Сын за отца

Путь назад почти не запомнился Дину. Все мысли его во время дороги были о том, как бы не свалится со спидера и не потерять сознание. Он не думал о том, кто в него стрелял и зачем, а предшествующий этому звонок и вовсе вылетел из памяти как что-то незначимое. Куда важнее было просто не умереть и это сейчас виделось Джарину почти невыполнимой задачей. С каждой секундой мужчина чувствовал себя всё хуже и хуже. Перед глазами всё плыло и свет перед ним виделся сквозь серую и временами чёрную пелену. Усилием воли он старался различить предметы вокруг, сознательно фокусируя на них свой угасающий взгляд, надеясь, что это поможет не лишиться сознания. Помогало не слишком, ведь, кроме этого, была ещё и ужасная слабость, такая, от которой всё тело становилось каменно-тяжелым и безвольным, когда требовалось дополнительное усилие, чтобы удерживать руками руль спидера. Это было совсем непросто, когда пальцы сильно дрожали, а руки норовили упасть как безвольные плети. И над всем этим боль, жгучая, тянущая, словно бедро раздирали раскаленные когти лотальских котов. При этом кровотечение не прекращалось и пол спидера давно усеяли красные капли, со временем превратившиеся в лужицу. Дин уже не надеялся добраться до корабля живым, но это единственное, чего бы ему хотелось. Он понимал, что этим всё не закончится, но отчего-то был уверен, что под сводами родного дома-транспорта ему сразу же станет легче, ведь рядом будут близкие. Грогу и Кара, стоит их только увидеть и мир опять примет желанную целостность. Немного наивное и детское желание, которое Дин, скорее всего, тоже прихватил с собой из детства. Недолгого и трагического. Но вот знакомая местность, ещё немного и он будет на месте, вот уже кто-то заметил спидер и бежит ему навстречу. Теперь всё точно должно быть хорошо.

