Методом от противного

— Пожалуйста, скажите, что это тупой розыгрыш, — Антон закрывает глаза, пытаясь слиться с сиденьем машины, но вот она мама, которая наклоняется к окну, стучит, заставляя парня горестно простонать, наконец-то выйдя из своего укрытия. Родительница смотрит тепло, немного беспокойно, но всё так же ласково улыбаясь, как будто бы всё хорошо, а она не делает сейчас самую большую ошибку в своей жизни. — Антош, я уже обо всём договорилась, и тебе осталось только разобрать вещи. Ты не беспокойся, директор просто потрясающий человек, а ребята все добрые и отзывчивые, — верещит женщина, непристанно приглаживая парню волосы и поправляя складки на одежде. А Антон и не сопротивляется, просто хочет, наконец-то, отдохнуть от всего. — Ты только слушайся мистера Притча, хорошо? И постарайся ни с кем не конфликтовать... Ой, а вот и он! Андрей, скорее выгружай вещи! К парню подходит ранее упомянутый мистер Притч, который уже издалека теряет десять баллов по системе симпатии Антона. И того у директора учебного заведения минус десять по шкале Шастуна. Высокий сухой мужчина с впалыми щеками, острым носом и редкой сединой. Его глаза мутные, светло-зелёные, смотрят прямо в душу, что заставляет поёжиться, отводя взгляд. Но Антон, вопреки всему, как и обычно, смотрит прямо, на что получает недовольный хмык. — Антон, добро пожаловать в академию, — сухо произносит он, натягивая на лицо нечто напоминающее улыбку. Потрясающий человек... Ага, как же. — Мы рады тебе, и, я уверен, сможем помочь разобраться в самом себе, — парню требуется всё самообладание, чтобы не скривиться на этих словах. Как же он заебался слушать подобное от взрослых. — Мисс Шастун, мистер Шастун, прошу за мной. — Мам, мы ещё можем вернуться домой, — без особой надежды просит Шаст, цепляя женщину за рукав, но та, виновато улыбнувшись, останавливается на пару секунд, обхватывая лицо сына руками. — Тош, ты же понимаешь, что это всё ради тебя. Здесь ты станешь нормальным... — Но я нормальный! Родительница разочарованно вздыхает, не сводя глаз с парня. — Дорогой, но ты сам понимаешь, что это не так. Здесь тебе помогут. Антон, ты обещал мне, помнишь? — Да, — обречённо выдыхает светловолосый, получая радостную улыбку. Он, не вытерпев слёзы и отчаяние мамы, обещал, что постарается стать "нормальным". Но чего это будет стоить ему..? — Ну что ж, мистер Джонсон введёт вас в курс дела, всего хорошего, и не опаздывайте на занятия, — снисходительно выдаёт мистер Притч, прежде чем оставить Антона одного перед его комнатой. Родителям парня даже не позволили войти в академию, поэтому прощаться пришлось перед входом в здание, привлекая внимание любопытных учеников. Подросток, проводив директора взглядом, со вздохом отворил дверь своей новой комнаты, как минимум, на ближайший год. — Воу, полегче! Увернувшись от летящей подушки, Шаст во все глаза уставился на парня, стоявшего перед ним в одном исподнем, точнее, без. — Прости! — Антон тушуется, спешно отворачиваясь, но слышит за спиной смех, смущаясь ещё больше столь радостному знакомству. — Всё нормально, можешь повернуться. Просто ты застал меня врасплох. — Я и сам не ждал такой радушный приём, — глупо шутит подросток, но оборачивается, встречаясь со взглядом тёплых карих глаз. — Я Питер, – представляется он, по ходу натягивая штаны, а Антон никак не может заставить себя отвернуться. Послали, блять, соседа. — А ты мой сосед. — Ага, сосед, – тупо соглашается Шаст, всё так же стоя в двери. Питер очаровательно улыбается, рассматривая подростка с головы до ног, а затем, всё-таки надев футболку, подходит ближе. — Давай с вещами помогу что ли. — А, ой, да нет, я сам. Возможно, Тоха немного не ожидал, что его подселят к парню. То есть, это должно быть нормальным, но не в его ситуации, когда парня гея подселяют к другому парню гею. Особенно к такому симпатичному... Антон на пару секунд зависает, глядя на изящные руки Питера, крепкие плечи, идеально лежащие русые волосы, красивое лицо и просто сногсшибательную улыбку. В голове возникает мысль о собственной ущербности по сравнению с этим мачо, но Шастун одёргивает себя, вспоминая, что завести в академии парня – самое ироничное, что только может случится. Ну уж нет, он не хочет больше подводить родителей. Но позалипать на классную