СюэСяо

«Ну вот и как так опять получилось, что я хотел как лучше, а получилось как всегда? Ну как это? Нет! Я не виноват! Не виноват! Она первая пристала! Да, так и было! Но только как теперь объяснить это А’Ченю?» рассуждал в мыслях Ян. Его вели двое человек, взяв под руки. Идти оставалось совсем не долго и с каждым шагом становилось все неуютнее и немного страшнее, а что если Синчень его разлюбит?! Когда услышит что случилось, выгонит из дома. Подойдя к ограде противный женский голос гаркнул в сторону Синченя: — Ваше «сокровище»! Забирайте! — толкнула Яна в сторону юношы, тот сразу подбежал к ребенку. — А что случилось? — испуганно спросил у людей Синчень. — Тварь ваша поганая, дочь нашу единственную чуть не убила! Она ничего ему не сделала, а он взял, толкнул ее со всей силы, головой ударилась! — Да не толкал я вашу дуру! Эта идиотка сама виновата! Что я сделаю если ноги у нее косолапые, что от дуновения ветра падает?! — Посмотрите! Он хамит мне! — женщина приблизилась к Яну и замахнулась — Да как ты смеешь?! — Яну бы точно досталось, если бы не Синчень, который остановил руку в воздухе. — Позвольте. Это мой ребенок, я за него несу ответственность, вы не имеете права поднимать руку на чужих детей. Женщина недовольно поморщилась: — Будете значит дрянь свою защищать?! — Ян, иди к себе, жди пока я к тебе не приду, ясно? Ян коротко кивнул в ответ и убежал в самую дальнюю комнату. К себе. Комната больше походила на гардероб, но в нем стояла кровать, а все остальное пространство, которое к слову было только на стенах, занимала вовсе не одежда, а книжные полки. В этой комнате было очень уютно и спокойно, Ян вздохнул и сел на кровать. Читать не хотелось. Поэтому он про ждал, томно вздыхая. Подождав какое-то время он услышал громкие, совсем не свойственные шаги для Сяо Синченя, и громкую сказанную на эмоциях фразу: « Да чтоб вы под землю провалились, черти! Это мой ребенок!» — последнюю фразу он буквально выкрикнул, Ян вздрогнул, но облегчение все же пришло. «Не выгонит». Секунду спустя в комнату влетел злобный, взвинченый до предела юноша, закрывая за собой дверь. — Я слушаю твою версию! — Я шёл по улице, шел домой, нес заколку. Но ко мне вдруг подошла эта дрянь! Липла ко мне, приставала, висела, обнимала, потом решила отобрать у меня эту заколку, стала ей размахивать, сказала, что я должен ее поцеловать, чтобы она отдала ее мне обратно… Она меня очень выбесила! Я просто хотел отобрать у нее заколку. Но я толкнул ее, не сильно, правда! Её повело назад, она споткнулась и упала… В колодец… — последнюю фразу Ян прошептал. — Это все? Хочешь еще что-нибудь добавить? — строго поинтересовался Синчень. — Прости, я правда не хотел. — юноша отвел взгляд, начав рассматривать узор на одеяле. — Я верю во все, но только не в то что ты не сильно и не специально ее толкнул. Я могу поверить даже в то что ты не хотел, чтоб она упала в колодец! Скажешь что я не прав? Ян огромными, вишневого цвета, глазами посмотрел на Синченя: — Ты прав. Но клянусь, я не хотел чтобы вот ТАК! Клянусь! Прости… — Она могла умереть. Понимаешь? — Ян кивнул. — Мы договаривались с тобой на порку за провинность, помнишь? По спине пробежал холодок, все тело покрылось мурашками, то что произошло месяц назад, он хорошо помнил, это не забыть. Повторения совсем не хотелось. Ну почему сейчас все повториться? Сейчас снова будет больно и обидно, что родной человек бьет тебя без жалости, по крайней мере во время процесса так кажется. — Не надо, А’Чень, я так больше не буду. Честно. Я случайно. — он был похож на маленького щеночка, глаза пуговки, бровки домиком, губки бантиком… Премилое существо. — Нет чудо мое, мы договорились. Если ты провинился — будешь наказан. Так? — Так. — было так обидно, прямо до боли в груди, неужели он правда снова его выпорит? Так обидно, что хотелось кричать и плакать, но только пусть он его бьет. — Сейчас приду. — Синчень, — плача зовет Ян, — не надо. Мне страшно. — он мотает головой, быстро встает с кровати, дергает его за руку. — Я боюсь, я не хочу. Не надо… У Синченя зажимает сердце, ребенка становиться жалко, правда, по настоящему жалко. Он стоит на против, плачет, и действительно раскаевается, еще можно простить его так, но он виноват, если бы девушка умерла, ему бы досталось больше. И совсем не от Синченя. Поэтому юноша вырывает свою руку и идет в соседнюю комнату. — Пожалуйстаааааааааа! — орет ребенок, съезжая по дверному косяку на пол. Через минуту Синчень возвращатся с тростью в руках. Видя что ребенок плачет, юноша берет его за за плечи, поднимает и совсем не на долго притягивает в крепкие объятия, нежно погладив по голове, потом немного отстраняет. — Ложись, я все равно это сделаю. Ян послушно ложится на кровать, уже при первом ударе он выгибается и скулит, нервно прикусив нижнюю губу. Еще удар, слезы. Обидно, больно, страшно. «Скорее бы все это прекратилось! Хватит! Хватит!» Еще с десяток ударов он воет и плачет, нос полностью заложен, дышать трудно, он шумно втягивает сопли, размазывая ладонями слезы по щекам. Кажется что прошла вечность, но на самом деле совсем нет. Всего лишь 12 удар, а он уже орет и рыдает, и извивается на кровати. — Пожалуйста, родной! Мой хороший! Любимый, остановись! Не надо! — Извини, но в этот раз нет. — юноша замахивается и начинает бить быстрее. Яну от этого становится еще хуже чем есть. — Синчень… А’Чень! А’Чень пожалуйста прости! Я понял клянусь, я понял, я не прав! Остановись! — визжит от боли Ян, крепче обнимая подушку пропитанную слезами. Еще двадцать ударов и Ян рыдает, у него нормальная полномоштабная истерика. Уже и голова раскалывается, и в ушах звенит, и дышать тяжело, и глаза красные, опухшие. Синчень откладывает трость, берет на руки ребенка и медленно ходит по комнате, укачивая свое милое создание. Оно все плачет и плачет. — Успокойся… — ласково целует его Синчень в нос, — Ты мне скажи, чего ты плачешь? Вроде уже давно должен был перестать… Разве нет? — улыбка добрая, ласковая, такая родная и хорошая. — Не знаю, мне так плохо уже лет десять не было, так страаашно… Прости, но я просто не могу оставиться… — начиная реветь сильнее ответил Ян. — Самого себя жалко? — Ян отрывисто качнул головой. — Какой ты у меня ребенок все-таки… Вроде взрослый, но моментами маленький… Пойду чай заварю, мятный. — перекладывая на кровать Янчик, сказал Синчень, — Будешь мятный чай? — Просто чай? — На, бери. — Юноша протянул руку ребенку, на ладони лежали орешки.