***

Поставить точку в своих не начавшихся даже толком отношениях с Дином Кара решила по-своему. Она впервые приготовила завтрак, пользуясь тем, что тот ушёл за Грогу. Постаралась на славу, припомнив самое вкусное из того, что у неё когда-либо получалось. Но сама не стала садиться с ними за стол, взыграла то ли гордость, то ли нежелание привыкать к тому, чего больше не будет. Кара решила уйти не прощаясь, просто сделать так, словно её и не было в жизни мандалорцев. Ей тут не место и теперь она это окончательно поняла. Значит, не стоит и задерживаться, отягощая свою душу объяснениями и прощанием. Надо просто собрать вещи и уйти. И потому Кара умышленно отправилась в лес, ожидая, пока Дин уйдёт, а он точно не задержится долго, Кара позаботилась об этом, прислав сообщение, якобы от заказчика. Дин прилетит в указанное место, прождет какое-то время и вернётся, найдя на корабле одного только Грогу. При мыслях о нём Кара тяжко вздохнула. Она привязалась к этому малышу и даже полюбила его, хотя прежде отрицала всё, что было связано с материнством и детьми, считая, что это не для неё. Наряду с любовными отношениями. Кара считала, что ей это не нужно и только будет мешать в полной мере отдаваться службе и карьере. А сейчас начала понемногу менять первоначальное отношение, как только узнала Дина поближе, поняла, какими мужчины могут и должны быть. Что такое ощущать себя не сильной и непобедимой, а настоящей, женщиной, способной встать рядом с сильным мужчиной. Что женская слабость вовсе не выглядит чем-то стыдным, а наоборот, таит в себе особое удовольствие. Счастье быть любимой, греться в лучах тепла чужой души, что понемногу становится близким и даже родным. Кара почувствовала на себе весь этот спектр этих ощущений и они поменяли ей установку души, заставив отчаянно желать того, чего до этого сторонилась и даже отрицала. И зачем? Неужели лишь для того, чтобы удариться лбом в холодную стену, давшую понять, что радость была преждевременной, а надежды ложными и недавнее счастье превратилось в жестокую насмешку над самой собой. Тяжело было даже вспомнить о том, что было до этого, о том, как можно было поверить в реальность своего счастья? Ведь ещё в детстве Кара поняла и твёрдо усвоила, что счастье в личной жизни это не для таких, как она. Это всё удел аристократов, которые рождены для красоты и блеска светской жизни, которым не надо выгрызать из неё достижения, не живя, а выживая среди равнодушных людей. И эта история тому пример, поэтому не стоит и сожалеть об уходе. Вещей оказалось немного и Кара, не оглядываясь назад, пошла на выход, походя отметив сидящего на пороге малыша. Грогу вёл себя беспокойно, это было заметно сразу. Он не улыбался, как обычно, не игрался с шариком от ручника управления кораблём, и даже не искал себе новых вкусняшек. Он просто сидел и смотрел вдаль, взгляд был настороженным и тревожным, руки сложены на коленях и пальцы нервно сжимают края бежевой накидки. Как будто он видел немного больше, чем другие, а, может быть, даже и намного. Что-то, что недоступно тем, кому не дано почувствовать Силу, способную на расстоянии передать информацию о том, что уже случилось или только готовится произойти. Кара не стала в это вникать, её больше не касалось происходящее здесь и она готовилась уйти, как услышала чуть вдалеке гул приближавшегося спидера. Подумав, что это Дин, Кара решила ускориться, но тут Грогу вскочил и побежал вперёд, приминая траву, при этом выкрикивая что-то неясное, но тревожное по одной только интонации. Он вскидывал ручки и словно хотел подняться в небо и взлететь туда, где был спидер. Кара невольно остановилась и ей передалось неясное волнение Грогу и через несколько минут, когда спидер показался и начал снижение, оба они поняли, что оно было не таким уж безосновательным. Это действительно был Дин, но в каком же состоянии... Даже на первый взгляд было ясно, что с ним не всё в порядке. Мужчина был почти без сознания, он то и дело заваливался набок или падал прямо на руль. А что это у него на доспехах? Чем это они испачканы таким красным... Неужели... Да, это была кровь, самая настоящая и свежая, это стало очевидным, когда спидер тяжело опустился на траву, а к нему со всех ног бросились Грогу и Кара. Они сами едва не лишились чувств, когда увидели поближе происходящее с их другом. Этот салон спидера, залитый кровью, алые капли на доспехах, и его самого, почти без памяти. Все мысли и чувства смешались в одно и Кара, забыв обо всем, что до этого, Кара помогла Джарину выбраться и почти потащила его на корабль. Грогу при этом, невзирая на то, что тот ничего сейчас не соображает, привычно забрался Дину на плечо и обнял его за шею тощими ручками. В этом жесте были не только любовь и сострадание, хотя и они содержались в нём в большом процентном содержании, но ещё и попытка узнать, всё ли в порядке с его любимым названным отцом. И судя по расширенным зрачкам Грогу и слезам, наполнившим его глаза, стало понятно, что ничего хорошего он не почувствовал. Но для начала следовало просто перенести Дина в помещение, в спальный отсек, тот самый, в котором началось сие запоминающееся утро. Кара сложила вместе два их матраса и устроила на них Дина, который оставлял за собой кровавый след. Тот не сопротивлялся, лишь иногда постанывал, не приходя в сознание. Кара сняла с него шлем и доспехи, стараясь быть осторожной и не навредить Дину ещё сильнее. Но ещё сильнее стала её тревога, когда женщина увидела смертельно-бледное лицо Джарина, его совершенно бескровные губы и тёмные круги под глазами. Дышал он тяжело и неровно, вздыхая рвано и поверхностно. Грогу сидел в изголовье импровизированного ложа и привычно обнимал мандалорца, не переставая смотреть на него опасливо и тревожно. Кара не слишком много понимала в медицине и потому ощущала непривычную растерянность в своей невозможности помочь Джарину, но продолжала машинально делать то, что диктовал инстинкт. Для начала порвала штанину и внимательно рассмотрела полученное ранение, выглядевшее угрожающе, по опыту боевых ранений, она знала, что больше всего опасна не сама рана, а то, что находится под ней, путь к чему она открывает. И то, чем его нанесли, судя по внешнему виду отверстия, эта была пуля или осколок, а по тому, что выходного отверстия не было, находился внутри. Надо было срочно вытащить, но Кара не могла это сделать, у неё начинали дрожать руки от одной только мысли об этом. Но не просить же Грогу? И стараясь оттянуть неизбежный момент, Кара взяла аптечку и принялась за ещё один, так же необходимый этап - стерилизацию места ранения. Это было не сложно, просто взять ватный тампон и плеснув на него прозрачную жидкость с запахом спирта и осторожно протереть кожу вокруг раны, а потом и её саму, а после прикрыть стерильной салфеткой, по избежании попадания инфекции. Вроде бы, сделала всё правильно, однако, судя по всему, состояние Дина от этого лучше не стало, а только хуже, о чём ей вскоре сообщил Грогу.