От последнего вздоха.

Solence — Speechless.

All the blood that we’ve bled For the dreams that I’ve dreamt All the hours have led To this This this This got me speechless This got me speechless I can’t find the words, This got me speechless.

      Юи качнулась и схватилась крепче за локоть Азусы, пытаясь удержаться на ногах. Они перенеслись настолько резко, что внутренние органы девушки ещё пару долгих секунд не могли встать на место. Несколько взглядов по сторонам, и она поняла, что они находятся прямо в центре гостиной дома Муками, где некоторое время назад она и познакомилась с таинственными полукровками. Комори хотелось рассмеяться. Ей хотелось закричать. Ей хотелось никогда не знать своего будущего, потому что с каждым мгновением оно становилось на несколько тонов мрачнее, как будто у художника её жизни были крайне скудные представления о цветах.       У неё не оставалось выбора. В особняке Сакамаки остался озверевший Канато, который оплакивает своего старого друга. Находиться там было сродни самоубийству. Им овладевало безумие и огненная ярость... Нет, идти с Азусой было верным решением.       Юи успела отметить, что привычно аккуратно убранная гостиная находилась в полном разгроме. Все вещи валялись в хаотичном беспорядке, стёкла были выбиты, а дорогая мебель оказалась разорванной в клочья. Смотря на это у неё не оставалось сомнений: здесь произошла настоящая кровопролитная бойня. Девушка отдёрнула руку, внезапно осознав, что всё ещё держалась за локоть Азусы. Понимание вместе с внутренними органами встали на место, щёлкнув. — Что здесь произошло? — задала она вопрос. Юи отошла на несколько шагов и коснулась запястья рукой, пытаясь стереть едва виднеющиеся следы от рук Канато. Ей было чертовски интересно узнать, по какой причине она вновь оказалась в этом месте, но крик, который всё ещё звучал в ушах девушки, и спешка создавали слишком много вопросов. — Куколка вернулась? — спросил появившийся Коу слегка раздражённо. Он выглядел потрепанно: от его официальной учебной формы осталось одно лишь название, подранная рубашка клочьями свисала с него, а пиджак был пропитан алыми пятнами, но больше всего её пугал и настораживал его правый глаз, который в легких сумерках комнаты отдавал нездоровым рубиновым цветом. Комори уткнулась в него взглядом, пытаясь распознать его дальнейшие действия. — Сомневаюсь, что это можно назвать добровольным желанием, — произнесла она и почувствовала, как язвительность придала ей сил. Коу прищурился, совершенно точно уловив смысл. — Не хотелось бы тратить лишнее время на объяснения, — образовавшийся Юма легко возвратил ей её колкость, усевшись на потрёпанное кресло.       Юи вновь обвела взглядом комнату, оценивая ущербы, которые здесь были нанесены. Когда-то миловидная комнатка превратилась лишь в крохотные отголоски её тени: повреждения были масштабными. — Что с Руки? Где он? — четвёртый брат отсутствовал. Ей припомнились слова Азусы, когда он уговаривал её вернуться. — Он защитил меня, закрыв собой, — медлительный тембр Азусы дрогнул, парень смотрел в пол бесцветными глазами, сдерживая себя. — Это моя вина... — Азуса, ты не виноват, так сложилась ситуация, — глаз Коу снова приобрел привычный голубовато-серый оттенок, он подошел к названному брату, поддерживающе положив руку ему на плечо. — Не смей винить себя.       Юи озадаченно смотрела на них, она впитывала их слова, пытаясь собрать цельную картину произошедшего, но непонимание чётко отображалось на её лице. — Всё произошло слишком быстро, — Юма устало протирал глаза, он выглядел не лучше остальных: взъерошенные волосы, запекшееся кровь на одежде, легкий тремор рук, который он старательно пытался скрыть. — Оборотни нарушили старое соглашение, которое разделяло нас с ними. Они напали на нас слишком неожиданно, воспользовавшись этим.       Она не знала, как это комментировать: не находилось слов. Ей абсолютно неизвестны тонкости и правила этого мира, поэтому каждое произнесённое ей слово ставилось под сомнения. — И как он сейчас? Я могу его увидеть? — Юи не обращалась к кому-то определённому. Ей, в некоторой степени, было жаль Руки, но ещё Комори одолевало любопытство. — Сейчас его состояние стабильно. К сожалению, раны от укусов оборотней туго поддаются регенерации, осложняя всё его лечение, — Коу перевёл взгляд на Юи, он говорил охрипшим, но ровным голосом. Опустив руку с плеча Азусы, парень отошёл в сторону, облокотившись на спинку дивана. — Он сейчас без сознания, но думаю, что ты можешь его увидеть. Комори просто кивнула. Она сама не до конца осознавала, зачем ей нужно было увидеть Руки. Возможно, девушка просто хотела наглядно убедиться, что даже у таких существ, как он, есть свои слабости. Юма встал справа, и она нервно посматривала в ту сторону, чувствуя незащищённость. — Я перенесу тебя в его комнату, — Юи невольно удивилась: в этих словах чувствовалась человечность. Юма не просто выхватил её, он предложил. Дал выбор. Это являлось странностью в этом месте. — Если для тебя это не является затруднительным, то спасибо.

