Taste it. (Не хочешь попробовать?).

*** Вечеринку по случаю победы над «Гринвудскими Ястребами» организовали у Тины и идти на неё Стиву не особо хотелось, тем более место это было связано с не лучшими воспоминаниями в его жизни — но делать было особо нечего, да и жара, накрывшая город с приближением лета, гнала из дома куда подальше. Бассейн больше не радовал, торчать в своей комнате или огромной пустой гостиной одному не доставляло никакого удовольствия, так что между одиночеством и пьянкой Стив выбрал второе. Хоть какое-то развлечение в жизни… Дом, в котором проходит вечеринка, очень легко узнать — по обилию гуляк и громкой, слышной издалека музыке. Стив прошёл мимо выставленных на обочине в ряд машин и лежащей прямо на газоне парочки, которая вовсю обжималась, а потом мимо ещё одной около входной двери — ему пришлось буквально протискиваться за спиной парня, который не обращал внимания ни на что, кроме своей подружки, рот которой он атаковал с такой жадностью, будто только там и был сосредоточен весь доступный для него воздух. Пройдя это препятствие, Стив оказался в гостиной, но свободней не стало — она была полна молодёжи, которая развлекалась на полную катушку и как могла: кто-то танцевал, кто-то пил, а кто-то делал то и другое одновременно. На кухне тем временем играли в пиво-понг — на большом столе на разных его концах были расставлены стаканы, в которые пытались попасть белым мячиком две команды — парней-футболистов и девчонок. Судя по виду последних, раскрасневшихся и громко хохочущих, выигрывали явно парни. — Класс, ты пришёл! — позвал Стива кто-то из толпы и это была Тина. — Отличная вечеринка, — Стив даже не соврал. — Ты один? — А то ты не знаешь. Тина наклонилась к нему, будто кто-то мог их услышать в грохоте музыки, и сказала доверительно: — Это ненадолго. Стив позволил себе скептически улыбнуться, а потом спросил: — А где выпивка? — Вон там, — указала Тина куда-то за игроков в пиво-понг. — Пунш на столе, а в холодильнике найдёшь пиво. Я во двор к бассейну, так что возьми сам. — Спасибо, — кивнул Стив. — Эй, ты тоже приходи к бассейну давай! Тина оглядела его тёмно-синие джинсы, высокие белые кроссовки и такого же цвета футболку-поло немного скептически: — Правда, всё это придётся снять. — Вряд ли я буду настолько пьян, — засмеялся Стив. На что Тина вновь указала рукой на кухню: — Бери пиво — оно покрепче пунша будет. — Я не надраться сюда пришёл. — А зачем же ещё? — воскликнула Тина почти возмущённо, после чего упорхнула через широко раскрытые во внутренний двор двери. Чтобы попасть на кухню пришлось обойти танцоров, разделившихся на две группы, одна из которых вопила что есть мочи Tainted love, а вторая тут же подхватывала oh-oh-oh-oh… Миновав этих шальных, Стив полез в холодильник и достал банку пива. Подумав, взял ещё одну и вышел во внутренний двор. Здесь было полно народу — все шезлонги вокруг бассейна заняты, а в самом бассейне купалось человек двадцать. Время от времени к ним падало очередное тело — солдатиком, с разбегу, а иногда и бомбочкой, обдавая всё вокруг тучей брызг. Тина сидела на шезлонге, болтала с какой-то миловидной блондинкой, которую Стив не знал. Заметив его взгляд Тина сделала ему знак глазами в сторону девушки и незаметно для неё показала большой палец, как знак одобрения. Стив невольно улыбнулся и, в принципе, может он и был не прочь поболтать немного с красивой девушкой, но тут ребята решили устроить охоту за девчонками, подхватывая их на руки и бросаясь вместе с ними в воду, так что для сохранности собственной персоны Стив выбрал не лезть в гущу этой свары, а остаться в стороне — у него пока было в планах не оказаться скинутым в бассейн во всей своей одежде. Стив отошёл подальше, под навес со стоящим под ним грилем для барбекю и уселся на один из складных стульев, поставив рядом пиво. Открыл одну банку, отпил из неё, немного испачкавшись пеной, и занялся тем, что стал наблюдать за другими. Солнце уже село, сумерки постепенно накрывали как улицу, так и полосу леса, на которую выходили дворы всех домов, меж ярко зеленеющих листьев зажглись первые звёзды, небо на западе постепенно наливалось синевой подступающей ночи, а подростки всё веселились, не замечая ничего вокруг, кроме бассейна, уставленного выпивкой бара и симпатичных одноклассников, замутить с которыми была сейчас самая высокая вероятность — полуголые, под алкоголем и на эмоциях, они шли на контакт гораздо охотней, будучи в погоне за теми самыми эмоциями. Стив не судил их — юность на то и дана, чтобы творить глупости, совершать собственные ошибки и — чего уж там — получать от этого удовольствие. Стив подумал, что было бы клёво быть одним из этих ребят — беспечным, бездумно-пьяным, беззаботным. Но как-то слишком много дерьма на него свалилось в последнее время, накопилось оно, что ли, да и уход Нэнс всё ещё бередил душу… Если честно — Стив думал, что будет больнее. Но, наверно, не настолько она зацепила его, как он думал. И слава богу… За своими размышлениями Стив не заметил, как совсем стемнело и включили подсветку. Двор сразу стал уютней, теплей. Загадочней – тёмные кроны деревьев разбавляли мягкие лучи ламп, вода стала красивого голубого оттенка и блики её отражались теперь повсюду, окрашивая движущимися пятнами света внутренний двор, веселящихся в нём людей и стены дома до самой крыши. Стив заметил, что его пиво закончилось, взял вторую банку и с шипеньем открыл её. Когда и она опустела, он почувствовал, что ему надо в уборную. Стив зашёл в дом, но обе ванные на первом этаже были заняты — и, судя по раздающимся из-за дверей звукам, он даже знать не хотел, что там творилось. Так что пришлось подняться на второй этаж. К его разочарованию спальня родителей Тины с огромной ванной была закрыта, но Стив вовремя вспомнил про кабинет — и на его удачу тёмная тяжёлая дверь не была заперта. Стив шагнул в полумрак, прикрыл за собой дверь и успел сделать пару шагов, когда заметил в кресле тень. — Так-так-так, — раздалось очень знакомое. Ну конечно, охренительное везение — Билли Харгроув собственной персоной. Окна кабинета выходили во двор, так что сюда доставал свет бассейна и блики волнующейся воды — потому устроившегося с максимальным для себя удобством Харгроува Стив рассмотрел очень хорошо. Тот вальяжно развалился в кресле и был, как всегда, в своём репертуаре — в своих неизменных возмутительно узких джинсах и белой майке, обтягивающей его торс, как вторая кожа. Позёр хренов. После той памятной драки они так и не разговаривали — пересекались в школе и на тренировках, даже обменялись парой ничего не значащих фраз, но это было сродни перемирию, которое установилось само собой, не вполне понятным образом и с правилами, которые для Стива пока что оставались в зоне неизвестности. До этого они были с Харгроувом вечно на ножах, постоянно бодались (и зачинщиком в этом деле всегда был Билли), но после того, как они воплотили свою агрессию физически, выпустив пар кулаками, былое напряжение между ними будто схлынуло. Впрочем, прямо сейчас Стив снова его чувствовал — когда смотрел на сидящего в сумраке комнаты Билли. Пойти на попятную было проще, но Стив поступил иначе: — Слушай, я понимаю, что ты был здесь первым и всё такое, но мне позарез надо в ванную. Все другие заняты — там либо блюют, либо… Короче, потом я сразу уйду. Билли раздумывал пару секунд, а потом кивнул в сторону уборной: — Валяй. Справлять нужду, когда за закрытой дверью тебя поджидают, не очень-то удобно. Но выбирать не приходилось, так что, вымыв руки и пригладив мокрыми ладонями непослушные волосы, Стив какое время постоял, наблюдая в зеркале своё немного растерянное отражение и слушая, как где-то в гостиной A-ha завершили петь одну и ту же песню по третьему кругу, а потом шагнул обратно в комнату. Билли сидел на прежнем месте и лениво потягивал алкоголь прямо из бутылки. — Это что, отца Тины? — заметил Стив этикетку, проходя мимо. — Отличный односолодовый виски. Несмотря на то, что бутыль опустела на треть, голос Билли был отвратительно трезв. Неожиданно для Стива он махнул бутылкой, а потом протянул её ему, но тот посмотрел на Харгроува так, будто он предложил ему зажжённую динамитную шашку. Поймав этот взгляд, Билли усмехнулся: — Не ссы, Харрингтон, бить не буду. Ну… — его усмешка стала чуть шире: — не так, чтобы сильно. — Тебе в прошлый раз мало было? Стив с явным для себя удовольствием припомнил Билли его позорное поражение, что того ни капли не смутило: — Если б меня не вырубили, вы бы все огребли по полной. А рука у меня тяжёлая. Впрочем, ты-то уж знаешь не понаслышке. Стив невольно повёл челюстью, синяки с которой сходили больше двух недель — да, он хорошо знал силу удара Харгроува. — Знатно я тебя тогда разделал, — невозмутимо сказал Билли, ставя бутылку себе на колено. — Потому и спустил тебе с рук дерзость. Хрен его знает, выживешь ли ты, когда я снова над тобой поработаю. У Стива от этой наглости аж глаза расширились: — В смысле… это ты вроде как меня прощаешь? За что это, позволь узнать? — За то, что ты мудила. — Ты… чего?.. Это я мудила?.. Да ты чокнутый на всю голову, Харгроув! Стиву не хотелось продолжать этот разговор, он сделал ещё шаг в сторону двери, собираясь уйти… а потом вдруг развернулся и с решительным видом уселся на диван напротив Харгроува. — Ладно, разберёмся прямо сейчас. — Я весь в волнении, — Билли изобразил на своём лице уныние и скуку. — Ты заявился, начал угрожать, чуть не побил мелкого пацана, первым полез в драку и чуть не убил меня, как грёбаный психопат… — перечислял Стив, а потом возмущённо выдал: — Да с тобой вообще нельзя нормально разговаривать — ты вечно ведёшь себя как козёл! У тебя проблемы с гневом, знаешь?.. И это только начало списка твоих потрясающих «достоинств», которыми