами: кремовые розы для начинающей актрисы – от пылкого поклонника, мимоза для младшей сестрёнки от брата-спортсмена, жёлтые орхидеи для учительницы корейского – от благодарного ученика. Авелин с теплотой и вниманием относилась к каждому из посетителей, подробно расспрашивала, кому они выбирают цветы, и составляла букеты с зашифрованными в них посланиями. – Вы украшаете дом перед Рождеством? Могу также посоветовать азалию. Эти огромные букеты в маленьких горшочках охотно покупают зимой, особенно к Рождеству и Новому году, украшая ими не только интерьеры, но и праздничные столы. – Да, Вы правы. Рождественская пора такая суетная, – на секунду Пятый задумался над ответом, – Лично для меня азалия не очень рождественское растение. Я бы украсил им дом на Пасху, либо же на день благодарения, но никак не на Рождество. Но в любом случае спасибо за помощь, – он вежливо улыбнулся девушке и ещё раз поднес к носу веточку остролиста, вдыхая ее аромат. Брюнет с обаятельными родинками, с зелёными прозрачными глазами; в его внешности и манере было что-то мягкое, чувствовалась благовоспитанность и вежливость. Бледное лицо ее покраснело, она отвела взгляд от Номера Пять и отворачивается, направляясь обратно к стойке: – Зимой, когда большинство растений находятся в состоянии покоя, расцветают азалии, возвращая нас своими яркими красками в лето. Поэтому чаще всего её ставят на подоконники или на обеденный стол именно на Рождество. Ава исподтишка снова взглянула на парня, наблюдая игру теней на его лице от лиственного дерева - о зеленоглазых людях говорят, что они являются воплощением доброты: всегда любят искренне, горячо, отличаются верностью. «Говорят», но так ли это. Она торопливо подошла к вазону с амариллисами, негромко стуча каблучками балеток по однотонной плитке пола. – Не откажитесь от рождественского подарка? Авелин вынула из вазона три стебля амариллиса цвета летнего закатного неба с белым пятном у основания и белую широкую ленту, рядом висевшую на крючке. – Амариллисы на языке цветов означают гордость и мужественность из-за своего величественного вида, - бережно обвила стебли шелковой лентой и сделала первый узелок. Он пахнет сладко, напоминая выпечку и цитрусы одновременно, отчего девушка невольно улыбнулась. – Его запах можно ассоциировать с утром после Рождества, когда остался ароматный шлейф от яблочного пирога на кухне. Когда в руках девушки оказался цветок, который Пять уже видел на обеденном столе в гостиной, уголки рта складывались в успокоительную, мягкую улыбку. Это рождество его сестра Эллисон хотела провести по-особому. В этом году Эллисон заботливо украшала каждое помещение большого особняка, не забывая малейшие детали, - Номер Три поставила несколько белых амариллиса в керамическую вазу с жемчужным оттенком. Масса тропических растений и цветов в жардиньерках и кашпо наполняли всю комнату нежным ароматом, смешивающимся с каким-то тонким, но одуряющим запахом духов, которыми была пропитана атмосфера остальных комнат; ежедневно радовали эстетическое чувство каждого члена их большой семьи, с каждым мгновением заставляя сердце биться чаще. – Да-да, благодарю, – выпалил Пятый, когда услышал, что девушка закончила. Он проморгался, пытаясь сфокусировать свой взгляд на ее прекрасном лице, и добавил: – У Вас прекрасный магазин, здесь очень атмосферно. – Рада это слышать, – сказала Авелин и легонько прикоснулась кончиком пальца к лепестку цветка. Её серо-синие глаза по-прежнему были устремлены на молодого человека, в них мелькали искорки от уличных гирлянд, отчётливо выделялись на алебастровой коже. Чуть пухлые губы были обветрены, и тонкие трещинки не позволяли разглядеть их истинный светло-розовый оттенок, отчего девушка то и дело, проводит по ним языком. – Надеюсь Вас увидеть здесь снова. Ее грудь тихо колебалась, порой она нагибала голову, всматриваясь в свою работу, и длинные космы волос вырывались из-за ушей и падали на глаза; тогда выходила на свет белая рука с длинными пальцами; одна такая рука могла бы быть целою картиной. Лицо Пятого оживилось, глаза расширились и блестели, губы шевелились, как будто хотели сказать какое-то слово — и