Чёртов Поттер

Маскарадная маска Джеймсу шла, очень даже, хотя ему и пришлось снова снять очки. Ему об этом Северус, конечно же, говорить не стал. Было безумно интересно, как выглядел он сам, но зеркала поблизости не было. Веласко что-то хмыкнул себе под нос, но они уже не слушали. Небольшой проход, разделявший портрет и гостиную, они пересекли в мгновение ока — да ещё и толкаясь локтями в попытках друг друга обогнать. Северус весь вечер предвкушал этот момент, но всё же не мог отделаться от лёгкого испуга. Что делать, если Блэк их обнаружит и выставит вон? Или, например, если вечеринка, на которую они так стремились попасть, окажется полной скукой? Но пути обратно не было. Северусу, разумеется, уже довелось однажды побывать в гриффиндорской гостиной — но то был обычный, ничем не выдающийся день. Сегодня, в день масштабного праздника по случаю Хэллоуина, он ожидал увидеть нечто особенное. Чего он не ожидал — так это заподозрить, что ошибся дверью. — Во дают, — вырвалось у Джеймса, как только они пересекли порог. Гостиная больше не походила на комнату. Они оказались на широкой, поросшей желтоватой травой поляне, краёв которой было не разобрать: они дымкой растворялись в иллюзии леса. Редкие чёрные деревья пронизывали ночное небо паутиной коряжистых веток, на которых то тут, то там гордо восседали мрачные и величественные вóроны. На небе тускло пробивалась сквозь облака луна — но не полная, хотя это добавило бы всей сцене определенного шарма. Северус ненароком задумался: не натянутые ли отношения Люпина с полнолуниями послужили тому причиной? Между коряжистых деревьев — всевозможные палатки, шатры и наспех наставленные по всей поляне столики. Целая тайная ярмарка. Или ведьминский шабаш. Возле шатров сновали гости вечеринки — кто в хэллоуинских костюмах, кто в парадных мантиях (наверняка не успели сменить наряд после бала), но даже это не портило великолепно «срежиссированную» атмосферу. Особенно бросались в глаза гигантские тыквы с горящими в треугольных глазах таинственными синими огоньками. Что ж, если Хагриду не довелось предоставить их для официального праздника… Джеймс отчего-то замедлился. — Слушай, я тут подумал… А это ничего, что ты вот так оставил Энни? — Если верить Люпину, она в деле, — пожал плечами Северус. — Скорее всего, и сама уже где-то здесь. — Да, но… Она не будет злиться? — С чего бы ей злиться? — Ну, вы же… Не знаю, просто подумал. Северус вопросительно поднял брови, но Джеймс решил не распространяться. — Ну что, попробуем пока что слиться с толпой? — вместо этого негромко предложил Джеймс. В его голосе слышался плохо скрываемый азарт. Северус коротко кивнул, и они вместе направились к шатрам. Удивительно, но куда бы они не шли — совсем не казалось, что они хоть на дюйм приблизились к краю поляны. Она оставалась все такой же пугающе бескрайней. И если Северус смыслил что-то в магии, такая иллюзия требовала совсем не тривиальных усилий — как и огромное разнообразие развлечений. Куда бы он ни повернул голову, обязательно натыкался на что-то новое. Столики ломились от алкогольных напитков, пряничных надгробий (впрочем, по консистенции не особенно отличающихся от настоящих), печенья в виде драконьих костей и прочих прелестей из «Сладкого Королевства». Недалеко от столиков — всевозможные игры, где можно было заработать особые жетоны-тыковки. Их обменивали на более редкие и изысканные угощения, вроде прыгучего торта со сливами-цеппелинами или Зелья Забытых Снов. В одном из шатров миловидная пуффендуйка в костюме вурдалака зазывала гостей попробовать себя в метании пауков в паутину. Игра напоминала обычный маггловский дартс, но среди волшебников, видимо, была в новинку и потому пользовалась популярностью. Еще чуть дальше стоял загадочный