ты наверняка гордишься. Пока Стив произносил свою речь Билли потянулся к лежащей рядом джинсовой рубашке, которую снял из-за жары, достал из кармана сигареты и сунул одну в рот. Полез в задний карман, вытащил оттуда любимую зажигалку Zippo и преспокойно зажёг прилипшую к нижней губе сигарету. В этот момент где-то на первом этаже вовсю заорала Rock you like a hurricane и вместе с ней, по ходу, вся команда футболистов. — О, какой же я плохой мальчик, — откинувшись затылком на спинку кресла, Билли выдохнул дым в сторону Стива. — Прям как ты. Стив нахмурился: — Что за бред? То, что Харгроув сравнивал себя с ним и впрямь казалось чистым бредом. — Харрингтон, — голос Билли был слаще мёда, — у меня есть уши. И твой бывший приятель Томми напел мне много интересного. — Сплетни. — Главный источник информации в маленьких городках, — пожав плечом, ответил Билли. — И что, много чего узнал? Глаза Билли опасно блеснули: — О, достаточно. Он вновь затянулся — долго, глубоко — и в этот момент Стив увидел в тёмном круге зрачков Харгроува две огненно-жёлтые точки. — А давай-ка посмотрим на ситуацию иначе, — обманчиво мягко заговорил Билли. — Повторюсь, а то ты в прошлый раз по ходу не усвоил — ты заслужил всё, что тебе от меня досталось. Старшеклассник, тусующийся с тринадцатилетками — это странно, не находишь? А тут я вижу тебя в какой-то хибаре, ночью, вместе с моей младшей сестрой. Хрен его знает, что ты там задумал. — Губы Билли сложились в акулью улыбку: — Ты лгал мне, ты дерзил мне, ты бросил мне вызов. Попытался препятствовать забрать сестру. — Голос Харгроува стал значительно тише, но Стива невольно пробрала дрожь оттого, как он звучал: — Никогда не провоцируй меня, Харрингтон. А то я ж отвечу. Билли поднёс сигарету к губам, но жёлтый фильтр замер от них в нескольких сантиметрах. Басы Scorpions где-то под ногами бились мощно, размеренно, а дым медленно струился перед лицом Харгроува, пока он не выдохнул, развеяв его: — Я в курсе твоей жизни «до» — капитан баскетбольной команды, король прома, мечта девчонок. Избалованный «золотой» мальчик, получающий всё легко, по щелчку. Такой популярный… — Выражение лица Харгроува стало скучающим. — Ты не задумывался, что всё в твоей жизни шло к тому, что ты бы стал тем феерическим говнюком и стопроцентным козлом, коими славятся такие вот городки — обрюхатил бы какую-нибудь королеву школьного бала, после женился, остепенился и регулярно ходил налево, пока твоя жёнушка воспитывает спиногрызов и терпит, потому что бабки в дом приносишь ты? Плавным жестом Билли, наконец, вложил сигарету себе в рот: — Ты шёл по скользкой дорожке, Харрингтон. Я в курсе твоих издевательств над Байерсом и гадостей, которые ты писал про свою бывшую. Стиву нечего на это было ответить. — Так что не тебе меня судить. Я по крайней мере честен во всём, что делаю. Стив продолжал молчать — ему сейчас и впрямь было стыдно за то, как он поступал в прошлом. Но то было в прошлом, он теперь изменился, однако мысль о том, что Билли мог быть прав и ему, Стиву, была бы уготована такая судьба, вводила в ступор. Харгроув это будто почуял, лениво выдохнул дым и вдруг вполне миролюбиво произнёс: — Да не циклись ты на том, что я тебе сказал. Все мы бываем на тёмной стороне, малыш, — повёл он бровью. — Просто не забывай об этом. Билли потянулся к бутылке, отпил из неё здоровенным глотком, а потом поставил на подлокотник рядом с собой. Устраиваясь поудобней, Харгроув сунул в рот сигарету, ещё немного съехал вниз, чуть шире расставил ноги и обыденным жестом положил руку себе на промежность, поправляя свои светло-голубые, сидящие на нём как влитые джинсы. Стив рассеянно проследил за этим его движением и не сразу понял, когда Билли вновь обратился к нему: — Так тебе сегодня не повезло или ты так рад меня видеть? — А?.. — Я спросил — чего сидишь, кого ждёшь? — Билли кивнул в сторону двери. — Ты бы уже вполне мог склеить одну из цыпочек, кудахтающих в гостиной, они так и просятся их приласкать. А ты у нас вроде как теперь парень свободный. — Нет такого желания, — честно сказал Стив. Билли посмотрел на него почти сочувствующе: — Не кисни, Харрингтон. Твоя Нэнси та ещё нудила. — Эй… — Уж поверь моему опыту, очень скоро она достанет этого чмошника Джонатана и он будет не рад, что связался с ней. Но пока — пока у них, конечно, любовь. — Билли сказал это едко, прищурившись от попавшего в глаз дыма. — Ты её не знаешь… — Слушай, ты, конечно, благородный рыцарь, что её защищаешь, и вся херня, но давай смотреть трезво. Согласен — она не шлюха и с мозгами так-то, но душнила невыносимая и обращалась с тобой, как последняя сучка. Сбежала с Байерсом и считай, тебе изменила. Ей повезло, что ты любишь играть в благородного, я бы за такое… Билли цыкнул, огладив языком свои острые зубы. — Да что ты знаешь о девушках? — возразил ему Стив. — Ты, конечно, ни одной юбки не