не могли. С удивлением он подметил, что был бы не против прийти сюда ещё. Может, даже не один раз. Так как придумать ничего лучше, чем букет каких-нибудь изысканных цветов, как подарок на Рождество (и на любой другой праздник) для сестер, он не мог. В этом магазине цветы были и были в избытке. Как только юноша приоткрыл рот для того, чтобы ляпнуть нелепый флирт, что так невовремя начал крутиться на языке, флорист спешно проговорила: – То есть, – она удивленно закусила нижнюю губу, и брови ее высоко поднялись, осознавая, что, фактически, она признала своё желание его вновь увидеть, – приходите к нам ещё. Сегодня вечером недалеко отсюда будет фейерверк... Авелин не могла собрать все мысли воедино, она переминалась с ноги на ногу, точно провинившийся ребёнок, но взгляд старалась не опускать. – ...подарит праздничное настроение не хуже цветов. Порой все решения, которые люди принимают в жизни, проходят под знаком фейерверков. Он ее должник. Ещё чуть-чуть, и Пятый точно показался бы ей похотливым самцом в активном поиске. Парень чуть сократил расстояние между ним и девушкой, надеясь на то, что она не будет против вторжению в ее личное пространство. – Я с удовольствием проведу с Вами свой вечер, мисс...? – молодой человек вопросительно поднял бровь, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Авелин машинально пригладила растрепавшиеся волосы и тут же отругала себя – подумает ещё, что она хочет ему понравиться. «И это будет правда»‎, – неистово кричало ей сознание. – Авелин. По коже прошелся табун мурашек, – она снова это чувствует. Этот взгляд, этот голос. Мозг начинает отчаянно прокручивать в голове все возможные варианты, что ещё сказать, но ничего не выходит, отчего девичьи щёки становятся все ближе к цвету алой розы в летний период. Его глаза слишком проницательные, ощущение, словно слишком знающие, она смотрит на него дольше, чем того требуют приличия, и заметная улыбка снова проскальзывает на ее лице. Взгляд его то манил, втягивал в себя, как в глубину, то смотрел зорко и проницательно. Она заметила еще появляющуюся по временам дрожащий от улыбки подбородок, потом не слишком тонкий, но стройный, при походке волнующийся стан, наконец, мягкий, неслышимый, будто кошачий шаг. Это чудное, дышащее неподдельной чистотой женское существо составляло резкий контраст с нескромным выражением чересчур смелого взгляда с искусно точёным юношеским лицом. «Авелин». Каждое имя он уничтожал вычеркивающим жестом, а перебрав десятка полтора необычных имен, приподнял брови удовлетворенно. На ум тут же пришел остров Авалон, но Пять быстро откинул данную мысль, - она явно не была названа в честь острова, где был перезахоронен король Артур. Пятый прервал ход таких мыслей, нахмурившись и покраснев. Чёрт возьми, они только познакомились, а он уже рассуждает о том, в честь кого ее назвали. Но, кажется, смутился не только он. Щеки девушки стремительно покрылись очаровательным румянцем, что заставило молодого человека разгладить морщины на лбу и слегка приподнять уголки потрескавшихся губ. Юноша заглянул в прекрасные серо-голубые глаза Авелин и заметил, что та внимательно рассматривает его черты лица, подмечая каждую деталь. Это заставило Пятого переменить игривую улыбку на самодовольную ухмылку. Ощутить еле уловимый запах кофе от этого молодого человека для неё оказалось сродни не устоять перед соблазном вдохнуть аромат печатного изделия, особенно если книга совсем новая, трудно устоять. «Что касается вербального аспекта, то здесь вам действительно следует избегать нарушения личного пространства покупателя», - многократно повторяло слова сознание, сейчас же она не договаривала начатой фразы или считала ее сказанной — не заметила этого – Жду Вас в семь, мистер...? – Авелин шутливо спародировала Пятого: вопросительно подняла бровь и чуть наклонилась, оперевшись локтями о стойку. Он, расслабившись, проговорил: – Мистер Харгривз. Но Вы можете звать меня Пятый. – С нетерпением буду ждать нашей встречи, мистер Харгривз, – Авелин бережно упаковала цветы в плотную бумагу, закрывая тем самым от пронизывающего холода, и поздоровалась с только что зашедшим покупателем.