Твоими глазами

      — Вы были другим человеком? — доктор Харрис была профессионалом, но от Чонгука не скрылась её скептическая усмешка, как бы быстро последняя не исчезла. — Да, — игнорируя её недоверие, подтвердил он, — именно так. Эта девушка, Мэри… Мы просто встретились взглядами, и я внезапно перестал быть сам собой на несколько секунд. Конечно, она прописала ему больше таблеток. Которые, при всём уважении Чонгука, ему не помогали, от слова «совсем». Но он упрямо продолжал приходить на сеансы, хотя сам не мог понять, почему. С самой первой их встречи его необъяснимо тянуло к этой женщине, он как-то до странного безоговорочно ей доверял. А она ему нет, по лицу было видно, что его историю Харрис всерьёз не восприняла. Чонгук со злостью откинул ногой пустую банку из-под пива и опустился на случайную скамейку. Парк был пуст в это время дня, и очень кстати, потому что Чону срочно нужно было привести в порядок мысли. Доктор Харрис сказала, что этот случай с ним — просто игры подсознания на фоне эмоционального истощения, вызванного недостатком сна. Фактически, она назвала Чона фантазёром, как бы подробно он ни описывал ей реальность пережитых им в тот день ощущений. Он злился на неё и злился на себя за то, что злился на неё. Это всё было странно. Нужно было разобраться с этой проблемой сразу и понять, действительно ли произошедшее в кафе являлось выдумкой воспаленного мозга. И способ это сделать был только один: вернуться туда, откуда всё началось, то есть, в то злосчастное кафе. — Мини, а где Мэри? — спрашивает Чонгук у проходящего мимо официанта, — мне очень нужно с ней поговорить. Блондин останавливается. Горькое и отречённое выражение его лица вдруг сменяется злобным. Он с вызовом смотрит на Чонгука и чуть дрогнувшим голосом произносит: — По-вашему это смешно? Чонгук поднимает брови, вспоминая дословно свой вопрос. Вроде, ничего смешного или оскорбительного он не говорил, и с чего такая реакция? — Не вижу ничего смешного, — с раздраженным напряжением отвечает он, — мне просто нужна Мэри. Ненадолго. Я не стану сильно её отвлекать. Блондин мрачно и пристально смотрит на Чона несколько минут, словно изучая, и негромко спрашивает: — Вас вчера не было на работе? Какое это имеет отношение к разговору с Мэри? Чонгук начинает откровенно злиться, но его смущает странное настроение официанта, и он старается ответить как можно более спокойно: — Всё верно, Мини, у меня был выходной. Я ответил тебе, ответь и ты мне. Где мне найти Мэри, чтобы я мог задать ей пару вопросов, — Чонгук говорит эти слова медленно, словно объясняет ребёнку, не без доли сарказма. — Не знаю, что у вас за вопросы… Но Мэри на них не ответит, — холодно бросает Чимин и уходит, нервно гремя подносом. И что это сейчас было. — Парень прав, — слышит Чонгук знакомый голос за спиной, — бедняжка Мэри уже никому не ответит ни на какие вопросы. Чон оборачивается и видит того самого парня с подведенными глазами. Крашеный, — вспоминает он. Тот проходит мимо него в сторону серванта и скрывается за ним, размещаясь в углу. Чонгук поспешно идёт за ним. — О чем это ты? — рявкает он. Тот неторопливо достаёт из портфеля папки с бумагами, аккуратно раскладывая их на столе, и наконец, присев, обращает взгляд на Чонгука. — Официантка. Мэри. Её ты ищешь? Если да, то тебе не повезло. Она мертва. Он говорит это так небрежно, что Чон поначалу думает, что тот шутит. Он не знает, зачем так шутить, но это ведь шутка, да? Заметив его растерянный взгляд, незнакомец откладывает чтение, к которому только что приступил, и говорит уже с тоном посерьёзнее: — Девочку сбила машина. Вчера, в полдень. Насмерть, — он внимательно смотрит на Чонгука, который сильно побледнел. Чон опустился на узкий диван напротив незнакомца. Посмотрев на того стеклянными