***

      Вой колоколов больно отдавался по ушам. Тёмный коридор преобразовался в гниющий яблоневый сад.       Девочка ощущала дикий страх вперемешку с кромешным ужасом. Некогда чудный сад, состоящий из огромных алых плодов, сейчас походил на место, откуда за миль несло смертью.       Глянцевые, сладкие яблоки превратились в гниющие огрызки.       Вокруг кружил шквальный ветер, раздевая сад от листьев. Девочка продрогла. Босые ножки больно сталкивались с жёсткими камнями, что постоянно вбивались в её ступни. Белое платьице игриво поддавалось под влияние бурного порыва: оно разносилось в разные стороны, побуждая белокурую малышку постоянно оттягивать его вниз.       Солнце больше не светило. Клубил непроницаемый туман, нанизываясь на острия башен, из которых и доносился свирепый звон колоколов.       Даже сейчас девочка была одна. Наглый демон не нашёл её. Он всё ещё не выбрался из своих оков. Она поёжилась, обнимая саму себя. Ева подняла глаза к небу. Тучи плотным полотном скрывали от её глаз путь. Путь к свету. К добру. К Богу.       Он предал юную Еву. Изгнал из творца в это отвратительное место, где она медленно сгнивала вместе со сладкими плодами яблок. Её терзало одиночество, которым был пропитан каждый угол своеобразной тюрьмы. С каждым разом, когда девочка закрывала глаза, ей чудились хладные уста дьявола. Она хотела к нему. Она ждала его. Но ждал ли он?..

***

      Голова гудела. Слишком насыщенной выдалась ночь. Юи стояла возле кровати Руки. На парня было жалко смотреть: весь перевязан в кровоточащие бинты, а кожа бледнее обычного. Хотя, казалось бы, куда ещё? Комори не могла отрицать, что смотреть на его страдания было приятно. Складывалось ощущение, что на всю ту боль внутри неё лили ласковый бальзам. Это понимание сильно ударяло по ней. С каких пор ей приятно наблюдать за страданиями остальных? Неужели этот омерзительный мир так влиял на её душу?..       Нет, это всё ещё была она. Юи ощущала жалость к своему мучителю. Такая реакция абсолютно была обоснована. Девушка имела право наслаждаться этим зрелищем.       Комори выдохнула, обернувшись на расположившихся вдоль дивана братьев. — Как давно это произошло? — Около пяти часов назад, — Юма перебрал в руках коробочку, где хранил сахар. Юи хорошо её запомнила. — Он заигрался, — устало произнес Коу, откинувшись на спинку дивана, и Юма кивнул. — Вся эта затея с Адамом слишком сильно вдохновляла его, желание отдать долг спасшему нас чистокровному вампиру, получить высокое положение в обществе... — вампир усмехнулся. — Это всё звучало слишком соблазнительно.       Адам? Неужели...       Мысли девушки с бешенной скоростью чередовались друг с другом. Если речь шла о том самом Адаме, то это её шанс вытянуть информацию для Корделии. — Что за затея с Адамом? — А ты не знаешь? — Юма скептически поднял брови. — Ну конечно, великие Сакамаки не раскрывают своих секретов! — воодушевлённо съязвил он, всё ещё вращая коробочку в руках. — Мне кажется, что Ева должна знать... — прежде погружённый в свои мысли Азуса включился в беседу.       Каждая клеточка в организме девушки натянулась. Ей очень нужна эта информация. От неё буквально зависит дальнейший ход в её жизни.       