задницу соседа никто не запрещал, так что... — Как тебя зовут? И откуда ты? — интересуется парень, наблюдая, как Антон разбирает вещи, витая в своих мыслях. — Блин, точно. Я, — он оборачивается, протягивая руку, — Антон Шастун. Из Воронежа. А, ну... Это в России. — В России?! — глаза Питера округляются в удивлении, а Антон лупит шары на удивление соседа. — Там же таким... Я слышал, что у вас прям жёстко с этим. — Да, на улице в дёсна не подолбишься, но, судя по тому, что эта академия существует, не только в России так, — усмехается Антон, но продолжать не хочется. Тема с ориентацией до сих пор неприятно колет где-то в груди. — Ну, знаешь, это зависит от семьи. Во многих странах это считается нормальным, но если твои родители чересчур набожные, — Питер закатывает глаза, строя гримасу, — то сын автоматически отправляется паковать вещички, чтобы стать, — он показывает в воздухе кавычки, — нормальным. — А ты к этому как относишься? — послав собственные принципы, интересуется Шастун, забывая о нераспакованных вещах. — Имею в виду, не жалеешь? — О чём? О том, что мне нравятся парни? — Питер мягко улыбается. Похоже, это для него очевидно. — Я не выбирал рождаться таким. Просто... — он замолкает, обдумывая дальнейшие слова. Нет, кажется, Антон ошибся. — Я здесь уже третий год, знаешь ли. И не сказал бы, что моё мнение поменялось, вот только... — Питер исподлобья смотрит на Шаста, видимо, думая, стоит ли тому говорить. — Здесь конкретно промывают мозги, так что проще сразу смириться с тем, что... Хотя, нет, не важно, — и снова улыбается. — И тебе тоже? — Что? Мозги промыли? Нет, но там не всё так просто, — Питер запускает руку в волосы, задумываясь. — Короче, если ты сам хочешь, как они говорят, излечиться, то получишь это. Но там свои нюансы... Кстати, а зачем ты здесь? — Родители, — Питер понимающе кивает, ожидая продолжения, но Антон отворачивается, сосредотачиваясь на вещах. — Антон... — Лучше Шаст. — Шаст. Я запомню. Хочешь покажу тебе академию? Антон вспоминает наружный вид здания, и его передёргивает от размеров. Это же, сука, ебучий замок! Блять, как будто в один из фильмов про английские закрытые школы попал... Ещё и форма эта дурацкая... Хотя, по сути, так оно есть: громадное каменное здание со статуями и арками, фонтаном, широкие лужайки, ровные дорожки, лавочки, парк. Не школа, а мечта. Только вот, если вспомнить её предназначение, то становится не по себе. Что же они здесь делают, чтобы изменить взгляды подростков? Но, наверное, это не сложно, ведь все дети подвержены влиянию. Может быть, и Антон изменится... — Нет, знаешь, давай чуть позже, я очень устал. — Хорошо, — сразу же соглашается Джонсон. Выглядит Антон и правда заёбаным. — Тогда в другой раз.

***

После того, как вещи были разобраны, Антон с Питером просто пообщались, узнавая друг о друге, а потом Питер под уверенные убеждения Шаста о том, что он точно найдёт столовую, ушёл раньше, давая новому другу отдохнуть. В голове было совершенно пусто. Наверное, Антону до сих пор не верилось, что родители, которые так и не смогли смириться, что их сын гей, и вправду отправили его в Англию на "лечение". Это было... странно? Он искренне верил, что мама и папа примут его, несмотря на то, что он не такой как все. Но, сука, почему это вообще должно осуждаться хотя бы одним из способов?! Это неправильно. Люди не выбирают, кого им любить. Они просто любят. И Антону так не повезло полюбить собственного друга. — Интересно, как там у него дела..? Стук в дверь заставляет прийти в себя и обнаружить, что за окном уже темно, хотя, кажется, только что солнце заливало комнату. — Д-да, — кричит парень, спешно вскакивая с кровати и шагая к двери. — Уже иду! Но прежде, чем он успевает коснуться ручки двери, та открывается, заставляя парня отскочить назад. — Привет, — здоровается с ним девушка. — Мне сказали позвать тебя на ужин. Спускайся. Мистер Притч не любит, когда опаздывают. — Да, прости, я сейчас, — кивает Антон, поражаясь тому, что его вообще ждут. Неужели здесь всё настолько строго?! Девушка улыбается и скрывается за дверью. А Антон надеется, что найдёт столовую в этом ебучем замке. Ну вот на хуя? Можно же было поставить милый деревянный домик на два этажа, но не-ет, надо повыёбываться. В России бы просто забили