столик с хрустальным шаром, за которым восседала облаченная с ног до головы в темную мантию фигура. Надпись на табличке сбоку уведомляла о том, что всего за два жетона здесь можно было получить предсказание по любому волнующему вопросу. Перед столиком переминалась с ноги на ногу, не решаясь подойти, девчонка в обычной школьной мантии и остроконечной шляпе. Джеймс тихо хмыкнул и наклонился к Северусу. — Очень удобно, когда школьная форма — уже хэллоуинский костюм. Если так подумать, она сюда даже больше вписывается, чем мы. — Не думаю, что это работает, когда празднуешь Хэллоуин здесь, — усмехнулся Северус. — Зато в Коукворте все были бы в восторге. — Да и в Годриковой Впадине тоже. Правда, однажды соседка пыталась доказать мне, что моя мантия слишком простая для костюма волшебника и что мне следовало приложить больше усилий. — Конечно, ей же виднее, — фыркнул Северус и тут же переспросил: — Годрикова Впадина? Северус смутно припоминал название, хотя от Джеймса точно слышал его впервые. Не нужно было быть гением, чтобы сложить два и два — правда, Северус даже испытал некое облегчение от того, что только сейчас узнал, где живет Джеймс с родителями. Он и без того будто бы знал о нем непозволительно много. — Когда ты умудрился пойти на Хэллоуин в школьной мантии? Мы же всегда в это время в Хогвартсе. — На первом курсе. Это было воскресенье, и я уехал домой. Ты не уезжал? — Очевидно же, что нет. Джеймс потупился. — Извини, не подумал… — пробормотал он, но Северус лишь отмахнулся. — Да ладно тебе. Кстати… Весь разговор напомнил ему о Коукворте, Эйлин и злосчастном письме, а оно в свою очередь — о еще одной насущной проблеме. — Дамблдор сказал что-нибудь про шкатулку? — Пока что пытается её открыть. Твоя мама явно постаралась, чтобы это было не так-то просто сделать. Северуса кольнуло внезапное беспокойство: что если ключ к шкатулке был спрятан в письме или фотографии? Какой-то шифр, или код, или заклинание? И проверить никак: сам же решил от всего избавиться. Он бросил на Джеймса почти извиняющийся взгляд, но тот не заметил. Вместо этого лениво потянулся, как довольный кот в погожий день, и поправил маску на носу. — Потом разберёмся. Мы сюда пришли развлекаться, разве нет? Северус пожал плечами. — С чего хочешь начать? — Да хоть бы с чего. Вот, например, могу поспорить, что заброшу в паутину в десять раз больше пауков, чем ты. — Мечтай. И вообще, главное не просто попасть, а попасть в нужной сектор. Они всё же вернулись к шатру с пауками. Пуффендуйка в костюме вурдалака приветственно им улыбнулась. Джеймс, разумеется, был прав: вряд ли опытный охотник не дружил с меткостью. Но Северус совсем не хотел уступать — и правильно сделал: пусть и не сразу, но ему удалось приловчиться к ритму игры и сравнять счёт. И хоть Джеймсу в итоге удалось его превзойти, разрыв был не такой уж и большой. — Неплохо, — бросил Джеймс, когда они отходили от шатра, пропуская вперёд других студентов. — Хотя до меня далеко, естественно. — Ну если «далеко» — это два очка… — Очень далеко, целая пропасть. Пропасть между победой и поражением, — он игриво подбросил завоёванные жетоны. — Но ты всегда можешь побороться с Эжени за звание моего главного фаната. Это тоже, знаешь ли, большая честь. Северус только закатил глаза и легонько подтолкнул Джеймса, чтобы тот ушёл с дороги: они чуть не врезались в двух девчонок в костюмах банши. Джеймс подчинился и слегка улыбнулся, но улыбка тут же сошла на нет. Он ткнул пальцем куда-то вперёд с возмущённо распахнутыми глазами. — А он что здесь делает? Северус проследил за его взглядом. У высокого латунного фонаря с особенно зловещей тыквой на верхушке стоял, небрежно прислонившись к столбу и разглядывая бокал с огневиски в ладони, не кто иной, как