пропускаешь, но это же всё… Стив не договорил, но лицо Билли мгновенно ожесточилось: — Кто, рыбка помельче? — Да ладно, ты не славишься особой разборчивостью. — Правда, что ль? Стив как-то даже растерялся. Ему будто предлагали доказывать очевидное — все и так знали, говорили по крайней мере, что Билли трахает всё, что движется, но мало того: девчонки сами об этом мечтали — прокатиться на Камаро, а потом получить на заднем сиденье ещё одну порцию удовольствия от её владельца. — Ты ж у нас нынче предмет грёз всех старшеклассниц нашей школы, — напомнил Стив. — Зависть — постыдное чувство, Харрингтон. Я не виноват, что это, — Билли обвёл своё лицо рукой, — нравится женскому населению Хоукинса гораздо больше, чем твоя смазливая мордашка. Надо уметь проигрывать с достоинством, Стиви-бой. Билли лениво затянулся: — Но вернёмся к делу. Так кого я, по-твоему, завалил? Перечисли. — Чего? — Кого я трахал в этом городе? — Ну, ты… — растерялся Стив, он и правда не мог припомнить какую-то конкретную победу Харгроува, — девчонки… Повисла долгая пауза. — Вот именно, — отрезал Билли. — То, что они обсуждают мою задницу, угадывают размер члена и готовы снимать с себя трусики, стоит мне им улыбнуться, не значит, что я этим пользуюсь. И что мне это на самом деле нравится. — Так тебе не нравится? — А тебе бы хотелось, чтобы тебя оценивали, как кусок мяса? Билли неторопливо затянулся и жёлто-красный огонёк сигареты вспыхнул в полутьме. — Впрочем… — стряхнул он пепел в сторону, — это работает, а я не тот, кто отказывается от методов, которые действуют. Хотят считать меня бабником — да на здоровье. Плохая репутация — тоже репутация. А ведь в словах Харгроува действительно было здравое зерно! Это посетившее Стива откровение заставило его по-новому взглянуть на своего когда-то соперника и врага: — Чёрт… ты прав. Что совершенно не впечатлило Билли: — Иди в жопу, Харрингтон. Мне твоё признание нахер не сдалось. Стив еле подавил тяжёлый вздох — сам виноват, это же Харгроув, а не кто-нибудь ещё: — Мда, поторопился я по ходу с выводами… — А ты думал я тут от счастья разрыдаюсь, когда ты поймёшь, что у меня в башке не одна извилина и та под баскетбол заточена? — поднял Харгроув брови, пока зажимал зубами сигарету. — Имей мозги видеть дальше, чем то, что тебе подсовывают. — Так ты хочешь, чтоб тебя недооценивали? — Ну, переоценённым как ты я точно не хочу быть. — Ой, сам иди в жопу, — бросил Стив, но беззлобно. — Это приглашение? — и когда Стив оторопело замер, переваривая услышанное, Билли скабрезно ухмыльнулся: — Калифорнийский юмор, принцесса, не напрягайся. Билли устало выдохнул, вновь приложился к бутылке и посмотрел на Стива почти удручённо: — Чё вы все тут такие зажатые, господи? Стив в этот момент почувствовал себя каким-то деревенщиной: — Неправда. — А вот и да. Ханжество повсюду и все типа блюдут приличия, но коснись чего — та спит с соседом, этот трахает жену друга, а через одну школьница готова отсосать тебе после уроков за ближайшим поворотом в лес. Рука Билли с серебряным кольцом на пальце крутнула горлышко бутылки. — Зато при виде целующихся парней тут же прибегут горожане с вилами и факелами. — А это тут при чём? — Да ни при чём, — бросил Харгроув беспечно. — Просто показывает уровень гибкости мышления. Стив предположил не вполне уверенно: — Как я понимаю, в Калифорнии такое на каждом шагу. — Не на каждом. Но там люди гораздо свободней. — Ясно, почему тебе тут так не нравится. Стив взял паузу, опустив взгляд куда-то в пол, свёл к переносице брови, явно о чём-то размышляя, а потом вдруг выдал: — Слушай, а зачем ты мне всё это говоришь? Почему так откровенен? Харгроув сделал последнюю затяжку, потушил сигарету и посмотрел на Стива так, будто приходится объяснять ему совершенно очевидные вещи: — Харрингтон, в отличие от других, сам себя ты явно недооцениваешь. Ты из всех здесь самый близкий к адекватности и по ходу единственный, с кем я в принципе могу говорить. Стив сам удивился, насколько этот комплимент Билли по приятному задел его. — Ну, на целующихся парней я бы с вилами точно не побежал. — Плюс в карму, амиго, — Билли изобразил свой любимый сёрферский жест. А после произнёс слегка отстранённо: — Не понимаю, отчего народ так парит эта тема? Если кому-то такое приятно, то какая нахрен разница? Стив фыркнул: — Будто бы ты поцеловал парня… — Почему нет? Прямота ответа не просто обезоружила Стива — она полностью выбила почву у него из-под ног. Он застыл, во все глаза смотря на сидящего напротив Харгроува, открыл рот, собираясь что-то сказать, потом снова его закрыл, и в итоге выдал нечто очень неуверенное: — А… ты… то есть, если ты… — Господи ты гребаный боже, не заставляй меня снова разочаровываться в тебе, Харрингтон! — закатил глаза Билли. — Ну вот почему все так любят чуть что клеить ярлыки людям — педик, лесбуха, задрот, псих… Люди — нечто бо́льшее, чем