глазами, он одними губами прошептал: — Как это случилось? — Я не буду тебе рассказывать всё в подробностях, потому что это тайна следствия, но кое-что скажу. Похоже, тебе не безразлично… Кто-то заказал кофе с собой, и она несла заказ на парковку, когда та машина выскочила на тротуар. Водитель был пьян. Чонгук почувствовал тошноту и ещё что-то, что объяснить не мог даже себе. Что-то новое, мерзкое, чувство, замешанное на чувстве вины, страхе, ощущении смерти… Да, он почуял опасную близость смерти, буквально вдыхал её запах. Всё стало ещё сложнее. Он пришёл сюда разобраться, а в итоге лишь сильнее запутался. Чон тяжело встал и отправился работать дальше и делать вид, что всё хорошо. Перед уходом он обернулся к незнакомцу и спросил: — Ты — следователь? — Нет, — ответил тот, и немного подумав, добавил, — но участвовать в следствии могу. Я помощник прокурора. Ким Тэхён. Чонгук посмотрел на него с секунду, и сказал: — Эту сволочь… Того кто убил Мэри… Накажи его, Ким Тэхён. Он вошёл в лифт и сразу опустился на пол. Конечности мелко дрожали. Нет, он не супер — альтруист. Не близкий погибшей. Не особо жалостлив. Но смерть девушки его потрясла. Главным образом потому, что он невольно узнал, каково это — быть в её шкуре. Она ждала и так сильно надеялась, что в один прекрасный день её судьба перестанет быть с ней жестока. Мэри со всей страстью хотела жить, но эту жизнь отняла чья-то глупая ошибка, и Чону сейчас было невыразимо обидно за неё и страшно за себя. Что с ним творится?! Парня громко стошнило в туалете, и умывая лицо прохладной водой, он боялся заглянуть в своё отражение в зеркале. Ему казалось, что он увидит в своих глазах частичку её души.

***

Услышав щелчок замка, кот рванул к двери и задрав пушистый хвост, жалобно замяукал. — Привет, Шмель, — сказал Чонгук, разуваясь, — маленький негодник. Хорошо себя вёл? Шмель коротко мяукнул, и хозяин взял его на руки, укладывая на своей груди. — Опять весь день смотрел дорамы? — строгим тоном спросил Чон, — Кончай просиживать мой диван и устройся уже на работу. Он дошёл до кухни и осторожно опустил кота на пол, поглаживая по спине. — Посмотрим, что тут у нас, — Чонгук полез в буфет, — так не годится, парень. У тебя корм почти закончился. Мог бы позвонить, предупредить, чтобы я по дороге зашёл в магазин. Живём с тобой вдвоём, а всю ответственность несу я один. Ничего не хочешь сказать? Чон смотрел на Шмеля. Шмель смотрел на Чона. Хозяин расхохотался и высыпал в миску остатки кошачьего корма. — Приятного аппетита, негодник, — Чонгук почесал животное за ушками и отошёл к холодильнику. На ужин у него хлопья. Снова. Все остальные продукты, которые у него есть, нужно готовить, а он этого делать не хотел. Он и есть-то не хотел в свете последних событий, но его телу нужен был строительный материал. Может, с мозгами у Чона всё и плохо, да так, что даже психолог безуспешно бьётся над ним два месяца, но о своём теле он заботится тщательно и тренировок не пропускает. Если у бессонницы был плюс, то лишь в том, что парень проводил ночи за тренажёрами. Сначала это должно было помочь устать и уснуть, но не помогло, а он быстро привык. Поэтому теперь временем для спорта была каждая ночь, без исключений. В дверь позвонили в третий раз, и Чонгук, наконец, отвлёкся от боксёрской груши. Он повисел на ней, немного сжав локтями восстанавливая сбитое дыхание, и неспешно направился к двери, по дороге снимая перчатки. В его квартиру мог прийти лишь один человек, тем более в такой поздний час. — Что опять? — недовольно протянул Чон, впуская гостя в дом. — Давай нажрёмся. Пожалуйста. Джин держал в руке бутылку какого-то ликёра. Чонгук презрительно сощурился. — Ты знаешь, что я больше не пью. Выгнать тебя теперь чёрта с два получится, поэтому можешь