Адриан Эйвери. Всё в нём явственно говорило о полном безразличии к происходящему вокруг. Северус не успел опомниться, как Джеймс уже был на полпути, так что пришлось поспешить следом и попытаться предотвратить катастрофу, которой грозила эта встреча. Эйвери заметил их лишь тогда, когда они оказались на расстоянии вытянутой руки. Северус мог бы поклясться, что тот едва заметно вздохнул — но Джеймса уже было не остановить. — Интересно, — прошипел он сквозь странную, перекошенную улыбку, — Что заставляет тебя думать, что тебе здесь кто-то рад? — Знаменитое гриффиндорское гостеприимство во всей красе, — Эйвери мрачно рассмеялся и отпил огневиски. Взгляд, однако, отвёл куда-то вбок, прежде чем добавил: — Про меня хотя бы не написали отдельное правило. — Ну уж извини, я не в диком восторге видеть кого-то вроде тебя в своей гостиной. Видишь ли, никто здесь не поддерживает будущих Пожирателей. Эйвери только сильнее рассмеялся и кивнул на Северуса. Северус поёжился: видимо, маска никак не помешала Эйвери его узнать. Но было и кое-что похуже — а именно, две ранее не пересекавшиеся части его жизни внезапно столкнулись, да ещё и в такой совсем не подходящий момент. Что прикажете отвечать на подобное заявление, хоть и бессловное? Рискнуть и сказать правду, а позже получить по первое число от Эйвери и компании? Или солгать и подставить под удар доверие Джеймса, даже если ему и представится шанс всё объяснить? Джеймс встрял быстрее, чем Северус успел принять решение. — Не сравнивай себя с ним. — Ого, — Эйвери насмешливо махнул рукой. — Принц-На-Белом-Коне уже забыл, как его любимую Эванс обозвали грязн… сам знаешь, как. Не кто иной, как наш дорогой Сев. Северус, хоть и терзаемый всё еще беспокойством, с любопытством уставился на Эйвери. С каких это пор тот стал избегать своего любимого оскорбления? — Тебя это не касается, — отрезал Джеймс. — Или что, — продолжил Эйвери, словно и не услышал. — Если он подружился с Энни Тизифон, то это внезапно освобождает его от всех грехов? Потому что… Он кивнул куда-то вбок. —… я здесь так-то по её приглашению. Плюс один, все дела. Из его кармана, поблёскивая в свете фонаря, вылетела уже знакомая черная карточка. Эйвери не соврал: на ней значилось имя Энни, а чуть ниже, быстрым, но аккуратным почерком — имя Эйвери. Северус от удивления хмыкнул. Джеймс отступил на шаг. — Так как, можно мне тоже теперь прикинуться белым и пушистым? Эйвери их шоком явно наслаждался. Джеймс презрительно фыркнул, хотя его взгляд всё еще был намертво прикован к злосчастной карточке. — Да кого ты пытаешься одурачить? Скорее всего, ты просто спёр её приглашение. — Почему бы вам не пойти и не спросить её саму? Он снова кивнул вбок. На этот раз Северус пригляделся. Посреди поляны стояла небольшая платформа, которую он не заметил раньше. Она была покрыта лиловым ковром и, судя по всему, служила подобием сцены. Перед ней столпилась кучка младшекурсников, увлечённо наблюдающих за разодетой в цветастый наряд фокусницей. Фокусница показывала простые, незамысловатые трюки, какие Северус уже точно где-то видел, целую вечность назад, но вот младшекурсникам они пришлись по нраву. Они неотрывно следили за руками — и все равно не могли уследить за водоворотом глянцевых карт, то появляющихся из ниоткуда, то исчезающих вникуда. Их лица светились любопытством, какого Северус точно не ожидал бы от кого-то, кто учился в школе волшебства. Едва он об этом подумал, как слегка пухловатый мальчишка в первом ряду поднял руку и демонстративно кашлянул. Он изо всех сил старался подавить на лице удивление. — Ну конечно, на шестом курсе наверняка и чему покруче учат! Это вообще ни о чём… Фокусница с изысканным щелчком поймала последнюю карту, одним размашистым жестом заставила