хуй на это, согнав всех в какой-нибудь загородный лагерь, где каждое лето по соседству тусуются льготники. Спустившись на первый этаж, Шастун минут пять походил по пустым мрачным коридорам, едва освещённым светом ламп. И уже думал, что останется здесь навсегда, а потом его труп найдут обезвоженным и истощённым... И умрёт Антон девственником... О, чьи-то голоса, смерть отменяется. И правильно, нельзя умирать на голодный желудок и пустую жопу. А, ой. Пиздец, вот ты и попал в мир Гарри Поттера, поздравляю. Большой зал с тремя длиннющими столами, один из которой заполнен учениками академии. Оказывается, их больше, чем думал Антон. Около шестидесяти? Хм. Это до чего же взрослые помешаны на каких-то рамках и стереотипах "нормальности", чтобы добровольно пытаться изменить сущность своего ребёнка..? Мир ужасен. Шастуну становится не по себе от одного присутствия в этом месте. Он знал, куда попадёт, но не думал, что будет так... сложно. Поджав губы, парень плетётся к общему столу, где одна половина бурно обсуждает новости, а вторая рассматривает самого Шастуна, так же бурно обсуждая его личность. Новенький, который перевёлся в середине семестра. — Какого чёрта?! — вскрикивает девушка, когда Антон, так увлёкшись разглядыванием учеников, со всего хода врезается в неё. — Глаза разуй, шпала недоразвитая! — Сама смотри, куда прёшь, курица крашеная, — бросает он в ответ на русском, чтобы никто не понял оскорбления, но только спустя секунд пять понимает, что девушка говорила на том же языке. — Какого хуя? Девушка смотрит на него широко распахнутыми глазами, приоткрывая рот, а затем, взяв себя в руки, подходит ближе, с подозрением осматривая Антона. — Ты из России? — Я из Воронежа. — Придурок, это тоже в России. — Я так и сказал. Девушка неожиданно широко улыбается, хватая парня за руку, вводя того в ещё большее замешательство. — Меня зовут Ира. Блин, не думала, что в России есть более безумные люди, чем мои родители. Или ты здесь по своей воле, — подозрительно прищуривается она, но улыбаться не перестаёт. — Отрежьте мне член, если я скажу, что сам приехал сюда. — Фу, как мерзко, — но, вопреки словам, смеётся, утягивая парня к столу. — Как тебя зовут? — Антон Шастун... Так, подожди... Парень хочет задать ей сто и один вопрос из разряда "я дебил, но ты ответь", только их перебивает директор, который встаёт со своего места. — Внимание, — все взгляды устремляются на него в тот момент, когда Ира силой заставляет Шаста приземлить свою пятую точку на стул. — Хочу сказать, что каждый из вас сегодня проделал сложный путь к выздоровлению. — Что он несёт? — шёпотом спрашивает парень, но девушка шикает на него, заставляя замолчать. — И это, конечно же, неоценимый вклад в ваше будущее, наполненное лишь прекрасными моментами. — улыбка замирает на его сухом лице чем-то чужеродным. — Пожалуйста, приступайте к еде. Подростки начинают вполголоса переговариваться, стуча ложками о тарелки, и только тогда Ира поворачивается к Антону. — Он всегда так, ты привыкаешь. На самом деле, здесь не так плохо, просто нужно уметь найти подход ко всему. — С российскими школами этот дворец восемнадцатого века точно не сравнится. — Наверное, — девушка пожимает плечами, переводя внимание на еду. — Я давно там не была. А здесь уже три года. Антон, до этого разглядывая учеников, в шоке уставляется на неё. Три, мать его, года?! Но, похоже, девушку это не так сильно волновало, либо же она научилась прятать это в себе. — Да не смотри ты так. Я же сказала: здесь не так плохо. Ты, главное, держись ближе ко мне. Кстати, ты с кем в комнате? — С Джонсоном. С Питером Джонсоном, — он вовсе не хотел представлять его как Джеймса Бонда, но так вышло. — Только мы общались всего минут тридцать. — Повезло. — Разве? — Он не больной, в отличие от остальных, — Ира крутит пальцем у виска, кивая в сторону вполне обычных на вид подростков. — Что ты имеешь в виду? — Не думаю, что это подходящее место для разговоров. Да и мистер Притч уже косится в твою сторону. Антон поворачивается к директору, встречаясь со взглядом стеклянных глаз, от которых по телу бегут мурашки. Неприятные такие. Что-то есть в нём... Как в фильмах про мерзких стариков, которые кроме злости ко всему живому разучились испытывать эмоции. Интересно, он вообще умеет