Сын за отца

Прошло уже больше часа, но Дин так и не пришёл в себя. Кровь из раны понемногу остановилась, но это не принесло облегчения, наоборот, с каждой секундой Джарину становилось всё хуже. Его лицо стало почти синим, лишь только на щеках виделся лихорадочный румянец. Глаза он не открывал и вокруг них расплывались фиолетовые пятна. Губы стали совсем бескровными, из них иногда вырывался неясный хрип, разобрать который возможным не представлялось. Кара и Грогу были с ним неотлучно, но все их попытки помочь другу успехом не заканчивались. Мысли о том, чтобы уйти, Кару давно не посещали, сейчас, глядя на бледного и страдающего Дина, она отчаянно молила неведомую и не слишком понятную ей Силу сделать так, что он остался в живых. Ей было даже неважно теперь любит ли её мандалорец и останется ли с ней, пускай только будет жив и Кара примет тогда любое его решение, даже самое тяжёлое для неё. И при этом сама делала то, что считала нужным. Но, что она могла в таких условиях? Только менять повязку, при этом смазывая рану тем, что было в аптечке и протирать спиртом пылающий лоб Дина, температура у которого стремительно повышалась. Она укрыла его обоими одеялами, но тот всё равно дрожал, как в лихорадке, долго это но могло продолжаться и рано, или поздно, чаша весов склонится в одну из сторон, не самую лучшую, об этом говорили все обстоятельства. Но если Кара старалась держаться и верить в лучшее, даже когда надежд на это было немного, то для Грогу нежданное несчастье с названным отцом стало по истине тяжёлым испытанием. Кара знала, как эти двое любит друг друга и что значит для малыша Дин, поэтому её сердце просто разрывалось, глядя на его бессильные мучения. Грогу продолжал сидеть рядом с ним, обнимая руками за шею, а после переместился на грудь, лёг на живот и снова обхватил Джарина своими трехпалыми ручками. Со стороны казалось, что это просто проявление любви, на самом же деле малыш пытался поддержать его Силой и заодно узнать, насколько же серьёзно его ранение. Грогу сконцентрировался и плавно перенёс сознание в тело своего друга. Он увидел то, что случилось и это ему не понравилось. На первый взгляд рана выглядела безобидно, но внутри себя таила существенную угрозу. Грогу решил даже, что ошибся и чтобы проверить себя, переместился ниже и опустил обе руки на повязку. Он хотел привычно излечить Силой, как делал уже не раз, но если прежде это получалось, то в этот раз ничего путного не выходило. Грогу закрывал глаза, напрягался, но единственным итогом всего была только кровь на повязке. Кара следила за его манипуляциями и искренне верила, что тот сможет помочь. Верила даже больше, чем самой себе, что при отсутствии другой помощи казалось наиболее вероятным спасением. Но вот Грогу закончил, убрав испачканные кровью руки, он посмотрел на Кару, пытаясь, как умел, сказать ей то, что увидел. Разговаривать малыш ещё не умел, но хорошо понимал чужую речь, что в данной ситуации не способствовало контакту. Кара хотела спросить, но едва взглянув в лицо Грогу, поняла всё, прочтя выражение его лица. Он смотрел на неё глазами, полными отчаяния и слез, губы его мелко вздрагивали, а нос дёргался в такт. Он разводил руками и что-то пищал отчаянно и горько. Из этого можно было сделать только один вывод - Грогу не сможет ничего сделать, всё очень плохо. - Его не спасти, Грогу? - спросила Кара, не желая поверить очевидному - Он теперь умрёт? При этих словах лицо Грогу приняло печальное, но при этом решительное выражение, он подпрыгнул на месте и сжал кулачки. Что на его языке означало решимость и нежелание отчаиваться. Однажды мандалорец спас его, а сейчас Грогу сделает для него то же самое. Он не даст ему умереть, пускай сам не способен помочь, но призовет тех, кто сделает это. Пусть даже Грогу придётся заплатить за это высокую цену. Грогу справится, он сильный и стойкий, пусть даже и маленький. И решив так, он спрыгнул на пол и взяв Кару за руку, положил её на неподвижную ладонь Дина, после выразительно посмотрел на неё и пискнул. Это означало: "Будь с ним, я скоро вернусь!" И затем выскочил из корабля, чтобы найти спокойное место. Ему не нужно было, чтобы кто-то мешал и видел, что Грогу собирается делать. Он нечасто входил в медитацию, но помнил, как его учили этому в храме джедаев и после напомнил об этом Люк Скайуокер. Как тот утверждал, Грогу не учился, а больше вспоминал прежние навыки и умения. И сейчас собирался почти впервые применить их всерьёз, попросив о помощи того, от сотрудничества с кем недавно отказался. А теперь придёт к нему сам, смиренно склонив голову и полностью отдавшись на его милость. Пускай всё будет так, как он решит, пусть только поможет Дину. Пускай только спасёт его любимого отца. И Грогу, устроившись под кустом, сел в медитативную позу и закрыв глаза, плавно отрешился от настоящего, перенося сознание в другое место, у другому сознанию другого человека. Лишь бы только услышал. Лишь бы он прилетел.