её исчезнуть, а затем медленно наклонилась, придерживая шляпу-цилиндр. — Ты так думаешь? Северус от удивления чуть не упал, и дело было вовсе не в фокусах: просто голос несомненно принадлежал Энни. Грим скрывал большую часть ее черт, так что Северус никак не мог узнать её раньше. Но он не мог перестать гадать, когда она всё это успела: кажется, он совсем недавно видел её на балу в парадной мантии. — Конечно, — уверенно ответил мальчишка. — Но у меня нет при себе волшебной палочки, — ответила Энни и словно в доказательство раскрыла обе ладони. — Моя палочка вон там. Она ткнула на ящик возле сцены, на котором в деревянном футляре и правда покоилась чья-то волшебная палочка. Мальчишка тут же повернул голову, чтобы убедиться самому — Энни же, не теряя времени, щёлкнула пальцами у самого его уха. Когда мальчишка, вздрогнув, развернулся обратно, его нос уже встречала милейшая карликовая пушишка. Толпа младшекурсников дружно засмеялась. — Пуфф! — Энни драматично развела руками. — И как только в твоем ухе поместилась такая большая пушишка? — Не было в моем ухе никаких пушишек… — голос мальчика теперь звучал совсем не так уверенно. За то время, пока они с Джеймсом наблюдали за представлением, к зрителям присоединилась пара старшекурсников. Видимо, фокусы для мира магии всё же были в диковинку. Надо признать, некоторые трюки и правда выглядели эффектно — даром, что в Хогвартсе можно было увидеть и не такое. — Нравится? — прервал молчание Эйвери. Северус дёрнулся: напрочь успел о нём забыть. Джеймс ничего не ответил, лишь быстро попытался убрать с лица завороженное выражение — что не ускользнуло от Северуса. Пришлось подавить улыбку: чистокровный волшебник и давно не первокурсник — а какой восторг от простеньких трюков Энни!.. — Пойдём, — бросил Джеймс, устремляясь прочь. — Надо спросить у Энни, как этот тип сюда попал. — Удачного вечерочка, — нарочито елейно протянул Эйвери и помахал им бокалом. Огневиски на дне плеснулось в прощальном жесте. Когда они добрались до сцены, число зрителей у Энни успело вырасти втрое. Северус заметил и пару знакомых лиц: Азалия под руку с Буллстроудом, Рикерт Ванхайм, Мэри МакДональд… При виде последней Джеймс почему-то напрягся, но Северус не придал этому большого значения. Пробиться к самой платформе у них точно бы не вышло, так что они решили дождаться конца шоу. Джеймс явно всё ещё был на взводе после встречи с Эйвери. Энни тем временем подхватила несколько высоких бокалов со столика поблизости. В первом плескалось что-то абсолютно прозрачное — может быть, минеральная вода. Энни широким жестом продемонстрировала бокал зрителям, не поленившись повернуть его всеми сторонами по нескольку раз — и тут резко накрыла платком. Короткий щелчок, эффектно сорванный платок — и вот бесцветный ранее напиток уже отливает нежно-розовым глянцем. Раздались не очень бурные или долгие, но всё же искренние аплодисменты. И Северус, и Джеймс к ним охотно присоединились. Энни повторила трюк еще дважды: клюквенный грог превратился в закатно-оранжевое марево, а бокал с чем-то розовым теперь без особых трудностей затерялся бы в кустах сирени. Шоу, однако, подходило к концу: Энни сбросила свою шляпу, выпуская дюжину летучих мышей, и поклонилась под еще одну — последнюю — волну хлопков. — Несмотря на конец нашего небольшого представления, Орден Основателей Вечеринок просит всех вас пока что остаться у сцены, — на одном дыхании протараторила Энни, словно читая выученный текст. — Через несколько минут будет объявлена программа вечера. Это вызвало в толпе пару снисходительных смешков: что они, в королевском театре, что ли? Но большая часть гостей всё же задержалась у сцены. Энни спустилась вниз по деревянной лесенке сбоку, и они тут же поспешили к