их наклонности или сексуальные предпочтения. Билли качнул бутылку в одну, потом в другую сторону: — Ты просто либо можешь что-то делать, либо не можешь. И только ты сам знаешь, каковы твои границы. И устанавливаешь для себя их тоже ты. Он посмотрел на Стива прямо и очень спокойно: — Так что возвращаясь к теме — да, я бы мог поцеловать парня. — Потому что… Спрашивать было чревато, но Стив решился: — Ты так уже делал? — Нет, не делал. — Тогда… — Стив был ошарашен. — На спор?.. Ты в этом деле безбашенный, я в курсе. — Стив сразу вспомнил самую первую вечеринку, на которой увидел Билли и на которой тот побил его рекорд по распитию пива вверх тормашками. Билли задумался ненадолго, а потом кивнул: — Да, можно сказать, что из вызова, но это скорее вопрос расширения собственных границ. — Ты серьёзно? — глаза Стива невольно округлились. — Почему нет? — Блин… трогать другого мужика… — Тебя удивит, если я скажу, что в итоге предпочёл бы иметь дело не с тем, что между ног, а с тем, что здесь? — Билли указал пальцем на свою голову. Мысль была глупой, шальной, абсолютно дурацкой и это всё ни в какие ворота не лезло… — И ты бы поцеловал даже… — Стив запнулся, ужасаясь моменту, в котором его рот произнёс слова быстрее, чем мозг это обдумал. Билли вскинул брови — теперь была его очередь выглядеть удивлённым — а потом расплылся в коварной, не предвещавшей ничего хорошего улыбке: — Тебя? И от того, как он посмотрел на Харрингтона, у того поползли мурашки. — Стиви-бой, мой заклятый друг, в вопросе расширения моих границ нет исключений. Стив сглотнул, поняв, что Билли не шутит. — Вопрос в другом — готов ли к такому ты? Билли отставил бутылку и посмотрел на Стива убийственно серьёзно, пока тот с ужасающей ясностью понимал — нет, он абсолютно к такому не готов. Или?.. Время будто замерло, стало на паузу, звенело натянутой струной в воцарившейся тишине и только громкое девчачье yoo-hoo! во дворе в тот момент, когда заиграл мегапопулярный хит Eurythmics, вернуло Стива в реальность. — Ты… и впрямь бы это сделал? — Мы сделали, — отчеканил Билли. — Интрига тут только в том, струсит ли наш Король Стив — если он, конечно, всё ещё король. — Не бери меня на слабо, — сказал Харрингтон вполне твёрдо, хотя сердце сбилось с ритма. — Так что, не хочешь попробовать?.. Пасуешь?.. Стив не был пьян, но чувствовал себя пьяным — голова кружилась, в мыслях царила пустота, а конечности стали будто ватными. И всё же с остатками стремительно покидающей его уверенности он развёл руки в стороны, опёрся локтями о спинку дивана и приглашающе посмотрел на Билли — он не уступит ему сейчас. Не в этот раз. Харгроув в ответ ухмыльнулся так, что по хребту Стива пробежал холодок. Чёрные рокерские ботинки с агрессивными протекторами мягко ступили по пушистому ковру кабинета, направляясь к Стиву. Он думал, что Билли просто наклонится и быстро сделает дело (он надеялся на это изо всех сил), но тот - уму непостижимо! — очень медленно оседлал Стива. — Охренеть, Харгроув!.. Стива словно пнули в живот, и он подавился собственным дыханием. — Что за радость играть по мелочи? — протянул Билли, продавливая коленями диван подле его бёдер и расплываясь в вызывающей улыбке. — Если уж жать на газ, то до упора. И Стиву в этот момент подумалось, что Харгроув действительно напоминал свой Камаро — хищный, дерзкий, с рокочущим внутри напряжением, готовый тотчас сорваться с места и посшибать всё на своём пути - однако, когда он наклонился к Стиву и накрыл его губы своими… Это было мягко, тепло. И откровенно приятно, несмотря на вкус виски и табака, который Билли оставил на губах Стива, когда разорвал поцелуй. Стива словно под воду окунули и разом вытащили. Правда, чувствовал он себя будто всё ещё под водой — пространство вокруг казалось каким-то гулким, звуки стёрлись и повторяющийся раза за разом мотив в сопровождении вокала Энни Леннокс звучал где-то очень далеко и размыто. — В принципе, то же что и с девчонкой, — Стив попытался проговорить это твёрдо, но в конце голос сбился, подвёл. Харгроув посмотрел на него с едва заметной ухмылкой, снисходительно. А потом произнёс с отвратительным предвкушением: — Давай повысим ставки. Сердце Стива сделало кульбит, а потом взмыло куда-то в горло, когда Билли отстранился, взялся за край своей майки и разом снял её, оставшись в одних джинсах. Стив застыл, глядя на открывшееся ему зрелище: загорелая кожа, линии мышц на животе и боках, литое тело, будто выточенное из дерева… — Можешь потрогать, амиго — на сто процентов сделано в Калифорнии, — проговорил Билли без капли стеснения. — Другой такой возможности не представится. …Sweet dreams are made of this кричали где-то у бассейна девчонки под риф синтезатора и звучали очень убедительно… В этот момент Стив осознал, что за всё это время даже не пошевелился, по-прежнему обнимая спинку дивана руками, а на самом деле вцепившись