silent cry

сталкиваясь губами, смешивая вкус виски и колы, чонсон мозгом понимает, что это все ничто иное, как безмолвная месть, но для чонвона он готов содрать кожу, сломать каждую косточку тела, принять удар и отдать все полностью. у яна по щекам текут слезы, пока он целует слишком агрессивно и настойчиво, чужие губы зубами превращая в месиво, а джей большими пальцами заботливо растирает лишнюю влагу на любимом лице, позволяя сломать себя окончательно, только бы чонвону стало лучше, только бы чонвон забылся. о себе он позаботится как-нибудь потом, возможно, завтра, если младший пьяным снова не появится на пороге его квартиры. ян наваливается всем телом, чонсон встречается спиной с торшером в гостиной, рукой случайно задевает мамину вазу, которая ожидаемо разбивается в дребезги, но никто на это не обращает внимание. пак руками обнимает за талию, помогает держаться на дрожащих ногах; по памяти пытается добраться к дивану, который находится в другом конце комнаты; губами незамедлительно отвечает на грубые поцелуи, позволяет чужому настырному языку доминировать, задавать темп и хозяйничать у себя во рту. чонвон продолжает пальцами больно сжимать его плечи, пьяным мозгом представляя на месте друга своего бывшего, об измене которого он узнал месяц назад, и пытается отдать ему всю свою боль, сломать и растоптать. жгучие чувства ненависти и обиды бушуют внутри него, пьяный рассудок отключая окончательно. они разрывают длительный поцелуй всего на мгновенье, чтобы вдохнуть в легкие побольше необходимого кислорода, чтобы пак удобно сел на мягком диване, за руку утягивая младшего к себе, заставляя его оседлать подкаченные бедра. чонвон дрожит всем телом, пытается рассмотреть сквозь мутную пелену перед глазами лицо напротив, ладони кладя на чужую грудь. у чонсона от этой картины что-то щемит внутри. младший сейчас пьян до беспамятства, мелко дрожит, рвано дышит и выглядит как побитый котенок, выброшенный на улицу недобросовестными хозяевами. его хочется успокоить, согреть и укутать в плюшевый плед, всю ночь напролет обнимая. но чонвону сейчас нужно совсем не это, и джей все прекрасно понимает. младший соображает туго, до него не сразу доходит, как он снова оказался в квартире лучшего друга и что напротив никто иной, как пак чонсон, а не его бывший. он снова оказался здесь, рядом с человеком, который, казалось, может залечить все раны, но которого не хотелось утягивать в топкий омут боли. тяжелый вздох срывается с его обветренных губ, ян роняет опустевшую в миг голову на чужое плечо, шелковыми волосами щекоча чонсоново лицо. - нам необязательно снова обсуждать произошедшее, - шепчет пак, еле ощутимо обнимая одной рукой. – чонвон, в алкоголе ты не найдешь спасение. в ответ не следует и пары слов. абсолютно неуютная тишина дополнительным грузом ложится на плечи каждого, но никто не находит подходящих слов. пора уже заканчивать. пора уже отпускать и забывать, перелистывать страницу и начинать жизнь с чистого листа, без когда-то дорогого человека. чонвон винит себя каждый раз, когда непослушные из-за алкоголя ноги заносят его по изученному на память адресу; ненавидит то, что, пойдя на поводу собственных чувств, он сделал то, что, очевидно, разрушило их с чонсоном длительную и крепкую дружбу; ненавидит за то, что напиваться стал не только из-за измены, но еще и из-за непонятных чувств, дико колотящегося сердца и вспотевших ладоней, когда он оказывался рядом с джеем. поднять голову, чтобы встретиться со взглядом темных глаз, даже для пьяного чонвона кажется чем-то непосильным. он так боится увидеть в родных глазах даже тень разочарования или же осуждения. ян каждый раз избегал лишних взглядов, разговоров, и старшему всего единожды удалось разговорить его, чтобы узнать о причинах и произошедшем ранее. после чонвон только заявлялся к нему домой без приглашения, пак впускал его в теплоту квартиры и без лишних расспросов, видя состояние друга, позволял целовать себя так, как хочется. джей не заслуживает такого отношения к себе, а чонвон не заслуживает джея. большая теплая ладонь поглаживает вдоль позвоночника, дарит необходимое успокоение, чувство защищенности, но ян чувствует себя последним подонком, которому хватает совести, чтобы так обращаться со своим лучшим другом, с человеком, который своими словами и действиями говорил «ты можешь мне доверять». во рту пересыхает, от выпитого алкоголя остается только