ней. — Ничего себе, — восхитился Джеймс. — О каких ещё талантах ты нам не рассказываешь? — Да ладно тебе, — отмахнулась Энни. — Эжени научила меня паре трюков, чтобы я могла развлечь гостей и удержать их у сцены. Джеймс задумался, но лишь на секунду. — Так… А что насчёт твоего главного фокуса? — Главного фокуса?.. — Ага. После которого в гриффиндорской гостиной появляется огромный такой, противный слизняк, — Джеймс явственно кивнул в сторону, где остался Эйвери. Насколько Северус мог видеть, тот всё еще лениво попивал свой огневиски. Энни заметно потупилась. Джеймс помотал головой. — Если он тебе угрожал или украл приглашение и сам себя вписал — ты только скажи, я его мигом отсюда выставлю… — Нет-нет, Джеймс, — Энни тоже отчаянно замотала головой. — Не нужно. Я его сама позвала. Добровольно. На лице Джеймса злости не было, но зато разочарование читалось безо всяких сомнений. Энни еще больше поникла. — Ладно. Ладно же. В конце концов, про него и правда нет никаких отдельных правил — в отличие, блин, от меня, — Джеймсу всё хуже удавалось скрывать, что его это задело. — Но я не понимаю, как это вообще произошло. — Просто не трогай его, ладно? — почти взмолилась Энни. — Пусть побудет тут. — Ты же в курсе, что он из тех, кто рьяно поддерживает Сама-Знаешь-Кого? — голос Джеймса с каждой фразой звучал все более отчаянно. — И всё, что делают его последователи. И то, что произошло летом с Маргаретт. Энни виновато перевела взгляд с Джеймса на Эйвери и обратно. — Я знаю, что он не самый… добропорядочный человек. Но сегодня от него не будет никаких проблем, я обещаю. — Как ты можешь быть так уверена? — Послушай, Джеймс… — ее взгляд приобрел решимость. — Ты мне доверяешь? — Конечно, доверяю, но… — Тогда пожалуйста, позволь Эйвери остаться. Джеймс глубоко вдохнул и отступил на шаг, признавая поражение — Хорошо. Мне-то что… Но с каких это пор ты о нём так переживаешь? — М-м-м… Со вчера. Джеймс с недоверием потряс головой, словно это помогло бы раскидать мысли по местам. Северус, хоть и не вмешивался в разговор, но не мог не чувствовать нечто схожее. Энни, зовущая Эйвери на гриффиндорскую вечеринку? Это что-то новенькое. И самое главное, разве они не провели весь вчерашний день вместе в Хогсмиде? И Эйвери точно никуда не отлучался вечером… Чем больше он об этом думал, тем больше вопросов возникало. Что вообще такого могло произойти, чтобы фанат Тёмного Лорда и магглорождённая вдруг стали приятелями? Любопытство, однако, пришлось пока что отложить. Он бросил короткий взгляд на Энни. Та подмигнула в ответ. Северус истолковал это как знак, что подробности удастся выведать позже. К счастью, никто не торопился возвращаться к теме Эйвери. Северус было решил, что все благополучно разрешилось, но Джеймс почему-то продолжал переводить взгляд то на Северуса, то на Энни. И тут, как гром среди ясного неба, заявил: — Кхм… Я пойду, пожалуй. Совсем забыл, что вы… Неважно. И Северус, и Энни уставились на него, словно в первый раз увидели. — Джеймс, ты с ума сошёл? — ужаснулась Энни и шёпотом добавила: — Не для этого я весь вечер помогала Римусу сорвать бал. — А я — тебя оттуда вытащить, — добавил Северус. — В чём дело-то? — Нет-нет, вы не поняли, — Джеймс в панике замахал руками. — Я не ухожу с вечеринки совсем, просто подумал… что лучше оставлю вас… Северус все еще пребывал в полном замешательстве, а вот Энни, судя по всему, что-то поняла. — Джеймс, ты же не думаешь, что только потому, что мы вместе с Северусом ходили в кафе мадам Паддифут и на бал, мы теперь пара?.. Джеймс лишь молча на нее уставился. — …потому что это не так. — К-конечно не думал. — И даже если бы мы и правда встречались, почему ты думаешь, что должен уйти? Думаешь, люди в отношениях не могут зависать с кем-то