Братья некоторое время молчали, переглядываясь друг с другом, взвешивая все за и против. — Чёрт с ним. Она должна знать. Хотя бы таким образом, но мы сможем насолить грандиозным планам наших "принцев", — Коу перевёл на неё взгляд. — Так уж получилось, что помимо вампиров существует ещё четыре разновидностей демонических кланов. И в каждой расе существует своя власть, свой внутренний двор, свои обычаи, — вампир сделал короткую паузу, но после продолжил. — Но над всеми нами стоит более могущественный род — прародители. Они обладают всеми способностями других существ, включая и вампиров. Принято считать, что именно от них мы все и происходим, что очень сильно не нравится таким, как мы...       Юма откинул свою коробку на резной деревянный журнальный столик, что находился рядом с диваном. Он рукой взъерошил и без того лохматые волосы. — Вампиров изначально не устраивала вторая позиция после прародителей, они всегда хотели большего, им нужна была власть, — грубо перебив Коу, Юма продолжил. — Это накаляло отношения двух родов. На протяжении долгих веков наши кланы вели дипломатическую холодную войну, не желая отступать от первого места до определённого момента, — Юма смотрел прямо в глаза девушки, полностью концентрируя её внимание на себе. — До появления тебя.       Что?..       Она непонимающе смотрела на братьев, сделав неосознанный шаг назад. Юи уткнулась в стенку кровати. Девушка пыталась проанализировать, понять, каким образом причастна к этому, но затянувшиеся молчание сдавливало. Вампиры наблюдали за ней, за её реакцией, что так наглядно читалась на лице. Коу поднялся с дивана, оттряхнув руки, он засунул их в карманы школьных штанов. Он выразительно смотрел на неё, изобразив слегка язвительную улыбку. — Ты являешься особым экспериментом короля вампиров, тебя специально выращивали в тепличных условиях для войны с прародителями, — он тянул каждое слово, словно наслаждаясь. — Твоё сердце — это сердце прародительницы. Тебе всадили его при рождении, сделав из тебя буквально медленно развивающуюся атомную бомбу, которая при взрыве будет иметь довольно масштабные последствия во всем мире.       Особый эксперимент.       Эта фраза спровоцировала в голове Юи триггер, который щёлкнул, возвращая в реальность. Особая жертвенная невеста. Перед глазами вспыхнул кадр, как Рихтер ведёт её в ту жуткую комнату, где находилось платье Корделии, а после за секунду она лишилась жизни в глазах и бега крови по венам, потеряв полностью контроль над своим телом. За мгновение. За то мгновение, которого вампиру хватило, чтобы убить человека, даже не задумываясь. — Что... — она с огромным трудом постаралась взять себя в руки и продолжить. — Что это значит? Зачем я вам?.. — Ты серьезно не понимаешь? Неужели твои шестерёнки в голове настолько туго работают? — вскинув руки, Юма раздражённо продолжил. — Твой никчёмный, приёмный папаша взял тебя под опеку за довольно таки круглую сумму, которую каждый год ему выплачивала семья Сакамаки. Ты росла под их наблюдением, а после, когда в тебе начала пробуждаться крови Евы, они забрали обратно тебя к себе, — размяв свою шею рукой, Юма прикрыл глаза. — Ты являешься проводником между силой Адама и вампира. Пробудившись, ты станешь своеобразным гибридом, который будет нести в себе огромную ангельскую мощь Евы. Именно она и нужна нам, вампирам.       