Хорошим девочкам не везёт в любви

Маки звонит Харуми ближе к обеду – и в трубке раздаются сдавленные рыдания и частые всхлипы. Вада, успевшая с утра написать еще один доклад, съездить к маме в больницу и прибраться дома, растерянно останавливается посреди улицы, и прижимает телефон к уху крепче, будто это сделает речь подруги более связной. – Что случилось? – переспрашивает она, слушая, как Маки заходится в истерике. Через минуту безостановочных рыданий та наконец произносит что-то внятное: – Это ты рассказала Хайтани о Цуваде? – Что? – непонимающе уточняет Харуми. – Рассказала – что? – Про деньги. И Доракена… Ты? Маки хлюпает носом, громко дыша. – Нет. Я ничего никому не говорила, – несколько возмущенная таким обвинением говорит Харуми. – Что произошло? Почему ты плачешь? – Потому что Хайтани как-то узнали об этом! Они собираются наказать Хэчиро… Сегодня вечером, – голос Маки предательски дрожит. – Мне страшно, Хару. Что они с ним сделают? Ты точно ничего не говорила? Больше никто не знал! – Конечно же, нет! – Тогда откуда они узнали? В каждом слове подруги явственно слышится обвинение. Харуми, чувствуя подступающую злость, глубоко вздыхает и дружелюбно предлагает: – Давай встретимся и поговорим? Ты дома? – Нет, я у Хэчиро, – рассеянно отвечает Маки. – А сам он? – Его нет. Я пока не могу уйти, так что можешь подойти сюда, – просит Маки. – Хорошо, – соглашается Вада. – Я скоро буду, и мы вместе все обсудим, ладно? Только не плачь больше. – Постараюсь, – Маки говорит так, словно узнала о чьей-то гибели, ее голос звучит тускло и срывается на всхлипы. – Ты скоро? – Полчаса, – обещает Харуми, и ускоряет шаг. Хэчиро живет недалеко от Маки – Вада несколько раз приходила к его дому, чтобы встретиться с подругой, но никогда не заходила в его квартиру. Во-первых, в том не было нужды; во-вторых, Харуми особо не стремилась сблизиться с парнем подруги. Но сегодняшний день – исключение. Маки просит ее подняться, утверждая, что не может выйти, и Харуми покорно выполняет просьбу. Ей удалось сдержать обещание – она добралась даже раньше, за двадцать пять минут, по прошествии которых Вада уже нажимает кнопку дверного замка. – Привет. Проходи, – Маки, растрепанная и с красными от слез глазами, бесцеремонно утягивает ее вглубь квартиры. Харуми растерянно снимает обувь в прихожей, оглядываясь вокруг. Тесно, темно и бедно – первое, что приходит на ум. Маки торопливо щелкает выключателем, и заводит подругу в комнату, которая служит не то спальней, не то гостиной. Возле стены – большой диван, в углу на тумбочке стоит старенький телевизор, на стенах – несколько полок с фигурками на уровне пояса. Харуми окидывает взглядом выцветшие обои со старомодным рисунком, чистые, но протертые до светлых пятен полы, и неожиданно веселенькие желтенькие занавески. – Не нравится? – вдруг спрашивает Маки. – Очень чисто, – честно признается Вада. – Не ожидала, что Цувада такой любитель порядка. И ненавистник мебели, – думает она, потому что кроме полок, дивана и телевизора в комнате нет больше ничего. Маки печально улыбается и садится на диван, приглашающе хлопая рукой рядом с собой. Харуми принимает приглашение и осторожно устраивается на краешке. – Что случилось? Объяснишь? – Да. Утром мне позвонил Хэчиро и попросил заглянуть к нему, – Маки нервно накручивает на палец прядь каштановых волос, – когда я пришла, он рассказал, что к нему наведался один из подчиненных Хайтани, Эйсаку. Передал, чтобы он готовился к вечеру. Якобы Хайтани узнали о вчерашнем, и собираются прилюдно наказать Хэчиро. – Этот Эйсаку не рассказал, как они узнали? – уточняет Харуми. Маки качает головой. – Нет. Эйсаку, он… Вообще не любит много говорить. Сегодня утром во время своего визита он сломал Хэчиро палец. И сказал… Маки опять начинает плакать, зажимая рот рукой. Растерянная Харуми подается вперед и обнимает ее за худые плечи. – Успокойся, Маки, все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем, слышишь? – Ага, – Маки благодарно кивает, утирая слезы. – Так что сказал Эйсаку? – Что это лишь разогрев перед выступлением Риндо… Внутри все противно сжимается от гнева и испуга. Харуми крепче цепляется за плечи Маки, обнимая подругу, а