Твоими глазами

— Джин, ты скоро? — Подъезжаю. Всё путём? — Поспеши, я опаздываю. — Мы куда-то едем? — Да, едем. Я и твоя машина. — С этого места поподробнее. Я думал, ты ждёшь меня в гости. — Так и было. Планы изменились. — Хочешь, чтобы я оставил тебе тачку и потопал домой пешком? — Как вариант. Но лучше прокатись на метро, сегодня обещали дождь. — Ты в курсе, что ты худший друг в мире? — И мы друг друга стоим. Можешь посидеть со Шмелем, если хочешь. — За услуги бейбиситтера беру отдельную плату. — Что ты хочешь, чудовище? Признавайся. — Сведи меня с Чимином. — Ого, да ты принарядился, приятель, — Джин вошёл в квартиру, — на свидание, что-ли? — Что-ли. Джин удивлённо распахнул глаза: — Серьёзно? Это с тем самым? С принцем? — Его зовут Тэхён. Помоги-ка с галстуком. — Точно, Тэхён. А говорил, что у вас ничего нет, — Джин быстро завязал на друге галстук. — У нас ничего и нет. Это первое свидание, получится ли что-то из этого, дальше будет видно. — А что тут думать? Раз-раз, и на матрас. Чонгук одарил друга убийственным взглядом. — Всё шутишь, крошка Джинни? — процедил он, — Лучше поберёг бы своё милое личико. Джин закатил глаза. — Что не так? Ещё скажи, что вы не будете трахаться. Или ты его просто чаю выпить пригласил? — Выпить, но не чаю. У меня серьёзные намерения, Джин. Этот парень мне нравится. — Да мой малыш вырос! — Джин приобнял Чона, утирая невидимые слезы. Но друг шутки не оценил, и болтун сразу стал серьёзным. — Мне, похоже, тоже кое-кто нравится, — сказал он, — Пак Чимин. — Уже и фамилию его знаешь? — съехидничал Чонгук, — Я разве не говорил тебе держаться от мальчишки подальше? — Он не мальчишка. Одно его тело… Я не могу его забыть, дружище. Что мне делать? — Перебейся. Он не для такого чудовища как ты. — А ты жесток. Чонгук обернулся на пороге и поймал ключи от машины, брошенные Джином. Он посмотрел на друга, подбирая слова, и сказал ровным холодным тоном: — Если собираешься просто поиграть с ним и бросить, оставь эту затею сразу, Джин. Этот парень не такой, как твои бывшие затупки. Он чувствительный, нежный… Если ты разобьёшь ему сердце, последствия будут плачевными, поэтому не лезь, если не готов брать на себя ответственность. Чонгук вышел из квартиры, слыша за спиной недовольное: «Ты-то откуда знаешь о том, какой он?». «Я этого не знаю. Но знает Мэри» — думал он, вызывая лифт. 18:57. Неужели он опаздает? Это будет катастрофа. Чонгук и так ходит по льду с этим Тэхёном, рискуя за любое случайное слово получить от ворот поворот. А тут ещё и опоздать на первое свидание. Ну и лажа. Ситуацию неожиданно спас сам Тэхён. Чонгук остановился на светофоре и прочел новое сообщение: V: Я должен попросить прощения. Немного задерживаюсь. Выйду через 10 минут. Кажется, вздох облегчения, вырвавшийся из Чонгука, слышно было в других автомобилях. У него ещё целых 12 минут! Он успевает. Тэхён вышел из подъезда и с улыбкой пошёл навстречу Чонгуку, поджидавшему его у машины. Он был в том самом зелёном костюме с фотографии в соцсетях, и Чонгук немного засмотрелся. — Мне нужно открыть для тебя дверь? — спросил он на полном серьёзе, и Тэхён расхохотался. — Это будет лишним, — ответил он, — прости, что заставил ждать, завал на работе. Чон завёл машину и посмотрел на Кима: — Включить музыку или тебе больше нравится ездить в тишине? Что ты слушаешь? Тэхён задумался. — Я не часто разъезжаю на автомобилях, — сказал он, — только с прокурором Мином и только по работе. Прокурор Мин обычно не предлагает послушать музыку, — смеётся Ким, — Но ты спросил о моих предпочтениях? Я люблю джаз, классику: это моя отдушина. А иногда могу послушать что-нибудь из современного творчества. Ты слышал о музыкальной группе BTS? У этих ребят есть достаточно хорошие работы. — Какая тебе нравится больше? — «Карточный дом». Определённо, «Карточный дом». В этой песне какой-то особый… шарм… Он ещё не успел договорить, когда услышал знакомые ноты. Тэхён улыбнулся. Внимание Чонгука было ему приятно. — Как прошёл твой день? — спросил Тэхён