Юи качала головой в знак отрицания, потому что правда была слишком гадкой. Это правда. Вся её жизнь являлась хорошо спланированной операцией. Это было своего рода безрассудство.       Она открыла рот и замерла, так и не дотянув руку к лицу, чтобы вытереть слёзы. — Это невозможно, это не может являться правдой, — прошептала Юи, она прислонила ладони к груди, понимая, что у неё начиналась истерика. Осознание происходящего, которое постепенно начинало выливаться в очередной нервный срыв. А ведь она уже успела загордиться своей стойкостью. — Вы лжёте! Вы нагло лжёте! — прокричала девушка, пока слёзы пропитывали слова вполне материальным солёным вкусом. — Отец никогда бы не поступил подобным образом!       Послышался смех, что отталкивался от всех четырёх стен комнаты. Коу, не стесняясь, развлекался. Усмехнувшись, он выпалил: — Тогда объясни нам, где твой папочка? Почему он до сих пор не пришёл за тобой?       Он подошёл к ней ближе, но вовремя остановился на безопасном расстоянии. Ей пришлось задрать голову выше, чтобы смотреть ему в лицо.       Слёзы текли по её щекам. Комори не могла оторвать взгляда от ледяных серо-голубых глаз, ощущая тёмную вязкую дыру внутри себя, которая с каждой секундой становилась всё шире. — Ты не знаешь, — сделал вывод вампир. — Скажи мне, какого это узнать, что вся твоя жизнь — это череда обманов и интриг?       Юи стояла возле кровати, едва дыша. В голове сквозила уродливая тишина, её выжгли изнутри. Тошнота подкатила к горлу, и девушка закрыла ладонью рот, стараясь дышать глубже, пытаясь унять истерику, которая только жгла в ней силы, как пламя жжёт кислород.       Она ощущала глубокое разочарование во всём, что когда-либо окружало её. Юи никогда бы не посмела предположить подобный поворот в своей жизни. Она не думала о том, почему отец не пришел за ней, будучи полностью уверенной в нём. Девушка опасалась, что они найдут его и уничтожат. Какая наивная. Комори верила в ту реальность, которую скармливали ей вампиры каждый день, верила, что является обыкновенной оболочкой с кровью для них, не осознавая истинного своего положения. Отец нагло врал Юи на протяжении всей жизни, каждое его слово было ложью. В следствии, она оказывается в плену у упырей       Комори закрыла глаза. Единственное, что ей остро хотелось — это умереть. Она не видела смысла в своей жизни, Юи никогда не была личность, только лишь жалким экспериментом убийц, что собирались с помощью неё поднять восстание против этих прародителей. Она пешка на огромной шахматной доске. — Зачем вы мне это рассказали? — голос дрожал, Юи едва удавалось сглатывать мерзкий комок в горле. — Разве вам не было бы выгодно оставлять всё это в тайне от меня? — Было бы, но, как оказалось, получить силу Адама может только чистокровный вампир, а мы таковыми не являемся. Король вампиров обвёл нас вокруг пальца, мы всё это время были лишь отвлекающим маневром, — голос Руки был хриплым и тихим, его едва было слышно. Юи настороженно обернулась. Парень по прежнему выглядел ослабшим, но его глаза горели настолько неестественно ярко, что становилось страшно. — Но больше мы не позволим нами управлять.

