Тяжелый день и хороший вечер

После очередного тяжелого дня Бакуго лежал на кровати в спальне без сил. Почти засыпая он услышал знакомые шаги. Тут же к нему лег рядом его возлюбленный. Без лишних слов они обнялись. — Я скучал, — спустя некоторое время тихо сказал Тодороки. — Я тоже, Дорогой. А еще я очень устал, — Блондин, обнимая Шото, тяжело вздохнул. — Как же я рад, что ты не пошел на эту работу, — Тодороки лишь чмокнул Бакуго в щеку. — Тебе стоит отдохнуть, — Леденец привстал на одной руке, а Кацуки смотрел на него. Полу мрак окружал парней. Таких минут было очень мало с вечными разъездами Бакуго по командировкам. Такая уж у него работа. За окном послышался очередной прохожий, хотя время уже и ночное, но люди продолжают ходить, однако, парням это не мешает, они давно свыклись с этим. Еще когда переехали сюда, понимали, центр города, здесь всегда будет шумно, но это самый быстрый путь до работы обоих. Тодороки работает флористом в небольшом магазинчике на первом этаже их дома. Еще одним из плюсов этого дома являлось, то что здесь звуконепроницаемые стены. И это парням очень нравилось, ведь в прошлой квартире были очень тонкие стены, а после тяжелой работы не хочется слышать чужие стоны. Особенно противные настолько, что приходилось включать музыку, а беруши не помогали. — Иди переоденься, — немного грубо сказал Шото своему мужу. — Не хочу, — театрально надувает губы Кацуки и отворачивается от Тодороки. — Как и ты мою фамилию брать не захотел. — Мы же это уже обсуждали, Кацуки, — Леденец обнял со спины надутого ребенка и продолжил, — иди переоденься, а я заглажу свою вину. — Не хочу сегодня, — Блондин сразу понял, что имеет ввиду гетерохром. — Уверен? — Тодороки усмехнулся, зная как быстро заводится его муж. Бакуго в ответ решил промолчать. Его муж слишком хорошо узнал блондина за эти года. И он хорошо знал причину отказа от его фамилии. А также хорошо знал, что Шото лишь хочет помочь расслабиться, и сам не был против этому. Кацуки пошел в гардеробную переодеваться, а Тодороки в это время достал все нужное. Презервативы и съедобная смазка стали постоянными заказами этих двоих, особенно после того, как они съехались. Перепробовав уже несколько вкусов, Шото решил сегодня остановиться на немного охлаждающей и ягодной смазке. Также он достал масло для массажа с ягодным вкусом. Обнимая Бакуго, леденец понял, как сильно напряжены его плечи и знал, как же нравится его взрывному мужчине массаж. Через три минуты блондин уже лежал на кровати, а на нем сверху сидел гетерохром, массируя плечи. Ягодный запах слышался по всей комнате, смешавшись с любимым запахом Тодороки. Бакуго принюхивался, наслаждаясь. Он слишком сильно любил это. — Наверное только так я позволяю тебе быть сверху меня, — усмехнулся алоглазый. — Не правда, а как же в прошлом месяце? — гетерохром напомнил случай, когда эта парочка пробовала позу «наездница». — Не, хуйня, — на самом деле Бакуго понравилось, просто он не хочет этого признавать, как и всегда. И гетерохом знал об этом. — Я закончил, можешь переворачиваться, — слезая с блондина, Шото чутка хлопнул по сочной заднице Кацуки. — Эй, это могу делать только я, — властно сказал алоглазый, хватая своими сильными руками Тодороки и хлопая его в ответ. Шото не скрывал своего наслаждения, но сейчас у него была другая задача. Он опустил мужа на подушку, а сам спустился к его паху, стягивая постепенно домашние штаны. Посмотрел на Бакуго, тот уже приготовился, положив руку на глаза, так ощущения лучше, а его бугорок, вставший уже во время массажа, сквозь трусы немного дергался, от недостатка внимания. — Только не говори, что ты терпел все эти две недели, пока был в Токио, — Шото был приятно удивлен, ведь сам, также терпел. Кацуки еле заметно кивнул. Тодороки улыбнулся, и уже стянул трусы блондина. Немного взяв на руку смазки, начал рукой водить по твердому члену. Бакуго тяжело выдохнул. Когда ты сам дрочишь, и когда это делает твой любимый человек, настолько разные вещи, что аж иногда в дрожь бросает, а тем более после того, как так долго терпел. Поиздевавшись немного над мужем, Шото наклонился к достоинству Кацуки и облизнул головку. Кто-кто, а вот Бакуго свои эмоции редко показывает. Он резко выдохнул и чуть дёрнул бёдрами вверх. Это действие настолько понравилось Тодороки, что тот провёл языком вокруг головки, а свободной рукой ухватил у основания члена. — Шото… — Послышалось тихое имя из уст блондина вместе с выдохом. Тодороки сводил его с ума от таких действий. Хотя не только таких. Он просто сводил с ума Бакуго. Не обращая внимания гетерохром продолжил свое дело. Он обхватил головку члена губами и начал двигать головой и языком одновременно, что ещё больше сводило с ума Кацуки. И тут до ушей леденца долетели еле слышные стоны. — Прекрати. Ты же не хочешь, чтобы всё так быстро кончилось? — Немного зло, но с наслаждением, спросил алоглазый у мужа, заранее зная ответ. — Конечно нет, — Тодороки немного усмехнулся. — Тогда иди сюда мать твою, — Бакуго взял презерватив, немного трясущимися руками открыл его, однако и о муже он не забыл. Пока одной рукой Кацуки натягивал резинку на свой пах, другой, используя смазку, растягивал Шото. Зная точное расположение нужной точки, блондин уже двумя пальцами доставал её, а гетерохром стонал, никак не припятствуясь действиям Бакуго, да и зачем? Спустя пару минут, когда Шото уже был готов, Кацуки всё же позволил ему сегодня быть сверху. Хотелось смотреть на лицо и на то, как этот уже довольно взрослый мужчина скачет на нём, получая удовольствие. Так и получилось. Шото двигался, извивался, стонал. Кацуки сжимал его ягодицы, гладил по спине, сам двигался, когда Тодороки уставал. Им обоим так сильно не хватало этого, и они оба так давно любят друг друга, что и жизни представить не могут друг без друга. Наконец терпение Бакуго лопнуло и он резко перевернул леденца на спину, а сам встал сверху. Нежно, но в то же время грубо и быстро, входя на полную длину Кацуки не снижал темп. Гетерохром всё это время только и мог, что цепляться губами за воздух, но это выходило плохо. Руками он не сильно царапал спину мужа. Как же хорошо. И вот, разрядка. Одновременно, то к чему стремяться все пары. Шото уже лежит бездыханный, а Бакуго убирает салфетками всё с него. Ложиться рядом, укрывает одеялом, обнимает, целует. — Я люблю тебя, Тодороки Шото. Очень люблю, — произносит нежно Кацуки. — Спасибо тебе. — Я тоже люблю тебя, Кацуки...— леденец смотрит на блондина. — А ещё знаешь. Бакуго Шото не так уж и плохо звучит, тем более что я уже не работаю моделью. Так и уснули с улыбками на лицах, ведь теперь это точно семья Бакуго.