сама прикрывает глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Разогрев? Что за мерзость? Как можно на полном серьезе говорить такое? – Мне страшно… Вдруг они его убьют? – Нет, послушай, Маки… Она не реагирует, и Ваде приходится с силой потрясти ее. – Маки! Хайтани не будут никого лишать жизни. В конце концов, они же не могут просто так убивать всех налево и направо, верно? У них есть своя логика, пусть и несколько странная, но все же она есть. Да и вряд ли им хочется обратно в колонию. – Но Эйсаку сказал… – Забудь ты про это. Он ведь подчиняется братьям? Значит, от него ничего не зависит. – Да, но… – Никаких «но», – уверенно говорит Вада, привычно занимая главенствующую позицию в их паре. – Где проходит встреча? И во сколько? – В шесть, на заброшенном поле за старым стадионом, – Маки трет глаза, пытаясь взять себя в руки. – Что ты хочешь сделать? – Пока не знаю, – признается Харуми. В конце концов, это был выбор Хэчиро. Он знал, на что шел, связываясь с Хайтани. Знал, что с ним сделают, но все равно взял деньги. Единственное, что вызывало протест, помимо бессмысленного насилия, это реакция на помощь Доракена. Ведь Цувада оказался в безвыходной ситуации, и сложно его винить за то, что он сражался бок о бок с врагом. Да и потом, это ведь Харуми попросила Кена Рюгуджи вмешаться в драку… Маки продолжает размазывать слезы по щекам, нервно вздрагивая всем телом. – Ты хочешь позвонить Хайтани? – спрашивает она так наивно, будто бы этот звонок чем-то им поможет. – Я не вижу в этом смысла, – Харуми с горечью поджимает губы. То есть, смысл есть… Маки немного успокоится, только вот на судьбе Хэчиро это никак не отразится. Вада сильно сомневается, что Ран послушает ее, и к тому же совсем не хочет ни о чем его просить. Если уж говорить откровенно, Харуми вообще не желает связываться с миром, в котором правят братья Хайтани. – Пожалуйста, – Маки широко раскрывает глаза, влажные от слез, – Хару, пожалуйста! Может, Ран к тебе прислушается. Ты же его соулмейт… – Вот именно. Я его соулмейт, а не глас Бога, – не выдерживает Вада. – Ран не станет меня слушать. А если и станет, то взамен выкинет что-нибудь гадкое, – мрачно размышляет она. – Например, опять попросит встать на колени, или еще что хуже. Маки цепляется за нее холодными руками, больно стискивает ладони и умоляюще шепчет: – Ну, хотя бы попытайся… Я бы не просила тебя об этом, но по-другому никак. Меня тем более никто не станет слушать. Хару, ну, хочешь, я перед тобой на колени встану? – Ты что, – испуганно подхватывает ее Вада, когда подруга соскальзывает на дощатый пол. – Прекрати немедленно! – А мне не стыдно, я могу встать, – сбивчиво тараторит Маки, – если тебя это убедит, пожалуйста, ну, хочешь, проси что угодно, честное слово… Харуми оторопело смотрит на бормочущую подругу, на глазах теряющую остатки самообладания. Маки продолжает цепляться за ее ладони – хватка крепкая, как у обезьяны, и не дает поднять ее с пола. Простые рыдания перерастают в настоящую истерику. Харуми растерянно выдыхает и легонько шлепает Маки по лицу. – Быстро прекрати, или я сейчас уйду! Маки давится очередным всхлипом, испуганно замолкает и прижимает ладонь к щеке. Смотрит обиженно, как ребенок, у которого отобрали игрушку. – Я не хотела тебя бить, – строго произносит Харуми. – Извини, но другого способа остановить истерику я не знаю. Можно было бы сходить за водой, но Вада понятия не имеет, где здесь кухня, а Маки на полу мешает встать с дивана. Ничего, я вроде слабо ударила, – с беспокойством разглядывает подругу Харуми, старательно игнорируя гадкое чувство внутри. – Успокоилась? Маки судорожно вздыхает, кивая. – Д-да. Немного легче. – Теперь о Цуваде. И сядь обратно на диван, – Харуми тянет подругу обратно, берет за плечи и разворачивает лицом к себе. – Маки, послушай меня внимательно. Я не в восторге от твоего соулмейта – это правда. Мне не нравится, что ты полностью ослеплена им. Но это не значит, что я желаю вам зла – напротив, я очень хочу тебе помочь, даже несмотря на то, что Цувада должен самостоятельно нести ответственность за свои поступки… Маки отталкивает ее руки. – Хватит! Хватит нести эту чушь с серьезным лицом! – Маки, – Харуми