***

      Юи безразлично битый час осматривала узоры на обоях, она сидела на кровати в своей старой комнате, которую выделили для неё Муками. Благо в этот раз обошлись без затхлой, ледяной коморки. Голова ужасно болела. Поток вопросов наводил свой собственный оркестр в голове у девушки. Боль, обида и пустота. Обжигающая, нескончаемая внутри. Складывалось ощущение, что внутри неё образовалась яма, которая с каждым вздохом расширялась, стараясь как можно больше затянуть всё живое, что оставалось в ней.       Отец прекрасно знал, куда и зачем отправлял свою дочь. Он с самого начала всё знал, он нагло врал ей каждый день, каждое утро, когда встречал маленькую Юи на кухне. Вся её жизнь была пропитана ложью, всё её существование ставилось под громадное сомнение. Юи Комори была оружием в руках бессмертных чудовищ.       Это было хуже, чем обыкновенное предательство. " Какого это узнать, что вся твоя жизнь — это череда обманов и интриг?"       Юи прижала руки к глазам и попыталась отогнать этот вопрос. Каким бы ни был ответ, признать его будет так же мучительно, как и бесполезно.       Одна. Она чертовски одинока в этом мире. Каждый фрагмент в её воспоминаниях оказался отравленным. Отец. Монахини. Церковь. Они все были блистательными актерами. Столько лет носить маски, притворяться?       Юи выдохнула. Было ли что-нибудь в её жизни настоящим? Каждый раз, когда Комори засыпала, она судорожно призывала молитвами к Богу, умоляя его помиловать отца, сделать так, чтобы поганые упыри не добрались до него. Какая наивная девчонка.       Юи свернулась калачиком на кровати, обнимая себя руками. Когда девушка сидела в той крохотной комнате, то задавалась вопросом: можно ли умереть от опустошающего одиночества, которое она чувствовала.       Теперь она знала ответ, и ей казалось, что её сердце разбилось на микроскопические кусочки, которые просто невозможно собрать воедино.       Она всё ещё чувствовала тот ужас, что охватил её в комнате у Руки. Юи не знала, как снять с себя это ощущение.       Заслужила ли Юи такое? Ответа она не знала. Боль волной проходила через всё её тело. Эта правда разрушала всё то, что держало до сих пор на ногах юную девушку, она просто подломила каждую аккуратно выстроенную полочку, что девушка бережно хранила до этой ночи.       Церковь. Юи горестно усмехнулась. Для всех данное место означало спасение, но отныне не для неё. Находясь в этом месте, Комори не раз призывала молитвами Бога, умоляя облегчить страдания, что выпали на её душу. Но, как оказалось, Бог упрямо игнорировал Юи, он изначально отвернулся от девушки. Оставил на растерзания вампиров и людей.       А был ли хоть какой-нибудь свет в жизни Юи? Ответа всё ещё не было. Была боль. Она полностью заглушала все её мысли. Боль от предательства, боль за свою жизнь, боль за то,что из неё сделали вампиры.       Оружие для убийств бессмертных создателей? Звучит жутко. Юи не знала, каким образом запускается этот механизм, но сомневалась, что хотела узнавать.       А был ли смысл волочить такую жизнь? Нет, конечно, никто бы не позволил Комори свести счёты с самой собой, но риторический вопрос не отпускал.       Для чего ей существовать, если не учитывать, кем она являлась? Кто ждал возвращение домой белокурой, жизнерадостной, слегка наивной девчонки?       Слеза покатилась по щеке. Никто. Больше никто её не ждал. Она одна. Даже монахини, милые, добрые женщины, что играли с ней в детстве, обучали и укладывали спать.       Они тоже врали.       Сил не было, истерия, что не отпускала Комори несколько часов подряд, спала. Остался только помутнённый разум, который отказывался осознавать всю сущность ситуации. — Тяжко тебе пришлось, не так ли? — голос Корделии был похож на приторный джем, плавно расплывающийся в воздухе. Юи не видела её, да и не хотела. У неё не было сил выдерживать очередной поток насмешек и издевок со стороны полупризрака. — Возможно, что это удивит тебя, но мне знакомо твоё состояние, — женщина обошла кровать Юи, остановившись напротив неё. — Когда-то очень дорогой мне вампир предал меня, растоптал на глазах у жадной публики... — Ты ведь с самого начала всё знала, да? — не было нужды уточнять о чём говорила Юи, голос был сиплый, несколько часов в бушующей истерике давали свои плоды.       