кисловатое послевкусие, опустевшая голова и ватные ноги. чонвону безумно хочется уйти. хочется больше не возвращаться и не портить чужую жизнь. - посмотри на меня, - слишком нежно, как для человека, которым так бесстыдно пользуются, просит пак, пальцами второй руки коснувшись чувствительного места за ушком. ян послушно поднимает голову, но контакта глаз избегает. бегает пугливым взглядом по лицу напротив, дольше положенного останавливаясь на губах, которые местами слабо кровоточили из-за множества укусов. - прости, - на грани слышимости шепчет младший. он невесомо прикасается большим пальцем к чонсоновой нижней губе, под подушечкой пальца ощущая всю ее мягкость и сглатывает, не в силах оторвать взгляд. – н-наверное… будет лучше, если я уйду. он делает слабую попытку подняться с чонсоновых бедер, но пак ощутимо давит ладонью, которая минутой ранее поглаживала в области лопатки, на поясницу. разомлевший чонвон не в силах удержать равновесие, валится грудью вперед, прижимаясь так близко, что их губы находятся в ничтожно смешном расстоянии друг от друга. ян неосознанно облизывает губы, когда его взгляд снова падает на такие полюбившиеся сладкие чонсоновы губы. и это не остается незамеченным. - слишком поздно идти на поводу у резко проснувшейся совести, - несмотря на колкий смысл фразы, интонация старшего абсолютно не меняется. он говорит все так же нежно, до невыносимо приятных мурашек по всему телу. чонвон уверен, что он не тот, кто должен купаться в чужой нежности и ласке. он всего этого элементарно не заслуживает. но джей уже не в силах выдерживать эту затянувшуюся паузу, поэтому, пользуясь моментом, льнет к приоткрытым губам напротив, нетерпеливо увлекая младшего в мягкий поцелуй. ян вздрагивает и широко открывает и без того большие глаза от неожиданности. он медлит несколько секунд, позволяя ощущениям спутать и без того небольшой объем тревожных мыслей, а затем отвечает послушней и ласковей, с упоением прикрывая глаза, и виновато кончиком языка зализывает ранки на чонсоновых губах. младший стискивает в руках синтетическую ткань чужой домашней футболки, неосознанно легко покачивает бедрами, прижимаясь всем телом. у чонсона сильное тело, под ладонями чувствуется, как перекатываются мышцы, натянутые медовой кожей, чонвона от этого ведет сильнее, чем от выпитого алкоголя. чужая кожа мягкая и горячая, хочется снова попробовать ее на вкус и оставить свои бордово-фиолетовые говорящие о многом метки, но ян себе такой роскоши позволить не может. в конце концов, они лучшие друзья, а все происходящее не больше, чем ошибка. чонвон издает первый приглушенный стон, когда джей ладонями спускается ниже, снова надавливая на поясницу, а затем шлепает по мягким половинкам, прекрасно зная о небольших слабостях яна. мягкие поцелуи постепенно становятся глубже и горячее. чонсон, утягивая в свой рот чужой язык, посасывает его, слабо приоткрывая глаза, чтобы увидеть чистое наслаждение на чонвоном лице. он углубляет поцелуй, не давая попытки отстраниться и на мгновенье, языком вылизывает чужой рот, кончиком рисуя на небе незамысловатые узоры, а младший только и может, что хныкать в чонсонов рот, не находя идеального места для своих рук. чонвон касается везде, куда дотягиваются его пальцы. он аккуратно обстриженными ноготками еле ощутимо царапает заднюю часть длинной шеи, пятерню запускает в жесткие высветленные волосы и без остановки виляет бедрами, всем телом ощущая напряжение второго. чонсоновы ладони сильно сжимают чонвонов зад, срывая все предохранители, и когда младший выстанывает между поцелуями сладкое «еще», старший окончательно теряет контроль. джей валит его спиной на диван, сразу же нависая сверху и продолжая целовать требовательно и голодно, будто от этого зависит его жизнь. ян комкает в ладонях чужую футболку где-то на спине, не успевает отвечать на нескончаемый поток поцелуев и чувствует, как легкие от недостатка воздуха адски горят. он пытается спастись, когда получается заставить старшего снять футболку. жадно хватая воздух ртом, чонвон позволяет раздеть и себя, взглядом буквально съедая тело напротив. у чонсона заметна линия пресса, подкаченная грудь с манящими нежно розовыми бусинками сосков, и ян будет сожалеть до конца своей жизни, если не пойдет на поводу у своих дурных желаний. пока джей отвлекается на поиски смазки и презервативов, которые всегда хранил в тумбочке рядом с диваном, этим же выставляя