в неё. Разжать пальцы было тяжело, будто этот чёртов диван был последним оплотом здравомыслия посреди того безумия, которое они с Харгроувом творили, однако Стив сделал это. Немного скованно он положил руки на бока Билли — и те тут же отдёрнулись, будто обжёгшись о голую кожу. Это заставило Билли хмыкнуть, но во взгляде, который он послал Стиву, было явное приглашение, и Стив воспользовался им — уже поздно играть в недотрогу и искать пути отступления — так что его руки снова оказались на талии Билли. Было боязно — да что там, до жути страшно! — но Стив преодолел себя и сначала очень робко, а потом уже уверенней огладил большими пальцами полосы косых мышц, выделяющихся на боках Билли. Тому это явно понравилось, он одобрительно рыкнул, и тогда Стив осмелел: пальцы поползли дальше на спину, вдоль линии жёсткой ткани, немного скользнули за оттопыренный пояс джинс и когда Стив почувствовал полосу белья, подались назад — но потом всё же двинулись дальше, накрывая прогиб бёдер. Охренеть, задница у Харгроува и впрямь была что надо. — Господи, сколько же ты качаешься… — Тебе и не снилось, Стиви-бой, — выпрямился Билли, беззастенчиво демонстрируя себя. — No pain, no gain. Зато ты вполне можешь оценить результат. — Чёрт, ты… Стив замолчал, потому что говорить такое — ну полный же бред. — Я что?.. Стив сомневался бесконечно долго, а потом с крайней осторожностью протянул руку, коснулся плеча Билли и повёл ею вниз — по ключице, груди и продольной полосе пресса, идущей вдоль живота до самого пояса джинс. — Ну, ты типа… красивый. Билли рассмеялся в ответ громко, подначивая: — Твоё восхитительное красноречие, Харрингтон, заставляет меня буквально терять голову. А потом вдруг посерьёзнел, завладел ладонями Стива и положил их себе на живот чуть ниже груди. Его голос перешёл на шёпот: — Не смущайся так, Белоснежка. Это нормально — получать удовольствие от вида красивого тела… Красота на то и создана, чтобы ею можно было любоваться. Стив и впрямь любовался — завис, созерцая движения мускулов, влажную кожу, то, как сокращался пресс Билли в такт его дыханию — а оттаял только тогда, когда Билли направил его ладони выше, заставив накрыть ими свои грудные мышцы. — Если что, мне так нравится, — уточнил он, подмигивая и убирая руки, предоставляя Стиву полную свободу. У Стива, по ходу, конкретно поехала крыша, раз он ею воспользовался. Грудь Билли была литой, очень твёрдой — полной противоположностью тем девчачьим округлостям, с которыми Стив имел дело ранее. Ощущения были странные, необычные, но постепенно он привык и к твёрдости чужого тела и к его непривычной жёсткости. Он осторожно пошевелился, сдвинул пальцы немного выше, а потом неторопливо огладил загорелую кожу. В этот момент Стив почувствовал, как сократились под ней мышцы — кажется, Харгроуву действительно такое нравилось. И раз уж сегодня день открытий и безрассудных поступков, то почему бы не зайти дальше? Он же сам вот только что мечтал быть беспечным, не думать о последствиях, отключить голову… Другой такой возможности не представится… И Стив сделал свой выбор. Он осмелел, повёл дальше руками. Харгроув весь был крепким, твёрдым, поджарым. Его тело и впрямь было результатом тяжёлой работы, и он действительно имел право собой гордиться — его уверенность в себе была основана не на пустом. Даже Стиву — парню! — он казался красавчиком, что уж говорить о девчонках, которые от светлых сёрферских кудрей и упругой задницы теряли голову. Ко всему в Билли было ещё кое-что, помимо внешности — искра, заряд, запал. Нечто взрывоопасное, и оттого безумно притягательное — а кому не нравится играть с огнём?.. И Стив вдруг очень чётко понял для себя, что да — нравится. И потому последующее показалось ему не таким уж сумасшествием. Когда Стив коснулся губами загорелой кожи, Билли едва слышно ахнул, но этого вздоха было достаточно, чтобы вдохновить Стива на новые свершения: он огладил мускулистую грудь, прошёлся пальцами по напряжёнными соскам, а потом заменил пальцы ртом — и тут Билли будто прошибло током. Он выгнулся, похабно ругнулся, смешивая выдох с протяжным стоном, и насел на Стива всем весом, придавливая к дивану. — Твою ж мать… — вырвалось у Харгроува. Его голос показался Стиву голодным, сиплым — и это почему-то дико заводило. Стив вновь прильнул к солоноватой от пота коже, но в этот раз провёл по ней не губами, а языком, оставляя за собой влажную дорожку. Горловой рык Харгроува был показателем, что Стив действует верно, но в этот момент он… — чёрт! — он сам чувствовал удовольствие. Ему нравилось то, что он делал и как ощущал себя при этом — лёгким, свободным. Будто ничто на свете его больше не сдерживает и удержать не может… Когда Стив в последний раз прошёлся языком по телу Билли и отстранился, чтобы посмотреть тому в глаза, он увидел в них тот самый огонь — с которым играть опасно. Харгроув протянул низко, со