Хорошим девочкам не везёт в любви

Когда тишина между ними становится невыносимой, Ран невозмутимо спрашивает: – Как здоровье твоей мамы? И замечает, как нездоровая бледность медленно наползает на щеки Харуми. – С ней все хорошо, – она делает акцент на последнем слове, бросая на него предупреждающий взгляд. – В понедельник ее выписывают. – Рад. А что с теми, кто напал на нее? Полиция нашла что-нибудь? – Переживаешь за своих подчиненных? – уже не сдерживает агрессию Вада. Ран притворно вздыхает и подпирает щеку раскрытой ладонью. – Тыковка, я тебе не враг. Почему ты так упорно отрицаешь это? Она бросает на него вопросительный взгляд. – Потому что ты делаешь для этого все? И торопливо добавляет, пока их перепалка не переросла во что-то большее, чем обмен колкими фразами: – Нет, не нашли. Мама дала примерное описание, но… – Но таких беспризорных полно, – заканчивает за нее Ран. – Ясно. – Ты что-то знаешь? – Нет. Ничего, что могло бы помочь расследованию. – А если бы знал, то сказал бы? – спрашивает Харуми и задерживает дыхание. Ран недоуменно смотрит на нее. – Пришел бы я к копам, чтобы сделать за них работу? Нет. Вада огорченно вздыхает. – Но я бы наказал их сам. – Это неправильно, – тут же возражает она. – Я бы этого не хотела. И мама тоже. Кстати… Харуми умолкает на мгновение, обдумывая, стоит ли озвучивать приглашение на ужин. Мама настоятельно просила позвать Рана, но ведь она не знает, кто он и чем занимается. Если бы была в курсе – вряд ли бы настойчиво желала познакомиться с убийцей. – Что? – мягко торопит ее Хайтани и встает, забирая пустые тарелки со стола. – Моя мама хочет с тобой познакомиться, – выпаливает Харуми на одном дыхании. Даже ей, далекой от кинесики, видно, как напрягается спина Рана, как он на мгновение замирает с посудой в руках. А после ставит тарелки в раковину, оборачивается и спокойно говорит: – Нет. – Нет? – Харуми то ли с облегчением, то ли с огорчением переспрашивает. – Почему? – Не думаю, что нам это сейчас нужно. – Нам? – Ты будешь повторять каждое мое слово? – в голосе Хайтани проскальзывает нотка раздражения. – Я просто хочу знать причину отказа. Что мне сказать маме? – Разберешься уж как-нибудь, – Ран мрачнеет на глазах, затем покидает кухню со словами: – Где твоя комната? – Моя комната? – Харуми вскакивает из-за стола, опрометью бросаясь вслед за ним. Рана она застает в коридоре, стоящим напротив двери в мамину спальню. – Это не моя. – Ладно, – он опускает руку, которую уже успел положить на ручку. – Тогда эта? – Зачем тебе моя комната? – Хочу посмотреть. – Ты делаешь все, что хочешь, не так ли? – Харуми гневно упирает руки в бока. – Мнение других тебя вообще не интересует? – Интересует, но крайне редко. Успокойся, тыковка. Мне просто интересно. Уверяю тебя, я не собираюсь делать ничего плохого, – Ран посылает ей одну из тех обворожительных улыбок, что прячет в запасе, и открывает вторую по счету дверь. Замирает на пороге, разглядывая помещение. Так я и думал, – на лице проскальзывает довольная усмешка. Комната Харуми идеально описывает свою хозяйку. Теплые солнечные оттенки – персиковые обои, бледно-желтый ковер на полу и мебель песочного цвета – Вада, безусловно, любит уют и комфорт. Обилие декоративных предметов – изящные вазы на полках, статуэтки, узоры, идущие по изголовью кровати, выдают ее амбициозность и завышенные требования как к себе, так и к окружающим. А вот два календаря, крупные настенные часы и песочные на столе указывают на организованность и любовь к порядку. Пара картин и куча семейных фотографий – безусловная любовь и уважение к родителям. На узком подоконнике в углу примостился горшок с орхидеей – Ран иронично хмыкает. Как символично. – Нагляделся? – Харуми проходит мимо него и присаживается на разобранную кровать. Единственное, что его смущает – кресло-мешок, стоящий в углу комнаты. В самом темном месте, а отпечаток женского тела свидетельствует о том, что Харуми сидит в нем… Лицом к стене? Нет, скорее, боком, – Ран хмурится, не замечая, как нервно ждет его ответа соулмейт, постукивая пяткой по полу. – Прекрасная комната, – отзывается он наконец, и подходит к письменному столу. – Линейные Диофантовы уравнения? Логарифмическая спираль… Ран перелистывает пару страниц в блокноте, где жирным подчеркнуты темы и источники