свою красивую грудь на обозрение младшему, тот не теряет времени, руками обнимает чуть ниже лопаток и с трудом приподнимается. сначала он влажным языком облизывает правый сосок, срывая с губ не ожидавшего старшего судорожный вздох. - ты чего удумал? – неловко прочистив горло, спрашивает чонсон. но ян решает не отвечать, полностью отдаваясь своему занятию. в то время, как его руки ласково поглаживают напряженную спину, его язык продолжает облизывать розовый сосок, на языке перекатывая маленькую горошинку и несильно прикусывая ее. чонвон впервые ощущает под руками дрожь в чужом теле, и это для него лучшая реакция. на груди кожа мягче, чем он мог себе представить, а еще у нее еле ощутимый вкус арбузного геля для душа. младший стыдливо сводит коленки от внезапно сильной волны возбуждения, которая отдалась пульсацией в промежности, а пак забывает, что он делал вообще, впервые позволяя кому-то подобное. - ты вкусный, - конечная. джей резко оказывается на своем прежнем месте, а младший только расстроенно хнычет, он ведь только вошел во вкус. худые ноги послушно раздвигаются, как только пак постукивает по одной из коленок. чонвон ярко краснеет, когда до его пьяного мозга доходит, что он лежит абсолютно голым. он пытается спрятать красное лицо в собственном предплечье, но джей ласково окольцовывает пальцами его запястье и отводит несопротивляющуюся руку от лица. - я хочу видеть тебя. - х-хорошо. под чужими чувствительными прикосновениями, чонвон ощущает, как плавится его кожа, а еще как волна необъятного сожаления накрывает его с головой. на глаза выступают непрошенные слезы, он пытается смахнуть их как можно незаметнее и спихивает все на алкоголь, но ноющее чувство неправильности засело где-то в груди, шепча ему в уши о том, какой он мудак. но джей смотрит с такой нескрываемой преданностью и любовью, что хочется не просто плакать, хочется рыдать во весь голос, на коленях вымаливая себе прощение. следующий поцелуй, который чонсон дарит младшему, будто возвращает его в реальность, в которой в данный момент не существует ничего, кроме их двоих и их общего желания. поцелуи смазанные, влажные, чонсон так соблазнительно крышесносно сидит между его разведенных ног, что ян позволяет томному вздоху сорваться с уст, утонув в новом поцелуе. баночка лубриканта с характерным звуком открывается, ян не обращает на нее внимание, губами уже спускаясь от губ ниже, только облизывая языком шею, не позволяя себе укусить. пак выдавливает небольшое количество смазки себе на пальцы, согревает ее, а затем немного отстраняется, переваливая вес тела на свободную руку возле головы младшего. они смотрят в глаза друг друга недолго, но с разной целью. пак пытается отыскать в них немое согласие, а чонвон видит плескающую любовь на дне чужой радужки и ненавидит себя вдвое сильнее. но все-таки он мелко кивает, призывая к действиям. указательный палец сначала размазывает смазку по дырочке, не решаясь проникнуть и на фалангу, а затем ян поворачивает голову и трепетно целует запястье рядом со своим лицом. джей чувствует, как осколки собираются воедино. он аккуратно, чертовски медленно проникает фалангой указательного пальца в горячее нутро парня. они одновременно стонут в голос, встречаясь не только взглядами, но и улыбками. - пожалуйста, не тяни. чонсон кивает, а затем целует, толкая указательный палец до костяшек. ян вздрагивает от чувства наполненности и призывно виляет бедрами, без слов прося большего. джей целует уголки губ, подбородок, спускается ниже и средний палец медленно проталкивает к указательному. эластичные горячие стеночки приятно обволакивают его пальцы, а младший слишком соблазнительно откидывает голову, предоставляя больше пространства для поцелуев. пак знает, как слаб чонвон перед поцелуями в шею, поэтому пытается не оставить без внимания и сантиметр кожи, в отличии от яна позволяя себе местами покусывать молочную кожу. два пальца уже полностью в чонвоне, и он дает время привыкнуть, но младший бурчит, ногтями впиваясь в кожу плеч. чонсон разводит пальцы на манер ножниц, разглаживая тугие стенки, затем выходит на половину и резко толкается обратно, случайно задевая чувствительную точку. чонвона буквально подкидывает на кровати, и он давится стоном, повторяя, как в бреду, «еще, еще, еще». довольная улыбка расцветает на чонсоновом лице, он решает больше не тянуть. проталкивает третий палец, небольшой дискомфорт компенсирует