сдерживаемой агрессией: — Харрингтон, да ты, оказывается, полон скрытых талантов! Высший, сука, балл за старания! Стива тряхануло от того, как смотрел на него Билли — вязко, хищно, с готовностью обладания. Сам воздух будто загустел между ними, был полон того самого электричества, что возникает в преддверии бури, и его искры кололи кожу, забирались глубже — вспыхивали, бежали по венам весте с кровью, скручивались внизу живота в тугой горячий водоворот и напалмом поджигали само нутро… Да нахуй всё! Если уж катиться в ад, то на всех парах. Стив поднял руку, обхватил ею затылок Билли, зарылся пятернёй в кудри, а потом скользнул ниже, обхватывая сзади шею. Надавил на неё, заставил Билли наклониться к нему, но при этом и сам подался навстречу, а когда их губы встретились… Стив раньше столько раз смотрел на этот язык, и его так бесили все эти вызывающие штуки, которые Билли им вытворял, но прямо здесь и сейчас он ловил чистый кайф оттого, что пробовал его, впускал в себя, ощущал его горечь и терпкость — дымный вкус алкоголя и табака, которым был будто пропитан Билли. Харгроув был сверху, так что ему проще было управлять, контролировать — и он так и делал. Опираясь руками о спинку дивана по обеим сторонам от Стива, он не трогал его, не удерживал, и в то же время был бесспорным лидером в том, что сейчас происходило между ними — как они касались друг друга, насколько интенсивно, как тесно прижимались их губы и сплетались их языки. Они целовались горячечно, глубоко, жадно. Ощущая в себе абсолютную, дикую свободу — настоящую эйфорию, отрыв от реальности… Билли отстранился, чтобы вдохнуть — воздух в его лёгких будто закончился — и тогда Стив в каком-то инстинктивном позыве подался к качнувшемуся на цепочке медальону и поймал его зубами, удерживая таким образом Билли подле себя. Стиву было мало, всего этого было мало, он хотел больше… — Твою мать, Харгроув… — прохрипел он. — Это всё так дохуя неправильно… Он должен был, обязан был это сказать. Хоть как-то оправдать то, что происходило между ними. — Ага — ты, я… мы, — выделил Билли и посмотрел на Стива так, что его кадык судорожно дёрнулся. — Дохуя неправильно. И снова вовлёк его в поцелуй, от которого у Стива сердце танцевало джигу, а между ног буквально полыхало… Он старался не думать о том, что чувствовал это с парнем. С Билли. Но он определённо не мог отрицать, что чувствовал. Всё равно, что пытаться игнорировать возбуждение от опасности, жёсткой контактной игры, от адреналина… Это как с быстрой ездой — то же самое, что гнать на полном ходу Камаро, ощущая его ревущую силу. В Билли тоже это было — сила. Энергия, что плескалась через край. Отсутствие потолка, предела, никаких лимитов — лишь бесконечность, раскинувшаяся сейчас и над Стивом, целая грёбаная Вселенная… Окутавшее их удовольствие первым разорвал Билли — с явным усилием он отстранился, упираясь рукой в плечо Стива, медленно выдохнул, и снова глубоко вдохнул, пытаясь привести себя в норму. Впрочем, развеять звенящее напряжение между ними было не так-то просто — его подрагивающие нити тянулись обратно, вновь сплетались, слишком крепко опутывали и в один миг прекратить всё это, начать контролировать, казалось практически невозможным. Слишком далеко всё зашло — настолько, что Стив и предположить не мог. И будто всего этого было мало — у него в данный момент стояло так, что больно. — Блядь… — вырвалось у него стыдливо, когда Билли обнаружил это. — Расслабься, Харрингтон. Это ничего не значит, — протянул Харгроув, лениво потягиваясь и совсем не смущаясь собственного возбуждения. — Это всего лишь физиология. А потом глумливо добавил: — И моё охуительное очарование. Чувствуя, как тянет в потяжелевшем паху, Стив произнёс яростно, с придыханием: — Ну ты и скотина, Харгроув! — Прибереги своё искреннее восхищение моей персоной на другой случай. Билли подмигнул ему, своим любимым вызывающим жестом провёл языком по кромке зубов, а потом подался назад, пятернёй убирая со лба кудрявые волосы и свысока наблюдая за Стивом, руки которого всё ещё сжимали джинсы на его бёдрах. — Не парься так, серьёзно, — протянул Билли, но в противовес словам тон его был дразнящим. — Я, конечно, был бы польщён фактом сотрясения основ твоей мужественности моим животным магнетизмом, но… мы же, считай, подростки. И просто экспериментируем. Ага, просто экспериментируют… только Стиву отчего-то в этот момент подумалось, что было бы, зайди они дальше. Например, если бы на них сейчас не было одежды. И Билли сидел бы на нём кожа к коже… — Но ты только представь, как было бы забавно, если бы сюда сейчас вошли, — произнёс Билли с явной провокацией, ещё крепче обхватывая коленями бёдра Стива и во всю ухмыляясь, как злокозненный Чеширский кот. — Нам был бы полный пиздец, — констатировал Стив. — Ага — вилы, факелы… Харгроув, сволочь этакая, не умел останавливаться — с абсолютно невинным