когда песня закончилась. — На удивление хорошо, — ответил Чонгук и поймал вопросительный взгляд. — Почему на удивление? Я страдаю от депривации сна вот уже на протяжении почти трёх месяцев. И столько же хожу к психологу, чтобы решить эту проблему. Лечение начало действовать только сейчас, и прошлой ночью я впервые уснул настоящим глубоким сном. А ещё в тот раз в кофейне, когда ты сидел со мной, тогда мне тоже удалось проспать несколько часов подряд. Забавно, что оба раза рядом находился ты. Чонгук перевёл взгляд на Кима. Тот хмурился и о чём-то сосредоточено думал. — Я сказал что-то не так? — осторожно поинтересовался Чон, — извини, если наговорил лишнего. Не хотел тебя пугать. Надеюсь, ты не считаешь меня психопатом? Тэхён посмотрел на него и улыбнулся. — Нет, — ответил он, — я просто кое-что вспомнил. Что, психопатом? Длительная бессонница, конечно, может здорово влиять на память, и даже помутить рассудок, но чтобы называть себя психопатом? Слишком самокритично, — засмеялся он. Чонгук почувствовал облегчение. Он весь день думал о том, как сказать ему об этой своей проблеме, и вот, всё получилось само собой, и получилось совсем неплохо. — Не знал, что ты водишь, — сказал Тэхён, — симпатичная машина. — Она не моя. Я одолжил её у друга, чтобы не мокнуть с тобой под дождём на обратном пути. Я собирался купить автомобиль, но в этот самый момент появились проблемы со сном. Доктор Харрис, мой психолог, посоветовала воздержаться от вождения. Ну, знаешь, из-за недосыпа и побочных эффектов лекарств… Но не волнуйся, я хорошо выспался, так что довезу нас в целости и сохранности. Я так хорошо себя чувствую, что даже не принимал таблетки со вчерашнего вечера. Чон улыбнулся и посмотрел на Кима. И снова тот о чём-то думал. Его лицо было мрачным. Неужели Чонгук его напугал? — Как ты сказал? Миссис Харрис? — медленно проговорил Тэхён. — Ага, -сказал Чонгук. Он хотел также добавить, что она прекрасная женщина, и он очень благодарен ей, но с удивлением для себя обнаружил, что он вовсе так не считает. — Знакомая фамилия… — Ким словно силился что-то вспомнить, но не мог, — Наверное, просто совпадение, — он улыбнулся Чонгуку, осознавая, что немного нагнетает атмосферу своими раздумиями. — Я вот водить не умею, — признался он, — боюсь. — Неожиданно слышать это от будущего прокурора, — сказал Чон, — что же в этом страшного? — Самое страшное в этом мире — смерть. С какой стороны ни посмотри. Чонгук помрачнел. — Мне казалось, — как-то особенно тихо сказал он, — ты спокойно относишься к смерти. По крайней мере, к чужой. Тэхён повернулся к нему, внимательно вглядываясь в выражение его лица. — Я подозревал, что ты посчитал меня циником после нашего разговора о той девушке. Мэри. Наверное, я должен объясниться. Я не считаю людскую смерть чем-то само собой разумеющимся. Мне искренне жаль их всех, особенно, когда наш мир покидают совсем юные… Но при моей работе я так часто сталкиваюсь со смертями, что приходится невольно абстрагироваться, ведь если я стану горевать о каждой утерянной жизни… От меня совсем ничего не останется. — Как профессиональная привычка? Не замечать? — Так и есть, — вздохнул Тэхён, — как бы плохо это ни звучало. — Ты наказал его? — хрипло спросил Чонгук, — того водителя? — Следствие ещё ведётся, — ответил тот, — но ему легко не отделаться. От прокурора Мина можно уйти только в одном направлении: за решётку и надолго. Если человек действительно виноват. — Такой жёсткий? — Такой справедливый. Я не знаю никого, кто был бы честнее и следовал законам прилежнее прокурора Мина. Для меня он не просто учитель, а человек с большой буквы. И поверь, он сделает всё, чтобы за смерть Мэри ответили как следует. Чону не нужно было смотреть в зеркало, чтобы увидеть в своих глазах её благодарность. Он её чувствовал всем своим сердцем. Ужин в ресторане прошёл очень мило. Тэхён оценил живую музыку, хотя Чонгук ещё не знал о его предпочтениях, когда выбирал ресторан. Говорили на разные темы, от искусства до забавных историй из