горячими поцелуями, пошлыми словечками, произнесенными в самое ушко. ян теряет связь с реальностью от всего вместе, взгляд его темных глаз мутный, а щеки окрашены малиновым румянцем. дышать безумно трудно, будто кто-то положил тяжелый груз на грудную клетку. но чонвон осознанно закидывает свои ноги на чонсона, скрещивая их на его пояснице и притягивая ближе. - т-ты мне очень нужен… - задыхаясь, шепчет. пальцы вытаскиваются со смущающим хлюпом. ян предпочитает игнорировать это. ерзает на диване, снова не знает, куда деть руки, и внимательно следит за тем, как старший разрывает серебряную упаковку презерватива, а затем раскатывает по своему члену, дополнительно размазывая смазку. крупная головка проникает слишком медленно, ян скулит в ожидании, тянется обнять джея, и тот позволяет. крышу сносит от того, как невыносимо горячо и приятно внутри младшего. у чонсона перехватывает дыхание, по ощущениям кто-то со всей дури ударил в солнечное сплетение, вдохнуть невозможно и жалкое количество кислорода. когда он вошел уже на половину, самоконтроль машет на прощание, чонсон толкается жестко во всю длину и губами ловит чужой громкий стон. чонвона всего трясет, с уголков глаз стекают одинокие слезинки. он чувствует, как ломается, как трещины расползаются по всему телу, оголяя внутренности и сошедшее с ума сердце. чонсона так много. он везде. он в мыслях, под кожей, сверху и в буквальном смысле в нем. чонвона кроет, стирает с лица земли. толчки размеренные, несмотря на то, что по стиснутой челюсти старшего понятно, чего ему это стоит. вспотевшая ладошка осторожно касается чонсонового лица, ян улыбается одними уголками губ и шепчет смущенное «можешь не сдерживаться». для джея это зеленый свет. он удобней подхватывает младшего под бедра, несколько меняет угол проникновения и, не жалея чонвоново тело, резкими и быстрыми толчками начинает проникать, смешивая поток стонов с хлюпающими звуками и шлепками тела об тело. ян так красиво и опьяняюще стонет, что джей готов на все, чтобы быть причиной этих прекрасных звуков. он наклоняется к дрожащему младшему, утягивает его в поцелуй и нагло толкается языком в рот. ян отвечает, стонет, руками окольцовывает шею, путает пальцы в волосах и так зажмуривает глаза, что видит звезды. отыскать нужную точку оказывается проще простого. пак подталкивает под его поясницу одну из диванных подушек, а затем свободной рукой обхватывает чонвонов член, который давным-давно требовал к себе внимания. большой палец размазывает по алой головке выступившую природную смазку, ян еле слышно шипит от чувствительности, но охотно ластится ближе. подходя все ближе к грани, чонвон еле успевает прикусить язык, чтобы не болтнуть лишнего, того, что окончательно запутает все. он отдается ощущениям, пытается отдать хоть что-то взамен, пальцами играется с твердыми бусинками сосков, хочет снова облизать их, но сил не хватает даже на то, чтобы ноги обратно закинуть на чонсонову спину. сильная рука стискивает худое бедро, оставляя отпечатки пальцев на коже, а вторая подстраивается под толчки, в том же ритме надрачивая не соображающему младшему. тот уже и стонать не может, только хрипит и просит глубже и сильнее. джей выполняет каждую прихоть. чонвона в таком темпе хватает ненадолго, он откидывает голову, срывает голос очередным громким мелодичным стоном и кончает, пачкая чужие пальцы и свой живот. пак, преследующий свой оргазм, кончает почти сразу, как только носом утыкается тому в шею и между зубов сжимает нежную кожу. от чонвона привычно пахнет молоком и медом, это добивает. старший бессильно валится на чонвона сверху, обнимает и тычется поцелуями во все доступные участки кожи. он своей грудью чувствует, как в чужой груди выплясывает сердце, и горячее частое дыхание опаляет ему ухо. ян уверен, что прикончит себя, как только выйдет за порог этой квартиры, но пока летает в облаках, и заполненный до краев чувствами он только обнимает всеми конечностями джея и пытается отдышаться, негромко хихикая из-за щекочущих поцелуев. рядом с чонсоном так уютно и спокойно. рядом с чонвоном чонсон чувствует себя почти также. только мысли о замене покидают всего на несколько минут, а затем рушат те розовые замки снова. и если чонвону хватит смелости, после всего случившегося за этот месяц, он придет к нему трезвым, и они нормально все обсудят. возможно, они останутся друзьями. но друзьями чонвон больше не хочет быть.