хмурится. – Да что с тобой? – Да, Хэчиро не пример для подражания. Да, он занимается незаконными делами, – Маки набирает побольше воздуха в грудь, и продолжает: – Но он не злой человек! Он очень добрый, и я его люблю. Таким люблю, понимаешь? Хотя как ты можешь понять… Харуми смеряет ее холодным взглядом. – Тебе лучше остановиться. – Не буду, – запальчиво кричит Маки. – Ясно тебе? Ты только и думаешь о себе, Хару. Всегда всех осуждаешь. За малейший проступок готова на любого клеймо поставить. Даже на меня, твою подругу, единственную, между прочим! А ведь Хэчиро искренне пытался понравиться тебе. Он ведь пытался с тобой поладить, помнишь? На О-Сейбо он тебе подарил подарок. И на день Святого Валентина! Я переживала, что ты так и не нашла своего соулмейта, а Хэчиро таким образом решил тебя поддержать! – И я его вежливо поблагодарила, а также отправила ответный презент, – прищурилась Харуми. – Что-то я не понимаю, к чему ты ведешь, Маки. – Да дело не в подарках, – Маки прикусывает губу, чтобы сдержать слезы, – просто у Хэчиро ведь совсем нет денег. Он концы с концами сводит, но все равно решил, что тебе будет приятно, если он тебя поздравит… Он не только себя с сестрой содержит, но и мне помогает, ты ведь знаешь, Хару. С тех пор как отец умер, мама на двух работах трудится, чтобы оплатить мою учебу. И если бы не Цувада… – Маки, да в чем же проблема? Разве деньги можно заработать только незаконным путем? – поражается Харуми. – Я не осуждаю его выбор, но он ведь должен осознавать, чем все рано или поздно закончится. – Столько, сколько надо Хэчиро, на обычной работе не получишь, – горько усмехается Маки. – Да и кто его возьмет на высокооплачиваемую должность без образования? А чтобы его получить, нужны деньги. И жить на что-то надо. Получается замкнутый круг, Хару. Тебе о таком беспокоиться не нужно – ты ведь как в золотой клетке живешь, ничего за решеткой не видишь. Знала бы ты, как Цувада обиделся, когда ты его попрошайкой назвала. – Что? Я назвала? – Когда мы возвращались из больницы. Ты сказала, что тебе нужно двести тысяч йен, чтобы помочь маме, а Хэчиро ответил, что ты можешь попросить их у Хайтани, – напоминает Маки. – Ну, да, – растерянно кивает Харуми. – Но я ведь не его назвала попрошайкой. Я сказала: я что, попрошайка? Это относилось только ко мне, Маки… – Он подумал, что эти деньги нужны для лечения твоей маме. Проблема в том, что Цувада на твоем месте уже был, – тихо произносит подруга. – И деньги просил. На коленях ползал. У тех же Хайтани, кстати. Получается, он попрошайка, Харуми. Вот так. Маки устало присаживается на диван и закрывает лицо руками. – Ничего странного в квартире не замечаешь? – тихо спрашивает она. – Кроме отсутствия мебели и низких полок? Нет, – Вада прикусывает губу, ощущая странную неловкость. С чего, казалось бы, она ее испытывает? Дела Цувады ее не касаются. Его бедственное положение – тоже. А если завтра он ради денег убьет кого-нибудь в подворотне, ей что, надо будет его пожалеть? Он ведь, бедняжка, почти две семьи содержит, и на работу его не берут – так что ли? И вообще, зачем ему столько денег? Прожить можно и на меньшую сумму, а в квартире у Хэчиро полное отсутствие ремонта и других удобств. На что он их тратит? – Пойдем, – Маки хватает ее за руку и тянет в сторону коридора. – Познакомлю тебя кое с кем. Они возвращаются в темный коридор, идут до конца, упираются носом в белую дверь, и Маки осторожно стучит, перед тем как зайти в комнату. – Нана, можно к тебе? – Да, конечно, – раздается тонкий голосок. Харуми осторожно входит в комнату вслед за Маки. В глаза бросается обилие ярких пятен: розовые обои, куча плюшевых игрушек и книг на таких же низких полках, как в гостиной, оранжевый ковер на полу, светлая мебель и большое окно. Словно эта комната вырезана из квартиры, и относится к совершенно другому миру – поразительный контраст. Второе, что она видит – инвалидная коляска. Девочка в ней кажется хрупкой, почти бестелесной. Темные волосы заплетены в две опрятные косички, голубая юбка аккуратно разложена на острых коленках, ступни утопают в мягких тапочках. В руках ребенок – а девочке на вид лет двенадцать – держит планшет, на экране