Корделия смотрела на неё своими жадеитовыми глазами, в них можно было бы утонуть, настолько они были глубоки. Юи забавляло, что у Аято были точно такие же. « Он унаследовал их от неё » — Да, знала, больше скажу, я участвовала в разработке проекта "Адам и Ева", — она сделала паузу, после которой с особым воодушевлением продолжила. — Я не могла тебе об этом рассказать: мне нужно было, чтобы ты сама всё узнала, я рассчитывала, что кто-то из братьев проболтается, но недооценила их, — Корделия усмехнулась. – Оказались крепкими орешками.       Она подошла ближе к Юи, всё ещё внимательно наблюдая за ней. — Теперь мы можем по-настоящему начать реализацию нашего плана, — улыбаясь, произнесла женщина.       Юи приняла сидячее положение, засунув под себя ноги. Она устало потёрла глаза. — Какой в этом смысл? Что мне это даст? У меня нет больше ничего, что могло бы меня мотивировать на побег, — Комори подняла на женщину взгляд, понимая, что голос действительно стал звучать увереннее. — Я больше не вижу в этом никакого смысла.       Корделия фыркнула. Она, не спрашивая разрешения, уселась на кровать, находясь при этом в опасной близости с Юи. — И ты готова опустить руки? Мы ещё даже не начали! А как же твоя ненависть к вампирам, неужели тебе и правда нравятся пытки? — голос Корделии по-прежнему имел мелодичное звучание, приятно отдаваясь в ушах.       Юи выдохнула. Она была полностью опустошённой, выплакав всё, что у неё было. Именно сейчас девушке хотелось молча свернуться в комок, отгородиться от внешнего мира и забыть. Просто вычеркнуть большую часть воспоминаний из своей жизни. — Корделия, какой в этом толк? Ты видела меня? А их? Взять того же Канато, я едва не умерла несколько часов назад, какая из меня вершительница правосудия? — раздражённо произносила девушка. Ей начинало казаться, что Корделия принципиально явилась для того, чтобы добить и без того убитую оболочку. — Тебе не надоедает жалеть себя? Вы, смертные, странные, каждый раз поражаюсь, — Корделия неоднозначно хмыкнула, поправляя и без того идеально сидящее на ней платье. — Вместо того, чтобы сражаться за свою короткую жизнь, вы жалеете себя, наматывая нюни вокруг себя. Как по мне, это слишком утомительно.       Юи сжала губы, почувствовав, как внутри почему-то вспыхнула злость. Она никогда не могла похвастаться особой сдержанностью, но сейчас её эмоции вдруг стали совсем неуправляемыми. — Да что ты знаешь о смертных? Ты такое же чудовище, как и они, — выплюнула Юи ровно, но всё равно отвела взгляд, давая себе секунду на то, чтобы собраться и вновь повернуться к Корделии. — Я ненавижу вас. Всей. Своей. Душой.       Девушка говорила эти слова с таким остервенением и обидой, что не осталось сомнений — она говорила это им всем. У неё было какое-то странное чувство, будто они могли услышать её через свою мёртвую родственницу. Нет, не услышать. Понять, что она действительно к ним чувствует. Понять, насколько ей противны они и всё, что их окружало. Эта грязь и тьма, которая душила, окутывала язык, заливаясь в гортань. Юи казалось, что даже их слюна была такой же тяжёлой. Она опускалась ей в желудок, отравляя её изнутри, затуманивая рассудок. — Так докажи мне это, — Корделия попыталась улыбнуться, но получилось больше похоже на оскал. — Дай мне увидеть твою ненависть, освободи свою душу.

***

— Как-то хреново складываются обстоятельства, не правда ли? — Аято услышал за спиной голос Райто, полный издевательств, когда он зашёл в гостиную несколькими минутами ранее. Парень чувствовал, что его выдержка кипела. Вот-вот тело покроется пузырями ожогов — так сильно его накрывала злость от этого въедливого голоса брата. — Смертная вновь удрала вместе с грязнокровками, — продолжил он. Аято развернулся, бросая на него взгляд полный ледяной ярости. — За это можно поблагодарить нашего братца, — выплюнул парень. Даже ему было слышно, что здесь замешано что-то большее. Что-то личное. Он буквально неделю назад заявился туда, показав свои намерения. Какого. Хрена. Происходит. Грёбаная Ева была нужна им, они нуждались в ней. Пробуждение не за горами, а её каждую неделю ворует из под носа к себе кучка имбецилов. Это всё больше и больше походило на издевательство. — Да, Канато знатно обосрался, — усмехнулся шляпник, и в этот момент сам виновник осторожно зашёл в гостиную, бросив на братьев тяжёлый взгляд. — Я... они сожгли Тедди... Грязна сучка ушла с ним, — Канато выделил последние слова особенно чётко. — Видимо, мы недооценили взаимоотношения между полукровками и девчонкой.       