***

Люк Скайуокер недавно закончил тренировку у новичков и теперь решил немного отдохнуть, как и всегда, в одиночестве прогуливаясь по полю рядом с академией. Это помогало снять напряжение и привести мысли в порядок. Подумать, как и всегда, было о чём, слишком ему пришлось пережить в столь молодом возрасте. Ему не исполнилось ещё тридцати лет, а за плечами было уже так много. Боль, потери, смерть, а так же успехи, которых иной не достигнет в течении целой жизни. Достаточно вспомнить о том, как будучи совсем юным, девятнадцатилетним пареньком, Люк уничтожил Звезду смерти, победив в знаменитой Явинской битве, положившей начало новому летоисчислению. И потом, как мужественно он сражался в рядах восстания, командуя отрядом. Наконец именно Люк сумел свергнуть власть Императора Палпатина и вернуть галактике порядок и после возродил из пепла Орден джедаев. Он стал героем огромного масштаба, любой относился к нему с уважением и почетом, даже ребёнок знал, кто он такой, желающие учиться шли в Академию потоком. Вот только мало, кто задумывался о том, как много всего горького и тяжёлого выпало на долю этого человека, то, что едва ли не перевешивало радость от одержанных побед. Он жил, не зная родительского тепла и их любви, ведь его мать умерла сразу после его рождения, а отец долгое время пытался его убить, приняв и полюбил только перед смертью. Его опекуны были жестоко убиты едва ли не на глазах Люка. Оба учителя погибли, не успев передать ему всех знаний. И даже тот, кого Люк сам хотел обучить и сделать близким себе оставил его, выбрав иной путь. Путь верности и любви, но не к Силе. Люк хорошо понимал чувства маленького Грогу и потому не стал его удерживать, отпустив туда, куда рвалась его душа. Люк это сделал в первую очередь из памяти к отцу, помня о том, к чему его привела однажды необходимость выбора и решил не повторять ошибок предыдущего поколения джедаев. И едва не совершил её, поставив перед выбором Грогу, поставив жёстко и цинично, как сам понимал теперь. Только неопытность и могла извинить Люка, но не отменить чувства вины и разочарования в собственных силах. То, что заставило его потерять ещё одного близкого себе. Больше он так не сделает, если вообще у него будут ученики. Люк плавно обошёл поле по периметру и хотел уже вернуться обратно в академию, как почувствовал неясную тревогу в душе и то, что его кто-то звал. Ощущение было знакомое и при этом беззащитно-робкое, почти без надежды быть услышанным. Люк знал это чувство, он испытывал подобное на Дагобе, когда его друзьям угрожала опасность, но кому она сейчас могла грозить, когда Империя была подавлена? Асоке? Едва ли, он не так давно с ней виделся и тогрута была в добром здравии. Лея и Хан? Они тоже не жаловались. Кто же тогда? Кто-то совсем маленький и слабый, кто видит в Люке соломинку, за которую усиленно хвастался. Под это описание подходил лишь один из всех знакомых Люку. Тот, кто сам отказался от него, но тем не менее признавший в нём старшего и сильного. Люк не смог оставить этот призыв без внимания, просто не имел права, иначе это противоречило бы Кодексу. Не Кодексу джедаев, но тому, что написала честь. Написала кровью. Тех, кого не успели спасти. И Люк, не оглядываясь назад, решительно направился к ангару, вылетая на неизвестную планету, от которой и шёл сигнал бедствия. При этом в кармане его туники лежал один предмет, давно потерявший надежду принадлежать кому-то, но в любой момент готовый понадобится. Люк не верил в это, но зачем-то продолжал носить. Полет был не слишком долгим и уже через час в небе над полем мелькнул яркий огонёк, означавший желанное спасение.