жизни. Киму было неловко, но Чон, всё же, убедил его выпить пару бокалов красного вина. Парень не хотел пить один, но аргументы Чонгука о том, что они находятся в ресторане, в котором пьёт каждый второй, подействовали, и Тэхён расслабился. Он немного захмелел, и весело болтал по дороге домой. — Умение ценить искусство, — говорил он в продолжение начавшегося ещё в ресторане диалога, — это тоже в какой-то степени искусство. Ты говоришь, что не смыслишь в этом, но разве для того, чтобы понимать красоту, обязательно обладать специальными навыками или знать какие-то термины? Нет, нет, и ещё раз нет. Тяга к искусству, к созерцанию прекрасного, лежит в душе. В большей или меньшей степени у каждого человека. Если ты способен видеть красоту вокруг себя и в себе, отличать прекрасное от ужасного, ты разбираешься в этом, поверь. — Верю, — с улыбкой ответил Чонгук, взглянув на парня. Его красоту он точно видел, как внешнюю, так и внутреннюю. Он был в восторге от этих длинных, немного пьяных монологов Тэхёна, от чувства, с которым тот рассказывал, от его порозовевших от вина и волнения щёк. Каким ветром это неземное создание с тонкой душевной организацией могло занести на работу в следственные органы, где он почти каждый день видел самые страшные вещи? Тэхён ведь даже мяса не ел из жалости к «несчастным забитым животным». Чон решил повторить свой мысленный вопрос вслух: — Почему ты выбрал именно эту профессию? — спросил он, — Ты играешь на трубе, тянешься к прекрасному. Мог бы стать музыкантом, например. — Мог бы, — вздохнул Ким, — но как ты и сказал, я тянусь к прекрасному. А что может быть прекраснее, чем мир во всём мире, торжество справедливости, защита слабых? Сражение добра и зла тоже для меня своего рода искусство. — У тебя очень высокие идеалы. — Верно. К этому я и стремлюсь. Быть человеком принципа, как прокурор Мин. Для него нет ничего невозможного, когда дело касается восстановления справедливости. Да, эта планка довольно высока, но я до неё дотянусь во что бы то ни стало, потому что нет ничего более жалкого, чем оправдываться тем, что чего-то не можешь, в первую очередь, перед самим собой. — Меньше слов — больше дела, м? — Именно. Лучше сто раз попробовать и выстрелить мимо, но на сто первый попасть точно в цель, чем не делать ничего, заранее решив, что у тебя не получится. По стеклу забарабанили крупные капли, и Чонгук включил дворники. — Чёрт, я забыл зонт, — сказал он, — Джин меня заболтал. — Хозяин автомобиля? — догадался Тэхён. — Да. И по совместительству мой лучший худший друг. Тэхён тихонько рассмеялся. Его позабавила эта глупенькая шутка. — Посиди пока, — попросил Чонгук, выходя из машины. Он быстро стянул с себя пиджак и побежал открывать дверь Киму. Когда парень вышел, Чон накрыл его костюмом, и они побежали к подъезду. Тэхён всё смеялся. — Знаешь, — сказал он, — говорят, что поцелуй под дождём создаёт между людьми особую связь, практически единение душ. — Правда? — улыбнулся Чон, — может быть, проверим? — и потянулся к Тэхену снимая с его головы свой пиджак, но тот протянул ладонь в предупредительном жесте: — Осторожно, — сказал он с строго-пьяным выражением лица, — это не шутки. Один раз и на всю жизнь. Чонгук взял его ладонь и вывел из-под козырька подъезда обратно под дождь. Он обнял парня за талию и мягко привлёк к себе. Бесчисленные капельки красиво стекали с лица Тэхёна, и Чон понаблюдал за этим зрелищем пару минут. — Один раз и на всю жизнь, — сказал он, глядя в золотисто-карие глаза, — с тобой я только так и хочу. Он положил свободную руку на затылок парня и прильнул к его губам, почувствовав аромат вишни и французского полусладкого. Дыхание Тэхёна участилось, и он безропотно ответил на поцелуй, обвивая руки вокруг шеи Чонгука. Чону хотелось, чтобы этот поцелуй был нежным и невинным, если только поцелуй с языком может быть невинным. Но он получился горячим и страстным. Холодные капли только усилили эффект: Тэхён так отчаянно прижимался к нему, требуя тепла, что Чонгук в какой-то момент