информации. – Тыковка, ты меня удивляешь. Любишь математику? – Это домашняя работа. – Сразу четыре доклада? Ран всматривается в надпись красной ручкой «сделать до вторника!», подчеркнутую тремя линиями. – Ты не похожа на тех, кто делает все в последний момент. Помогаешь подруге? – Да, – с облегчением цепляется за предложенную отмазку Харуми. – Эм, Маки, она… Ей тяжело дается математика. Это, кстати, правда – Харуми частенько помогает Маки пробраться сквозь дебри уравнений и задач. Ран лениво пролистнул пару страниц уже напечатанного реферата. – Ты забыла упомянуть вывод во второй главе. – Что? – встрепенулась Харуми, вскакивая и подходя к столу. Отодвинувшись так, чтобы ненароком не коснуться ее, Хайтани бесцеремонно подчеркивает найденным карандашом нижние строчки. – «Логарифмическая спираль в природе», – он обводит кружком название, – ты указала примеры, но забыла вывод. – И какой же тут вывод? – Харуми поджимает губы, уязвленная замечанием. Да это просто смешно! У нее высший балл по математике. Она не причисляет себя к фанатам этого предмета, и некоторые темы даются ей нелегко, но она старается и получает неплохие оценки. А над этим докладом она просидела пять часов – и из-за этого ей больно признавать правоту Рана. Она действительно забыла о выводе. – Оптимизация пространства, – говорит Ран, и быстро черкает карандашом в докладе, дописывая нужные строчки. – Она достигается за счет расположения по спирали… – Разве ты закончил старшие классы? – свысока смотрит на него Харуми, пользуясь тем, что Хайтани склонился над столом. Он резко выпрямляется и очаровательно пожимает плечами. – Нет. Перед последним учебным годом нас с Риндо забрали в колонию. – Тогда откуда ты это знаешь? – В отличие от тебя, я люблю математику, – Ран до смерти хочется щелкнуть ее по носу, но он в который раз напоминает себе не прикасаться к ней. – А еще в тюрьме очень скучно. – Могу себе представить, – бормочет Вада, но Ран неожиданно жестко ее обрывает: – Не можешь. – Странно жаловаться на условия в колонии, занимаясь при этом незаконными вещами, – Харуми поспешно отходит и снова садится на кровать. – Ты услышала в моих словах жалобу? – весело уточняет Ран. – О, нет, тыковка. Время, проведенное в тюрьме, сделало мне бесценный подарок. Харуми нутром чувствует, что не хочет знать, что за подарок. Понимает, что ничего хорошего не услышит. К счастью, у Рана звонит мобильный – достав его из заднего кармана, Хайтани сразу же отвечает на звонок. – Да, Риндо? Я же просил тебя ехать домой. Харуми напряженно смотрит на него. Что-то случилось? Чем может заниматься Риндо в час ночи, да еще и без брата? – Блять, ладно. Сбрось мне местоположение, – отвечает Ран. – Я скоро буду. Без меня ничего не делать. Он убирает телефон в карман и бросает на Харуми веселый взгляд. – Твое наказание закончилось. – Куда ты поедешь? – Переживаешь за меня? – ухмыляется Ран. – Нет, – в горле неприятно пересыхает. Да. – Тогда к чему тебе знать, куда я еду? – поддевает ее Ран, дразнясь. Он уходит в коридор, и Харуми следует за ним по пятам, чувствуя странное возмущение. Стоп, она же не переживает, верно? И уж тем более не хочет, чтобы он оставался. Хайтани торопливо надевает обувь, вытаскивает из кармана белые перчатки, которые приковывают ее взор. Вот оно что. Ясно, куда и зачем он собрался. Волна мурашек ползет по ее телу, когда Ран вдруг вытягивает вперед руку в белоснежной перчатке. – Иди сюда. Ни за что, – злорадно думает Харуми, а ее тело самовольно делает шаг вперед. Проклятье! Она утыкается носом в жесткую ткань его формы, вдыхает горьковатый запах трав, и пытается поднять руки, чтобы оттолкнуть Рана. Предплечья и кисти внезапно наливаются тяжестью. Харуми в отчаянии прикрывает глаза. Связь соулмейтов становится все крепче, все сильнее с каждой минутой. Притяжение становится невыносимым – словно она хочет взлететь в небо, а гравитация упорно тянет ее вниз. Но она же не животное, верно? – Харуми в надежде цепляется за эту мысль. У нее есть сила воли и свой собственный разум. Пусть тело предает ее, она все еще его хозяйка. Но как только Ран обнимает ее за плечи, второй рукой гладит по голове, с нажимом массируя кожу на затылке, как все мысли о сопротивлении уходят на второй план. Она тает, словно воск от свечи, потому что опять