От его голоса был едва слышный звук выключателя внутри Аято — будто кто-то выдернул чеку. И пошёл отсчёт. В следующий миг всё, на чём сосредоточились зрачки парня, — это припечатанная голова брата к стене. — Аято! — услышал он крик Рейджи где-то в уголке сознания, пока у Канато в уголках глаз собирались слёзы. — Думаешь, что я специально отпустил их? — прохрипел он, удерживая улыбку на лице. — Не все такие мелочные, Аято, они отвлекли моё внимание и сбежали... — Аято сжал его шею крепче, и тот закашлялся. — Аято, отпусти его, — спокойно произнёс Райто, встав возле его правой руки, которая сейчас вдалбливала младшего брата в стену. — Приди в себя, чёрт подери, это же Канато!       Аято прекрасно это осознавал. А ещё он понимал, в каком же анусе они все благодаря ему находились. В парне слишком плотно смешались злость и, на удивление, страх. Эта последняя эмоция оказалась странной, новой, будто только что вышедшей из печати, ещё хрустящей. Потому что ему было чего бояться. Ведь в глубине души он знал, к каким последствиям это может привести.       Канато упал на пол, потирая свою шею, он впитывал в себя воздух, откашливаясь. Райто оттолкнул Аято назад, убеждаясь в том, что тот не бросится на Канато вновь. — Какого хрена, чёрт возьми?! — воскликнул шляпник, наконец обнажив свои настоящие эмоции. — Какого хера ты творишь? — Ты, блять, хоть понимаешь, чего нам может стоить такое ущербное отношение к реализации проекта? — закричал Аято, указывая на лежащего на полу Канато и пачкающего дорогущий ковер своей слюной. — Они рано или поздно придут сюда, а отец не сможет в полной мере противостоять им, — грудная клетка Аято перестала подниматься так резво, будто желала вдохнуть в себя весь существующий в комнате воздух. Он перевёл глаза на брата и увидел в них что-то, что смешалось с шоком и неверием. — В таком случае, нам всем пиздец, Райто. — Этому не бывать, Аято, останови свою паранойю, — вмешался в разговор Рейджи ровным тоном. — Ты прекрасно осведомлен внешней обстановкой политики отца, они даже и не догадываются... — А ты так уверен в этом? — раздражённо перебил его Аято, смотря прямо в рубиновые глаза, которые были полны чего-то, что парень не мог разобрать, но точно видел сомнения. — Мы как слепые щенки верим каждому слову этого маразматика, но не стоит забывать, что наш дорогой папочка очень легко и просто может отвернуться от нас, оставляя разгребать всё его дерьмо самостоятельно, — он хмыкнул. — Исходя из общего опыта, нам бы стоило уже привыкнуть к подобному развитию событий.       И это было правдой. Отец часто пренебрегал собственными детьми, считая, что он, таким образом, король вампиров, закаляет своих наследников. — Омерзительно, до чего же вы шумные, — Шу, заходя в гостиную, прикрыл за собой дверь. — Такое поведение можно называть сверх безрассудством. — Ничего нового, просто наш великий и ужасный вновь возомнил, что вокруг его персоны строят масштабные заговоры, — язвительно вклинился в разговор Субару.       Аято это раздражало. Каждый раз, когда он поднимал тему вокруг отца, все резко становились едиными: "Отец всегда прав, он наш король. Мы его подданные. Мы не встанем против него." Каждый из них по своему хотел выпендриться перед Карлом, ищя разные способы для этого.       Это ужасно раздражало. — Ну да, а что вы предлагаете? Сидеть и ждать, когда же "он" принесёт всё на блюдечке? — Аято криво ухмыльнулся, наклонив голову в правую сторону. — Могу пожелать вам удачи.       Он собирался свалить, ему чертовски этого хотелось. Ещё хотелось найти какую- нибудь идиотку, которая весело разбавит этот ужасный вечер. Развернувшись, Аято направился к двери, но за спиной послышался звонкий удар по теперь уже раздробленным стёклам.       В гостиную залетела дюжина оборотней.       Они напали на дом Сакамаки. — Блять.

Вся кровь, которую мы пролили. За мечты, которые мне снились Все эти часы привели К этому Это это Это лишило меня дара речи Это лишило меня дара речи Я не могу подобрать слов Это не от мира сего Это лишило меня дара речи.