ещё? — Ну уж извините, если я не хочу быть третьим лишним, — огрызнулся Джеймс. — Значит, все-таки думал. — Ничего я не думал. И вообще… Закончить мысль ему не удалось: вокруг сцены вдруг погасли все тыквы, погружая толпу в легкий полумрак. Музыка затихла, так что и Джеймсу с Энни пришлось. На сцену скользнула высокая фигура в плаще, полы которого с каждым шагом драматично разлетались безо всякого ветра (Северус заподозрил, что и тут без колдовства не обошлось). Фигура заговорила — голосом Сириуса Блэка, ко всему прочему. — Приветствую, дамы, господа и прочая нечисть, — он театрально поклонился. — Добро пожаловать на ежегодное празднование Хэллоуина, которое у нас так жестоко пытались отобрать. Отдельное поздравление тем, кому удалось вырваться из цепких когтей Синистры и её заунывного бала. Снимаю шляпу, это наверняка было непросто. Среди слушающих прокатилась волна смешков. Джеймс, кажется, хмыкнул — да еще и весьма надменно. Блэк водрузил шляпу обратно и продолжил: — Смею надеяться, что еда, напитки и развлечения пришлись вам по вкусу, но если нет, вы всегда можете закидать кое-кого гнилыми сливами-цеппелинами, — он небрежно махнул куда-то в толпу, судя по всему указывая на Эжени. Та закатила глаза. — И еще. Позже вечером всем старшекурсникам предлагается вновь собраться перед сценой, чтобы принять участие в одном занимательном мероприятии, а именно — аукционе. Но с небольшой, э-э-э, фишкой. Перчинкой, можно сказать. Блэк подмигнул, из-за чего по толпе тут же прокатился шепот: что ещё за аукцион? Северусу тоже стало любопытно. Он бросил вопрошающий взгляд на Джеймса: вдруг тот что-то знает? Но Джеймс глаз не сводил с Блэка. Ко всему прочему, его маска теперь была сдвинута назад. Северус мог его понять: обзор в ней был куда хуже, и это утомляло. Но свою снять Северус не решился бы. Блэк дождался, пока заинтригованные шепотки стихнут, и вновь заговорил: — Не смею больше отвлекать всех вас от прекрасного вечера, поэтому на этом закончу, до поры до времени. Милости прошу к нашему… Тут он запнулся. Его взгляд застыл на первом ряду перед сценой — и Северус мог бы поклясться, что тот смотрел прямиком на Джеймса. Сам Северус от греха подальше отвернулся — впрочем, продолжая краем глаза наблюдать за происходящим. Блэк несколько раз моргнул, а после, явно сдерживая ярость, процедил сквозь зубы: — …к нашему шабашу. Раздались вялые хлопки. Блэк наскоро поклонился и, едва не споткнувшись о собственный плащ, поспешил сойти со сцены. На лице Джеймса всё это время красовалась безошибочно самодовольная ухмылка. Толпа начала понемногу расходиться: кто-то вернулся к столу с напитками, кто-то — к метанию пауков, кто-то — к еде. Энни и вовсе куда-то запропастилась. Северус же никак не мог отделаться от настойчивого беспокойного чувства: пока что Блэк просто стоял в тени у сцены, но не было ни единого шанса, что он не заметил Джеймса прямо под своим носом. И верно: едва гости разбрелись, Блэк резко, словно пантера, прыгнул прямо перед Джеймсом. Один, два, три напористых шага — и Джеймс, притянутый за воротник, уже крепко прижат к сцене железной, непреклонной хваткой. Северус поспешил отскочить вбок, хотя Блэк и не думал смотреть на кого-то, кроме человека прямо перед ним. Как бык, которому показали красную тряпку. — Какого. Хрена, — только и выдавил из себя Блэк. Джеймс демонстративно скрестил руки и поднял брови. Блэка он явно не боялся. — А я-то думал ты обрадуешься. Блэк от такой наглости даже ослабил на мгновение хватку — а после сжал воротник ещё сильнее. — Включи свою тупую оленью башку и подумай ещё раз. Он достал из кармана одно из глянцевых приглашений и бесцеремонно поднёс вплотную к носу Джеймса. — Не судьба прочитать правила, прежде чем соваться на чужое