чувствует это проклятое ощущение безопасности и бесконечного комфорта. Ее руки сами тянутся к нему, сминают плотную ткань на спине, носом она упирается куда-то ему в плечо, и с легкой досадой понимает, что готова простоять так вечность. Потому что до ужаса хорошо. Тепло. Правильно. – Мне пора идти, тыковка, – в голосе Рана слышится сожаление, когда он отпускает ее. – Запри дверь. Больше ни слова – он быстро выходит из квартиры, не дав ей опомниться. Спускается вниз, параллельно вызывая такси – Риндо как обычно оказался в каких-то ебенях, куда придется добираться в лучшем случае минут сорок. Когда Ран прибывает на место, все уже погрузились в тоску – Риндо зевает, усевшись на перевернутый бак, Юруи с своими дружками подпирают стенку склада, вяло обмениваясь репликами, ебанутый на всю голову Эйсаку демонстративно точит нож, присев на корточки напротив трех фигур. Они интересуют Рана в первую очередь. Он, конечно, не думал, что Риндо столь оперативно их отыщет, но раз уж брат проявил такое рвение… Первым его замечает Риндо, что неудивительно, но виду не подает – только бросает усталый взгляд поверх очков, и в очередной раз давит зевок. Следом приходит в себя Юруи – жестом велит дружкам замолчать, и спешно подходит к Рану, слегка склоняя голову в почтительном приветствии. Последним оборачивается Эйсаку. Ран его терпеть не может, честно говоря, но у Эйсаку есть большое преимущество перед другими подчиненными – он действительно ебнутый. – Йо, – Эйсаку обнажает желтоватые от частого курения зубы. – А мы уже заждались. По лицу Рана скользит тень неудовольствия, и Эйсаку затыкается. – Это они? – спрашивает он, окидывая взглядом трех парней, стоящих на коленях. – Ага, – Риндо с легкостью спрыгивает с бака, оттряхивает ладони. – Во всем признались. Главный у них вон тот, с месивом вместо носа. Аруи зовут. И еще кое-что интересное рассказали… – Что? – Рану не нравится эта новость, как и слабая тревога, исходящая от брата. Риндо переводит многозначительный взгляд на парня с пирсингом в нижней губе и раздолбанным носом. – Повтори, что рассказал. Аруи поспешно сглатывает слюну и быстро тараторит: – Мы не хотели на вашего нападать… Мы не знали, что он из Роппонги, честное слово! Просто девчонка та… – Да не это повтори, дебил, – рычит Риндо, но Ран его останавливает, и обращается к Аруи ласково: – Что за девчонка? – Та, что в меня врезалась. Летела, как паровоз, не разбирая дороги. На хрена ей глаза нужны? Толкнула меня, вот я и подумал… – Что подумал? – глаза Рана приобретают темный оттенок. Риндо за его спиной мысленно костерит на чем свет стоит этого болтливого долбоеба. – Проучить ее, – Аруи и не замечает, что старший Хайтани злится. В самом деле, какое ему дело до той девчонки? Сейчас он извинится, что напал на их подчиненного, свалит всю вину на девчонку, и все, – примерно так рассуждает Аруи, когда говорит: – Велел ей поклониться… Она не встала на колени даже передо мной, – вспыхивает в голове мысль, а следом за ней приходит ярость. Ран делает шаг вперед и впечатывает ботинок в его грудную клетку. От удара тот опрокидывается на спину; прерывисто кашляет, пытаясь перевести дыхание. Риндо тяжело вздыхает, когда брат наклоняется к лежащему на земле Аруи и приподнимает его за волосы. – А ты кто такой, чтобы тебе кланялись? – в бешенстве растягивает гласные Ран. Если брат начал говорить так, то дело плохо, – отмечает Риндо, и натыкается на полный радости взгляд Эйсаку. – Сейчас еще и этот дебил с катушек слетит. Риндо решает вмешаться, пока еще не поздно. – Ран, Цуваде помог Доракен. Скрывать это нет смысла – и Эйсаку, и Юруи с дружками слышали признание Аруи. Риндо даже жалеет, что взял их с собой – теперь такое хрен скроешь. Ситуация на грани катастрофы. – Простите, – бессвязно бормочет Аруи. – Мы не хотели… Мы же все уладили с вашим парнем. Дали ему денег… – Что? – Ран широко улыбается. – Денег? Ты, блять, думаешь, это смешно? Думаешь, можно откупиться от братьев Хайтани вшивыми бабками? – Нет, нет, что вы, я… Аруи замолкает, встречаясь взглядом с Раном, и видит в его глазах свою скорую и неизбежную кончину. Он не понимает, в чем так провинился. Да, напал на их подчиненного, но все можно решить… Обычное дело – драка, тем более, все живы, мирно разошлись по домам. Не может же дело быть