улыбаться не как робот? — Пытается понять: несёшь ли ты угрозу остальным, — Ира снова прищуривается, похоже, также ища "угрозу" обществу. Но Антон настолько забавно и, отчасти, мило лупит глазами, что вопрос решается сам собой. — Какую угрозу? — Социальную, придурок. Не станешь ли устраивать агитации, баламутить народ, трахаться в жопу с Питом. — А? — В Африке горы вот такой ширины. Шастун, успокойся, я позже всё объясню. А ты пока постарайся не выделяться особо. Будь хорошим мальчиком и не... Ира продолжает говорить, но парень уже её не слушает. Голубые глаза с интересом разглядывают его, словно изучают, от чего становится неуютно. За учительским столом сидит молодой мужчина, смотря прямо на него, хотя сам Антон устроился едва ли не на конце стола, а, значит, между ними приличное расстояние. — Кто это? — спрашивает Антон, когда мужчина отворачивается, переводя внимание на беседу взрослых. Чёрт, а он красивый. Даже слишком. — Кто? — Ира поворачивает голову в ту же сторону, и Шастун уже хочет сказать, как девушка звучно фыркает, смотря на парня, как на душевнобольного. И при том, что лечения не нашли. — Это Эдвард Калин. Конечно, он обалденный, — с придыханием нашёптывает Ира, загадочно стреляя глазками. — Но никто ему здесь не пара. Серьёзно, зря только время потеряешь. — Ох, я и не планировала... — Шаст, я серьёзно. Это – воплощение дьявола, которое сеет лишь хаос и разруху, — этим самым серьёзным тоном говорит брюнетка, косясь на мужчину. Она фыркает, морщась, а затем отворачивается к своей тарелке. — Я понимаю, что от него все геи в радиусе километра входят в хард режим, а натуралы выбегают на митинги с радужным флагом, но оно того не стоит. Он стопроцентный гетеро. Антон не оценивает чрезмерно пламенное описание голубоглазого брюнета, но на заметку берёт. Правда, вряд ли во всей академии найдётся человек более неприятный, чем мистер Притч. Да и этот мужчина не выглядел "воплощением зла". Скорее напротив...

***

После ужина Ира проводила Антона до его комнаты, хотя могла просто найти Пита. Но на этот вопрос девушка лишь неопределённо хмыкнула, так и не ответив. — Может зайдёшь? — предложил Шастун, оглядев пустую комнату. Ему не очень хотелось оставаться сейчас одному. — Если только ненадолго. Скоро отбой, а мне нужно сгонять в душ. Ирина прошла внутрь, безошибочно угадав кровать Антона и сразу же плюхаясь на неё всем телом, а сам парень скромно присел рядом. — Почему ты здесь так долго? — наконец задаёт интересующий вопрос. — Да есть у меня один магнитик. Да и здесь прикольно. Да, взрослые стрёмные, девяносто процентов детей психи, жёсткий контроль, сомнительная религия, эксплуатация детского труда, — она загибает пальцы, усмехаясь выражению лица Антона. — Но кормят хорошо, можно найти лазейки, климат явно не российский, пейзажи шикарные, да и... Нет родителей, для которых я белая ворона в семье. — Ир, прости, я... — Так, Тох, давай ты свою жалость запихнёшь себе в зад, потому что мне норм. Антон не то, чтобы горел желанием утешать девушку, да и не по этой он части. Просто Ира, со своим русским менталитетом, даже сейчас ближе к нему, чем все эти ученики, директор, учителя вместе взятые. — Окей, — брюнетка мило улыбается. В этот момент в комнату заходит Питер, на миг застывая в дверях. — О, нашли друг друга. — Привет, — здоровается девушка, переходя на английский, а у самого Шастуна от этого неприятно режет слух. — Как там Саймон поживает? Джонсон лишь улыбается на это, смотря на Антона, которому остаётся лишь догадываться, кто такой Саймон и при чём здесь он. — Ир, не надо, — ласково осаждает её Питер, проходя к своей кровати. — Антон здесь лишь первый день, дай ему привыкнуть. — Ой, блять, он учился в России, чувак, его ничем не напугать, — на русском. — Ну, как хочешь. Ладно, мальчики, с вами весело, но мне уже пора. Девушка треплет по волосам Антона, салютирует Питу, но останавливается в дверях. — Шаст, это, конечно, твоё дело, но ты прими к сведению мои слова. — Что ты ему сказала, что у Антона сейчас такое выражение лица? — спрашивает Питер, смотря то на серьёзную Иру, то на смущённого соседа. Но ему, естественно, никто ничего объяснять не собирается: Ира уходит, а Антон отворачивается к стене. Сейчас бы залипнуть в инсте, но, увы, телефоны запрещены.