мероприятие? — Прочитал, — невозмутимо ответил Джеймс. — Я так-то ничего не нарушаю. — Ничего, говоришь? Значит, читай ещё раз. — Не могу, я без очков. Северусу показалось, что Блэк сейчас взорвётся, как перекачанный газом шарик, но он лишь стиснул зубы, медленно втянул воздух и демонстративно поднёс приглашение к глазам. — «Первое правило вечеринки: никому не говорить о вечеринке. Второе правило вечеринки: не приглашать никого постороннего, в особенности Джеймса Поттера». Блэк замолчал, ожидая, когда слова возымеют эффект. Но Джеймс выглядел скорее позабавленным, чем пристыжённым, и в его глазах мерцала знакомая Северусу чертинка. — Говорю же, ничего не нарушил. — Нет, я конечно знал, что олени туповаты, но чтоб настолько… Мне еще раз перечитать? — Перечитай, только для себя на этот раз. Видишь ли, никакого Джеймса Поттера я не приглашал. Не могу же я пригласить самого себя. — Ты… — Первое правило написания правил вечеринки: всегда чётко формулируйте мысль. Второе правило написания правил вечеринки: просто оставьте это дело Джеймсу Поттеру, мастеру написания правил вечеринки. — Заткнись, — огрызнулся Блэк. — Я найду того, кто дал тебе приглашение — и выставлю вас обоих вон. — Троих, тогда уж. Я с парой, — Джеймс кивнул в сторону Северуса и даже, кажется, подмигнул. Блэк замер и пристально уставился в сторону кивка. Северус тоже не двигался. Ни Эйвери, ни Энни маска не одурачила, так что шанс, что Блэк его тут же узнает, был весьма осязаем. Северус даже думать не хотел, что Блэк с ним сделает. Прошло всего несколько секунд, которые, впрочем, показались ни много ни мало бесконечными, прежде чем Блэк отвернулся. — Слава Мерлину, не Эванс — и на том спасибо. Вот она может остаться, даже если тебя я выставлю. Северус облегчённо выдохнул и отошёл ещё на шаг. Может быть, спрятаться в тени было верным решением, а может быть, Блэк стоял слишком далеко — но факт оставался фактом: его явно не узнали. И тут до него дошла вторая часть фразы. Блэк не просто его не узнал — он принял его за девушку. Мантия, причёска и художества Эжени всё же не прошли бесследно. Северус силой подавил смешок. Джеймс такими глупостями заниматься не стал: сразу рассмеялся во весь голос. — Что смешного? — холодно спросил Блэк, впрочем, плохо маскируя замешательство. — Да так… ничего, — выдавил Джеймс в перерыве между порывами смеха. — Шутку вспомнил. Блэк лишь молча поднял брови и снова повернулся к Северусу. Северус постарался невзначай прикрыть лицо ладонью — от греха подальше. — Уверена, что хочешь весь вечер зависать с этим придурошным? — крикнул ему Блэк. — Я, если что, без спутницы. Джеймс от этих слов и вовсе расхохотался так, что сложился пополам. Понадобилось целых полминуты, чтобы он снова смог говорить. Северус, конечно же, знал причину, но виду подавать не стал — что требовало усилий: смех Джеймса всегда был ужасно заразительным. Блэк выглядел так, будто проглотил самую кислую в мире сливу-цеппелину. — На твоём месте, — проговорил Джеймс, как только успокоился, — я бы не флиртовал со всеми подряд. — Тебя спросить забыл, — огрызнулся Блэк. — Нет, я тебе, конечно, ничего не запрещаю. Но вот Мэри вряд ли понравится, особенно после твоего отказа. Блэк отшатнулся: Джеймс явно поднял какую-то запретную тему. — Ой, брось. Думаешь, мне не рассказали? Ты отказался пойти с ней на бал, и теперь из чувства вины позволяешь лучшей подружке Лили разгуливать в самом сердце запретной вечеринки. Только вот одно неверное движение — и в первом ряду на твоём хвалёном аукционе будут сидеть и Лили, и МакГонагалл, и Синистра. — Всё сказал? — мрачно отозвался Блэк, нервно разглаживая складки на карманах. Было очевидно, что разговор забрёл в непрошеное русло. — Нет. — А мне плевать, вали отсюда. — Тебе