в той девчонке? Ран брезгливо отпускает волосы Аруи, и тот снова валится на землю. – Риндо. – Да? Брат подходит ближе, так, чтобы их никто не услышал. – Вы их пиздили? – Парочка ударов, не больше. Ждали тебя. – Значит, это Цувада и Доракен их так отделали? – Ага, – Риндо поправляет очки. – Что по плану? Эйсаку сейчас лопнет от нетерпения. – Ебал я в рот его хотелки, – грубо отвечает Ран, но Риндо знает, что это не так. Эйсаку не брезгует самой хуевой работой, потому что у него давно мозги напрочь откинулись. Он не просто любит драться, он получает настоящее удовольствие, уродуя своих противников. Любое проявление доброты считает за слабость и трусость, потому показать такое Эйсаку равносильно предложению вонзить им нож в спину. – Ран, можно я ими займусь? – счастливо складывает ладони вместе Эйсаку, пританцовывая вдалеке. – Уебок, бля, – тихо шипит Ран. – Надо от него избавиться, иначе скоро он и на нас замахнется. В бессмысленном избиении Ран не видит смысла, а эти трое ему еще пригодятся, поэтому он говорит Эйсаку: – Я лично ими займусь. А ты прибереги пыл для завтра. – А что будет завтра? – у Эйсаку глаза загораются. – Узнаешь. Будь готов, ты нужен нам в полной боевой готовности, – Ран стряхивает пыль с рукава, принимая равнодушный вид, и жестом отсылает остальных: – Все свободны. Мы с братом хотим поразвлечься вдвоем. Один за другим их люди уходят – Эйсаку бросает грустный взгляд на Аруи, но не осмеливается ослушаться. Это пока, – размышляет Ран. Контролировать Эйсаку становится все сложнее. Когда голоса смолкают в ночной тишине, Риндо поворачивается к Аруи и, ухватив того за воротник футболки, повелительно говорит: – Забирай своих ублюдков и пошли на хрен отсюда. Чтоб в ближайшую неделю из дома носа не высовывали, это ясно? Если кто увидит вас на улице – я лично сломаю каждую кость в твоем теле. – Х-хорошо, – Аруи обеспокоенно кивает. – Я все понял. – Точно? Риндо хватает его за запястье и выкручивает. – Может, для профилактики сломать парочку сейчас? – Н-нет, не надо, пожалуйста, – скулит Аруи. – Я все, все понял! Честное слово! – Ладно, – Риндо нехотя отпускает его. – Пиздуйте отсюда. Все трое живо ринулись бежать в противоположную от недавно ушедших сторону. Лучше бы я их не находил, – думает Риндо, смотря на раздраженного брата. – Эй, Ран? – Да, Риндо? – У нас ведь нет выхода? – спрашивает младший, хотя и так знает ответ. Цувада… Принял помощь врага. Взял деньги, что строжайше запрещено. Не отобрал, а именно договорился. Если спустить это с рук, завтра все Роппонги начнет делать то же самое. И, что еще хуже, все будут думать, что можно наебывать Хайтани и жить припеваючи. Следом за этим потянутся предатели и крысы, желающие занять их место. – Было бы проще, если бы не два факта, – Ран поднимает глаза к небу, и недовольно щурится. – У Цувады сестра… – Да. А второй… Риндо уже догадался, потому продолжает: – Соулмейт Цувады – подруга Харуми. Это все усложняет. – Не сильно, но да, – соглашается Ран. Они бредут по дороге к байку Риндо, припаркованному возле ворот. Хоть Ран и ненавидит езду на мотоциклах, сил ждать такси нет. – Как твои раны? – Почти не болят. – Ты ее трогал? – Контакта с кожей не было – я был в перчатках. Видимо, общение с соулмейтом тоже помогает исцелению, только в разы медленнее. Синяк, конечно, не исчез, но стало легче. – И она ничего не поняла? Ран улыбается. – Нет. Может, после моего ухода. – Надо было ей сказать. – Риндо, отъебись. – Хоть раз послушай умный совет, братик, – напевно произносит Риндо. – Девчонки любят, когда для них чем-то жертвуют. – Я не буду извлекать из этого выгоду, – хмурится Ран. – Так что закрыли тему. – Окей, – бодро кивает Риндо. Но через минуту не выдерживает: – То есть, ты наконец признал, что она тебе нужна? – Я с самого начала это понимал. – Но всячески отрицал, заметь. – Да, – недовольно вздыхает Ран. – Признал. Проклятая связь! Рану пришлось провести весь день без своего соулмейта, чтобы окончательно сдаться. Ей тоже было плохо – но ему, ощущавшему все в разы сильнее, казалось, будто наркоманы с десятилетним стажем не испытывают такой ломки, какую почувствовал он. Раз Рану суждено быть привязанным к Харуми, он сделает все, чтобы она приняла его целиком и полностью. Если не можешь победить противника – приручи его.