Пилигрим

Антон проснулся на алтаре от жжения под челюстью. Персефона обложила эфирное тело студента амулетами, цветами и облила печать на шее смесью воска, трав и масел. Вскоре к ритуалу присоединились остальные боги, Арсений же наблюдал издалека. Когда Персефона замахнулась для того, чтобы разбить воск и вытащить трофейную душу, Гера крепко сжала её запястье и прошептала ей что-то на ухо. Лицо богини резко изменилось, и она с ужасом откинула кинжал в сторону. Все боги ушли в зал суда, оставив ангела с подопечным у алтаря. Арс неспешно подошёл к сидящему на мраморной плите Антону: — Что ж ты с ними не пошёл? Тебе же вчера понравилось потешать их… — Тшшш… — прошипел Антон, прислушиваясь. Из зала доносились крики о том, что душа ребёнка — реинкарнация «ошибки эволюции», и нужно как можно скорее избавиться от неё вместе с душой сосуда, ведь изъять её слишком рискованно. Антон схватил Арсения за плечи. Когда Арс открыл глаза, путников окружали огромные сосны. — Что? Как ты перенёс нас… Где мы? — Мы в Йотунхеме. И да, меня вчера не было на оргии, благодаря способности пилигрима к телепортации. На моём месте остаётся болванка из эфира, имитирующая мои действия. — И какого черта мы ходим пешком по сотне километров, когда ты в мгновение можешь телепортировать нас куда угодно? — Во-первых, вчера я сделал это случайно и пока шёл от врат Асгарда до тебя, усердно думал: как видишь — не зря, раз всё получилось; а во-вторых, не куда угодно, а лишь туда, где мы были… Недалеко отсюда дом Скади. — Ладно, — сдержанно ответил Арс, тихо радуясь в душе тому, что юнца не осквернили олимпийские нимфоманки. — Арс, а что со мной будет, если мою душу уничтожат? — Честно говоря, не знаю… Возможно, ты станешь скоплением частиц, может вырастешь деревцем, а может просто бесследно исчезнешь. Знаешь что… Просто не думай об этом. Я здесь, чтобы защищать тебя. Правда идей, кроме очернения, пока у меня нет… — Очернения? — Да, это ритуал, после которого боги не смогут тронуть тебя. В отличии от бесов… — И что же со мной будет после этого. И, кстати, как это работает? Арсений тяжело вздохнул и начал объяснять что да как: — Короче говоря, сорвав тату искупленных грехов и погрузившись в порок, ты станешь либо адскими вилами и отправишься на подходящий адский круг, либо апостолом смертного греха. Алчность, гнев, уныние. — Ясно… Арс, давай поклянемся, что очерним себя ради спасения друг друга… Арсений опешил от такого предложения: — С чего ты вдруг… Но Антон перебил Арса: — Послушай, помимо того, что я убивал тебя раз за разом, я также и любил тебя. Я просто хочу защитить тебя — того, кого любил тысячи раз и полюбил снова… Не знаю, может — это ностальгия или дурман от трав, но я действительно люблю тебя, не смотря на всё пережитое раз за разом… Ангел поджал губы и опустил взгляд. Ему хотелось рыдать, ведь последний раз он слышал эти слова из уст Антона лет двести, а то и триста назад. Юноша обнял спутника, поглаживая вороной затылок. Арс не сдержался и, вцепившись пальцами в спину Антона, начал рыдать на таком родном для него плече. Пошёл снег, перерастающий в бурю. Обезопасив себя барьером, пара обогревалась в шалаше теплом друг друга. Устроившись поудобнее в гамаке, Арс слушал пульсацию Антона.* Юноша нежно прижимал к себе любимого, слегка смущаясь от его взглядов. — Может, ты уже поцелуешь меня? , — шутливо спросил Антон. Кончики ушей Арса заметно покраснели.Однако это совсем не помешало ему оседлать Антона, сохраняя баланс. Зависнув над лицом юноши, Арсений начал нервно хихикать: он сильно отвык от такого, за более чем двести лет ожидания. Антон игриво прикусил губу, глядя в синие глаза. Пока Арсений погряз в своих попытках подавить смущение, юнец не сильно церемонясь притянул брюнета за затылок, увлекая в нежный, но глубокий поцелуй. «Как же мне этого не хватало», — подумал Арсений, плавясь в руках любимого.