видом он приподнялся, освобождая Стива от своего веса, невозмутимо поправил свой стояк, и выдал, стоя на коленях и сверху разглядывая обращённое к нему лицо Харрингтона, полное противоречивых эмоций: — Кто бы мог предположить, что такое случится? И тут же ввернул с томными нотками: — Но признайся — тебе понравилось, Стиви-бой? Билли понизил голос и доверительно добавил, перейдя на шёпот: — Мне вот понравилось. Он опустил руку — туда, где недавно соединялись их тела — и беззастенчиво накрыл ею вздыбившуюся ширинку Стива: — И тебе тоже. Билли всё не убирал руку, держал крепко, смотрел Стиву прямо в глаза, и постепенно выражение его лица менялось. Легкомысленность и бравада исчезли, дерзкая ухмылка растворилась, а смешливые искры в глазах сменились холодом стали. Беспечный Билли схлынул, будто его и не было, и вместо него перед Стивом сейчас был другой — тот самый, с которым предпочитали не связываться. Именно он произнёс очень тихо, по ледяному спокойно: — Решишь считать меня после этого педиком, извращенцем — валяй. Как угодно меня называй, дело твоё. Я-то себя знаю. И делаю то, что хочу, что сам выбрал. Потому, что в свои восемнадцать отчего-то вполне догоняю, насколько коротка жизнь. И она одна, Стиви-бой, другой не выдадут. Так что я возьму от неё всё, что мне причитается и потрачу так, как считаю нужным. — Рука сжалась сильнее и Билли, совсем не метафорически, крепко взял Стива за яйца. — Если тебя такое смущает — твои проблемы. Разберись с этим сам. Но на будущее: с чувством вины и душевными метаниями — это не ко мне. Билли сделал паузу — наверно, чтобы до Стива лучше дошло — а потом добавил: — Я ясно выразился? Предельно ясно — впрочем, Стив и не ожидал от него другого. Он смотрел снизу-вверх на Билли с этими его светлыми кудряшками, чувственно изогнутыми губами и длинными ресницами, совсем как у девчонки (и для кого-то это выглядело так мило, так очаровательно, обезоруживающе мягко), и понимал, насколько же этот образ обманчив, хотя большинство пленялось именно им. И в то же время очень чётко осознавал, насколько его самого привлекает другая сторона Билли — та, что обнажилась перед ним сейчас. У Стива тоже такая была — она просыпалась в нём, когда в крови пел адреналин… Он решил, что настало время познакомить Билли с ней поближе. Стив тихо выговорил: — И кто-то только что затирал мне, что считает меня не совсем пропащим. Его руки демонстративно, очень медленно легли на спинку дивана, опираясь о неё локтями. — Харгроув, ты уж будь последователен — не равняй меня с остальными — а то как-то прям обидно даже. Или ты думаешь, что я, как трусливая сучка, так легко пойду на попятный? — В голосе Стива появился ранее незнакомый оттенок металла. — Я не трепетная школьница, которая, сняв на заднем сиденье трусики, передумала отдавать тебе самое сокровенное, не те прихвостни, что стайкой вьются за тобой, и не очарованные тобой мамаши, полные грёз любовных романов, которые они втайне от своих муженьков читают. Рука Билли всё ещё лежала на ширинке Стива и он опустил на неё взгляд, оглядел спокойно, внимательно, а потом вновь поднял его на Билли: — Все они не видят тебя и не хотят видеть. — А ты, значит, видишь. Голос Харгроува был на удивление напряжённым. — Да, — просто ответил Стив. И добавил: — Ты — тот, кто ты есть и кем не боишься быть. — Стив сказал это и сам удивился, заслышав в своём голосе нотки зависти. — Ты Билли Харгроув — задира, бунтарь, вечная заноза в моей заднице и чёртов вор, укравший у меня мой титул. Но знаешь - именно тебе я отдал бы его по праву. Если кто его и заслуживает, так это ты. Стив усмехнулся одним уголком губ и хитро подмигнул Харгроуву: — Так кто кого тут недооценивает?.. Что ж — эффект, которого Стив добивался, был достигнут. Эта его тирада определённо произвела на Билли впечатление — он замер, буквально завис, в нём читалось приятное удивление. Какое-то время он смотрел на Стива, сохраняя контакт между ними, а потом отпустил. Неторопливо оттолкнулся, встал. Подхватив лежащую неподалёку майку, Харгроув вновь надел её, и уже после потянулся за рубашкой, чтобы достать оттуда очередную сигарету, привычно сунуть в рот. Вновь щёлкнула зажигалка, в полумраке загорелась огненно-жёлтая точка и тут же потухла, когда Билли выпустил сизый дым в пространство комнаты. — А ты ничё так, Харрингтон, — выдал Билли. — Может, мы и подружимся. На что Стив бросил: — В твоих мечтах, жеребец. Тот хохотнул и, забрав бутыль с виски, отправился к выходу. — Ещё увидимся, амиго! — отсалютовал он двумя пальцами с зажатой между ними сигаретой, прежде чем скрыться за распахнутой тяжёлой дверью. Стив проводил его глазами, а потом — когда убедился, что тот окончательно скрылся — с тяжким стоном откинулся головой на диван, бессильно стукнувшись о мягкую спинку затылком… Уж чего он ни за что не хотел бы от Билли Харгроува — так это дружбы. ***