которого мерцает какая-то игра с бегающими человечками. – Нана, это моя подруга, Вада Харуми. Хару, это Цувада Нана, сестра Хэчиро, – скороговоркой произносит Маки. – Очень приятно, – Харуми берет себя в руки и вежливо улыбается, хотя чувство такое, словно ее ударили в грудь. – У тебя красивая комната. – Спасибо, госпожа Харуми, – Нана воздушно улыбается в ответ. – Я сама тут все придумывала. – Нана, ты не голодна? – вмешивается Маки. – Хочешь есть? Я собираюсь приготовить мисо. – А можно рамен? – просит Нана и смущенно отводит глаза. – В прошлый раз у тебя очень вкусно получилось. – Конечно, – кивает Маки. – Мы с Хару будем на кухне, ладно? – Хорошо, – Нана возвращается к планшету, когда они покидают комнату. На кухне Маки открывает холодильник, достает продукты, выкладывает их на стол, и наливает себе стакан воды, которую жадно выпивает. – Можно чай? – устало просит Харуми, усаживаясь возле окна. Здесь, в отличие от комнаты Наны, не так радужно. Обои в углу отвалились, плита покрыта трещинками и сколами, холодильник издает бурчащие звуки каждую минуту. На столе – множественные следы, свидетельствующие о том, что он выполняет свои функции не первый десяток лет. – Да. Зеленый подойдет? – Подойдет. Маки включает чайник, достает чашки и упаковку чая, громко захлопывает ящик и тускло говорит: – Я познакомила тебя с Наной не для того, чтобы вызвать жалость. Тебе было интересно, зачем Цуваде столько денег. Вот тебе и ответ. И я прошу, Харуми: если с ним что-то случится, Нана пропадет. У них нет родственников – только тетка по материнской линии, но той глубоко плевать. Хэчиро очень любит сестру, и старается вернуть ее к нормальной жизни. Даже несколько переломов существенно ухудшат их положение. Он не сможет работать. Попроси Хайтани просто выгнать его… Он найдет, где подзаработать, но не со сломанными конечностями. – А что случилось с Наной? – спрашивает Харуми. – Ее сбила машина. Коляска – это не навсегда, но требуется длительная реабилитация, массажи и прочие процедуры. Саму операцию оплатил виновник происшествия. Очень богатый человек, кстати, – Маки равнодушно опускает ложку с сахаром в кружку, – только вот суд его оправдал. Дело перевернули так, что это Нана оказалась виноватой – переходила в неположенном месте, сама резко выбежала под машину, был вечер… Репутация для него оказалась важнее сломанной судьбы какой-то девочки. В общем, тот человек предложил Хэчиро отказаться от иска, а взамен оплатил операцию. Все остальное Цуваде приходится проплачивать из своего кармана. – Ясно, – севшим голосом говорит Вада. – Я поняла. Я попробую поговорить с Хайтани, Маки. Но не уверена, что это к чему-то приведет. Маки садится напротив – глаза сухие, все слезы уже выплаканы. Слабо улыбается. – Хорошо. И на том спасибо, Хару. Ты знаешь, а я ведь тебе раньше жутко завидовала, – вдруг признается она. – У нас обеих погибли отцы, но вот только… Ты хорошо жила, а я нет. И в этом, конечно, нет ничьей вины. Но… Ты всегда была такой идеальной. Примером для меня. Я старалась быть на тебя похожей. Когда нашла соулмейта, обрадовалась – хоть в чем-то мне повезло! А ты одной фразой все разрушила. Помнишь хоть, что сказала? Харуми медленно отпивает горячий чай, обжигая губы и не чувствуя боль. – Сказала, что он – отребье, – Маки теперь улыбается печально. – Почему ты такая категоричная, Харуми? Почему не хочешь попытаться понять других людей? Мир не делится на черное и белое, как и люди на злых или добрых. В каждом из нас есть червоточина. Ты жестока в своих словах и суждениях, ты ведь причиняешь другим боль, разве не видишь? Когда я отставала по учебе из-за многочисленных подработок, ты высокомерно заявляла, что не понимаешь, как можно так плохо учиться. Это же такая простая тема, как не понять… Маки потерянно замолкает. – Мне жаль, что для тебя это выглядело так, – Вада серьезно смотрит на нее. – Я всегда была на твоей стороне. И не только Хэчиро – но и моя семья поддерживала вас, когда твой отец скончался. – Да, и за это я тебе благодарна. И всю жизнь буду, – кивает Маки. – И прошу только об одном. Пожалуйста, помоги Цуваде. Если я тебе дорога, если все, что ты сказала – правда… Спаси его, Харуми.