посидеть и выпить один. Тихонько посидеть, — уточнил он. Джин прошёл в комнату, по пути неумело ударяя кулаком грушу. — Зря, — сказал он, усаживаясь на диван, — может, помогло бы с твоей бессонницей. — Ты ведь не думаешь, что я не пробовал? — Чон полез в кухонный шкаф за бокалом для друга, — Алкоголь был первым, чем я пытался себе помочь. — Что у тебя стряслось? — спросил он, протягивая Джину пустой бокал и садясь напротив. — Всё плохо, — капризно ответил тот, — меня бросили. Чонгук вздернул брови. — Надо же, — протянул он с напускным сочувствием, — всё действительно плохо, учитывая, что ты не состоял ни в каких отношениях. — Я трахнул блондинчика, — Джин наполнил свой бокал, — из кофейни на первом этаже. — Что?! Ты переспал с Чимином?! — Откуда мне знать, как его зовут? Он там единственный блондин и самый симпатичный. Чон со звуком захлопнул рот и поморщился. — Господи, Джин… Он же ещё совсем ребёнок! — Ему двадцать. Всё законно. — А тебе тридцать, ничего? — Чонгук качает головой, — И что случилось после? — Он оделся и уехал. Без слов. — Вряд ли ты собирался предложить ему что-то серьёзное. — Упаси Господь. Просто я не готов был к тому, что он уедет вот так, даже не попрощавшись. — По-свински? — подсказал Чонгук. — Именно! Как настоящая подлая свинья! — Это забавно, потому что обычно ты сам так со всеми поступаешь. Джин сузил глаза. — Это другое. — Ага. Конечно. — Я не привык быть брошенным, — Джин снова заныл, — может, я и не хотел никакого продолжения, но можно ведь было поваляться в постели в обнимку, провести ещё немного времени вместе. — Я не знал, что Чимин гей, — задумчиво произнёс Чонгук. — До сегодняшнего дня и я об этом не знал, — Джин отпил ликёр, — я увидел его на остановке около работы. Парень выглядел усталым, и я предложил подбросить его до дома. По дороге мы завернули в бар и… Вот я здесь, одинокий и брошенный. Чон ухмыльнулся. — Но что бы ты сделал, — спросил вдруг Джин, — узнай ты раньше меня? Первым бы закадрил красавчика? Хозяин квартиры смерил гостя уничтожающим взглядом. — Я бы настоятельно порекомендовал ему держаться подальше от такой задницы, как ты. Джин фыркнул. — Послушай, — устало вздохнул Чон, — парнишке сейчас тяжело. Чимин потерял коллегу. Мэри, официантка, помнишь её? — Её сбил автомобиль, я в курсе. Жалко девочку. — Похоже, они двое были близки. — Это я тоже знаю. Чимин весь вечер говорил о ней, пока запивал горе. Чонгук на несколько секунд прикрыл глаза. — Хочешь сказать, что ты знал, что у мальчика болит душа и воспользовался его состоянием?! Ты зверь, Джин. Просто зверь. — Чонгук раздраженно отворачивается от друга и идёт к боксёрской груше. — Всё было по обоюдному согласию. Я помог ему отвлечься, разве это плохо? Тут меня бросили и я жертва. Чонгук надевает перчатки и сообщает самым серьёзным тоном: — Я тебя люблю, Джин, но полезешь к малому ещё раз — здесь будет твоё лицо, — он красноречиво смотрит на друга, с силой ударяя грушу, — я готов терпеть твоего внутреннего эгоиста, но если соберешься стать подонком, о нашей дружбе можешь забыть. Джин вздыхает и делает несколько больших глотков. Он знает, что поступил не очень красиво. Парень замечает у ног пушистый хвост и подхватывает кота на руки. — Шмель! — плаксиво жалуется он, — Меня никто не любит. Твой хозяин хочет сделать из меня тренажёр для бокса, а Чимин, который в этом виноват, меня бросил. Что мне делать, Шмель? — К жопе рог приделать, — сердито отвечают за его спиной. Чон не сдерживает ударов. Ему горько из-за смерти Мэри. Больно от беспечности Джина. А ещё он дико скучает по Чимину. Скучает и беспокоится о Чимине, с которым почти не знаком, с которым никогда не общался. «Это не мои чувства. Не мои эмоции. Я не могу жить за нас двоих. Ты мертва, Мэри. Пожалуйста, оставь меня.»