подумал, что у него лопнет ширинка: так сильно он хотел этого парня. Они с трудом разорвали поцелуй и смотрели друг на друга горящими глазами. Оба хотели одного и того же, с одинаковой силой. Ким отвёл глаза и робко спросил: — Хочешь подняться? Ну конечно, он хочет. Да, да, да, черт возьми. Они целовались ещё, в лифте, а потом в прихожей Тэхёна, торопливо разуваясь и снимая одежду. — Мне нужно в душ, — стыдливо пробормотал Ким, и Чонгук понимающе кивнул. Только в фильмах можно заниматься сексом в любое время, когда приспичит. В реальной же жизни есть такие элементарные понятия, как, например, личная гигиена. Отпустив Тэхёна в ванную, Чон осмотрелся. Маленькая уютная гостиная в нежных желтых тонах с тёмно-зелёными акцентами; на главной стене — большая картина с интересной трёхцветной абстракцией с золотом; на небольшом столике — ваза с веточками аканта, строгий диванчик в стиле ретро. Истинное пристанище творческой личности и голодной до искусства души. И кто подумал бы, что здесь живёт неумолимый и принципиальный госслужащий, который на допросах раскалывал самых отъявленных бандитов? Чонгук усмехнулся. Этот парень когда-нибудь перестанет его удивлять? Ответ напрашивался сам: никогда. И как же эта многогранная личность, полная загадок, ведёт себя в постели без одежды? От этих мыслей ему стало очень жарко. Чон вдруг заметил в комнате ещё кое-что занимательное. В углу возвышался джук-бокс из красного дерева на двадцать пластинок. Не антиквариат, но искусно выполненная имитация. Даже полный невежа понял бы, что этот автомат-большая редкость. Тэхён не особо шиковал, но на красивые вещи, очевидно, денег не жалел. Чон выбрал пластинку наугад и включил первую композицию. Гостиную наполнили тихие звуки музыки. Это был джаз, приятный женский голос пел: «Someday he'll come along The man I love And he'll be big and strong The man I love And when he comes my way I'll do my best to make him stay " * * «Однажды он придёт, Мужчина, которого я люблю. Он будет большим и сильным, Мужчина, которого я люблю, И когда он придёт ко мне, Я сделаю всё, чтобы он остался» — У тебя хороший вкус, — сказал Ким, обнимая Чонгука сзади, — потанцуешь со мной? Чон не был особо хорош в танцах, но сейчас это было неважно, потому что он хотел потанцевать с этим красивым парнем в банном халате. — Почту за честь, — отозвался он, разворачиваясь к Тэхену, за что тот наградил его улыбкой. Они танцевали немного неуклюже, но с чувством. Для них этот танец был чём-то особенным, разговором по душам. Когда песня стихла, Ким выключил музыкальный автомат и немного неуверенно взглянул на Чона. Алкоголь в крови почти выветрился, и он испытывал неловкость перед предстоящей близостью. — Пойдём в спальню, Тэ, — мягко сказал Чонгук. И они пошли. Чонгук неспеша снял с себя одежду, оставив только нижнее бельё, и посмотрел на Тэхёна. — Не снимай халат, — сказал он, — иди ко мне. Он лёг на спину, привлекая его к себе, и уложил на своей груди, перебирая влажные после душа волосы парня. Ким непонимающе поднял голову, встречаясь с его взглядом. — Но я думал, мы… — начал он. — Не сегодня, — ответил Чонгук. — Но я готов, — возразил было Тэхён, но его голос дрогнул. — Знаешь, что произошло только что в твоей гостиной? — спросил Чон, и не дожидаясь ответа, продолжил, — Я понял, что ты совершенно особенный. Ты бесценный, Ким Тэхён, и чтобы заслужить такого, как ты, недостаточно жалкого выхода в ресторан. Возможно, мне придётся завоёвывать тебя каждый день, Тэ, на протяжении всей моей жизни, но я готов, потому что ты стоишь гораздо большего. Ким молчал, не зная, что ответить. Ему вдруг захотелось заплакать, и он укутался в объятия Чонгука, чтобы тот защитил его от слёз, от боли, и от всего плохого в этом мире. Чон слышал, как Тэ засопел. Он смотрел в потолок и в мыслях у него было нечто большее, чем желание физической близости. Чонгук думал о единении душ. Он не знал наверняка, что оно из себя представляет, но был уверен, это именно то, что случилось с ними сегодня.