надо — ты и вали. Можешь найти МакГонагалл и сам рассказать обо всём. Вдруг наказание будет полегче, чем если она узнает обо всём от Мэри. — Да заткнёшься ты или нет?! Блэк, отпустивший было воротник Джеймса, ухватился за него с новой силой и снова впечатал того в сцену. Ящики с реквизитом задребезжали, а футляр с палочкой Энни и вовсе опрокинулся на пол. Палочка укатилась восвояси. Потасовка привлекла внимание толпы. — Что у вас там? — протянула Азалия, подходя ближе. — А, Джеймс, ты уже тут. Я и не сомневалась, что ты сюда проберёшься. Даже поспорила с девчонками. Она кивнула куда-то влево, на толпу незнакомых Северусу старшекурсниц. Те задорно замахали. Джеймс, однако, даже не пошевелился. В его глазах мелькнула едва уловимая неловкость — как если бы он встретил давнего знакомого, с которым в последнюю встречу довелось рассориться. Северус любопытствующе вгляделся в них с Азалией, но больше ничего подозрительного не уловил. Может быть, ему просто показалось? — Просто отлично, — плюнул Блэк. — Кажется, только я здесь не в курсе, что Поттер — гвоздь программы. — Да брось, Сириус, — вмешалась невесть откуда взявшаяся Эжени с бокалом в руке. — Конечно, все рады видеть Джеймса. Это же Джеймс! Притом, он, на минуточку, ещё и чемпион. — Не единственный в этой комнате, прошу заметить, — вклинилась Азалия и с горделивым выражением ухватилась за локоть Буллстроуда. — Не надо, — сухо отозвался тот. — Победа Поттера была куда более заслуженной. Блэк презрительно фыркнул, явно не собираясь терпеть восхваления незваного гостя. — Может, теперь переименуем мероприятие, а? Не Хэллоуин, а, Поттеръин? А что, звучит! Ведь ему же мало было поздравлений за последние три дня. — Я за! — провозгласила Эжени и подняла бокал. — От лица фанклуба, в очередной раз позвольте поздравить Джеймса Поттера с победой! — За Джеймса Поттера! — вторили ей с десяток голосов в толпе. Блэк снял свою шляпу-цилиндр и со злостью швырнул об пол, прежде чем удалиться. От Северуса не ускользнуло, что Джеймс взглядом проследовал за ним вплоть до шатров, пока Блэк за ними не скрылся. Сам Северус умыкнул с ближайшего стола безобидного вида коктейль с сахарной летучей мышью на шпажке. Пришлось немного подождать, пока Джеймс прекратит выглядывать что-то — а точнее, кое-кого — за шатрами, но как только Северусу удалось пересечься с ним взглядами — он тут же отсалютовал ему бокалом и кивнул, словно бы говоря: «И я тоже к поздравлениям присоединяюсь». Он ведь так и не поздравил Джеймса по-настоящему — только съязвил про скучные заклинания и брошенную мантию. Хотя, судя по всему, Эжени позаботилась, чтобы уж поздравлений Джеймсу хватило сполна. Всё, чего Северус сейчас хотел — так это чтобы толпа вдоволь насытилась тостами и разошлась побыстрее. Чтобы они могли вернуться к веселью. Может быть, провели бы реванш в метании пауков или заскочили в местный дом страха, который Северус только недавно заметил. Хотя он и понимал, что рядом с Джеймсом лишнего внимания не избежать. Он не сомневался, что прямо сейчас, где-то в притаившихся за шатрами беседах, варились новейшие сплетни о незнакомой спутнице Джеймса. Толпа всё не расходилась, и Северус начал нетерпеливо отстукивать о бокал ритм гремящей где-то поблизости маггловской песни. Джеймса, кажется, еще плотнее окружили со всех сторон. — А чего это ты не пьёшь, — возмутилась Азалия. — Я зря что ли организовала такое разнообразие алкоголя? Ну-ка! Она протянула ему высокий бокал с чем-то розовым. Тот, поколебавшись с секунду, принял его с благодарным кивком и поднёс к губам. Северусу могло показаться, но пока Джеймс пил, Азалия смотрела на него ужасно сосредоточенно, не отрываясь ни на миг — словно учуявший кролика койот. И кажется, ни разу не моргнула.