Рюмка агуардиенте

      Послышался стук в дверь. Пеппа приподняла голову, отвлекаясь от чтения газеты. Чёткие удары костяшками пальцев по дереву разлетелись эхом по её пустой комнате, ведь сейчас Феликс ушёл на рынок, оставив ту одну. Пеппа раздраженно вздохнула, ведь поняла, что в спокойствии ей почитать не удастся. Натянув на себя максимально спокойное лицо, та широкими шагами подошла к двери и резко открыла ее. — Что случилось? — по-привычке спросила она, но сразу осеклась, увидев закрывшего от испуга лицо руками Бруно. — А-а ничего, я п-просто хотел... Ам... Поздороваться..? — неуверенно произнесит брат, сжавшись в плечах и зажмурив до боли глаза. Пеппа молча посмотрела на Бруно. Худой, запуганный мужчина, на котором буквально отражалось всё то, что говорили про него в нелестных ладах. Старая, протертая руана, грязная, бордовая рубашка, чёрные волосы, покрытые седым налётом, огромные синяки под глазами, словно впечатанные в кожу всеми теми годами унижений... «А ведь это я сделала его таким.» — пронеслось в голове женщины, из-за чего над её головой появилась туча. — П-пеппа, я-я... Прости, — быстро выговорил тот, приоткрыв глаза. — Если бы не я... Если бы я не испортил вам свадьбу... Я тебе много чего плохого сделал, прости, если сможешь. Можешь даже ударить меня молнией, я заслужил. Бруно расслабил плечи и убрал руки, готовый ощутить пронзающую боль. Но вместо этого он почувствовал крепкие объятия и сжимание женских рук ткани его руаны. — Не смей извиняться! Не смей больше произносить извинения при мне, слышишь?! — Пеппа прижалась к худому телу брата, подрагивая плечами. Её голос звучал строго, словно она выносила смертельный выговор, но льющийся дождь из тучи над головой активно доказывал то, что на самом деле та испытывает совершенно иные эмоции. Женщина почувствовала, как Бруно обмяк под ней, мягко обнял в ответ, шокировано округлив глаза. От этого ей стало ещё хуже, ведь младший брат всегда извинялся, даже когда виноват был вовсе не он. Например, когда он вернулся в родной дом. Это он извинился за то, что издевались над ним, это он извинился в том, в чем не был виновен! А всё молчали, кроме Джульетты, что не была виновата, принимая его извинения, хотя сами должны были просить у него прощения за годы унижения и ненависти. Даже Пеппа, которая была виновна больше всех, которая каждый день морально убивала брата, превращая его в объект всеобшей ненависти, просто обняла его, все ещё обиженно морщась. — Это я должна просить прощения, — голос Пеппы стал хриплым, тихим, словно каждое слово терзало её душу. — я виновата. Женщина почувствовала, как по её щеке катится горячая слеза. Изящное тело зеленоглазой подрагивало от ярких эмоций, что рвались из неё вместе с дождём. Она прижималась к тонкому, воробьиному плечику брата, который, казалось, сейчас развалится от её тяжести. Но Бруно лишь стоял, проглатывая каждое слово. Возможно он не понимал что происходило, не мог принять для себя факт, что сестра винит себя, может быть даже плакал - Пеппа не видела из-за скупых, горячих слез, наполнявших её глаза. Брат и сестра обнимались, намокая под ливнем. Каждый из них нёс непосильную ношу вины, отчаяния и усталости. — Прости меня, Бруно. Прости, если сможешь, — хрипло сказала обладательница рыжих локонов, чувствуя, как с сердце неприятно замирает в груди. — Я никогда не обижался на тебя, mi dulce hermana. — мягко ответил предсказатель, обнимая женщину. Пеппа вздрогнула, ощущая тяжесть вины на душе. Он простил её..? За всё то плохое, что она ему сделала..? — Я причинила тебе так много боли... — всхлипнула женщина. Она почувствовала, как Бруно мягко улыбается, гладит её по золотистым волосам. — Я давно простил тебя и всех за всё это. Да и я сам виноват — не нужно было лезть со своими предсказаниями ко всем, — мужчина попытался разбавить обстановку смешком, но вышло достаточно плохо. – Не смей так говорить! — взвизгнула женщина, отстраняясь от брата и положив горячие ладони ему на щеки. — Мы сами виноваты — неблагодарные сволочи! Голос Пеппы уже звучал раздраженно. Она была зла на саму себя, на людей в Энканто, на свою мать, в конце-концов! Они, все вместе, сломали неокрепшую психику маленького мальчишки, что и так страдал от тяжести своей ноши, убили и закопали его самооценку, выставив вечным виновником всех проблем. Это был не злодей Бруно, накликающий беду на Энканто, это были они. Они были виноваты, но главным объектом ненависти и презрения выставили провидца, что хотел нести лишь правду. Пеппа почувствовала, как на её красное от гнева и плача лицо ложиться холодная ладонь и смахивает слезы. Ошеломленно посмотрев на Бруно, женщина получила мягкую улыбку в ответ. — Не волнуйся, Пеппа, сейчас же всё хорошо, — с нотками нежности произнёс пророк. Тучи над головой женщины расступились и через их толщу стали видны лучики солнца. Прекрасная, яркая и свободная радуга расцвела над золотистой макушкой Пеппы. Груз бесконечной вины перед братом наконец стал лёгче, а вместо него на душе женщины появилась бесконечная благодарность и нежность, что проступала достаточно редко в жёсткой скорлупе волнения. Когда-то, в далёком детстве, Бруно и Пеппа могли обниматься так днями, проказничать вместе, получать нагоняй от матери и ответственной не по годам Джульетты. Как сейчас женщина помнит тот день, когда она с братом и сестрой предсказывали будущее. Загорелый мальчишка, с короткими, кудрявыми волосами и веснушчатым лицом тащился вслед своей сестры, крепкой девчушки с длинной, рыжей косой. Вслед за ними бежала другая девочка в бирюзовом платье и короткой чёрной копной волос. — Пеппа, ты куда... — бежавшая последней девочка запыхалась. — ты куда Бруно тащишь? Пеппа звонко засмеялась и взяла за руку сестру, не обращая внимания на пытающегося отдышаться Бруно. — Предсказывать! Бруно сказал, что предскажет мне что-нибудь! — взвизгнула девочка. Десятилетняя Джульетта посмотрела на младшего брата. В её карьих глазах блеснула просьба. — А можно мне тоже, пожалуйста? — аккуратно спросила девочка. Пеппа лишь фыркнула. Они никогда не были похожи с сестрой. Если Пеппе что-то было нужно, то она просто брала это, а вот Джульетте всегда нужно было триста раз спросить, обдумать, обговорить... — Д-да, конечно! — ещё не сломавшимся тонким голосом ответил мальчик. Зеленоглазая девчонка сразу же схватила брата и сестру за руку, на что они ошеломленно округлили глаза. — Давайте быстрее! А то мама будет ругать за то, что мы так долго возимся, — буркнула она и побежала, уводя за собой Джульетту и Бруно. Остановились они возле большого дерева и какой-то мелкой речушки. Гигантская, зелёная поляна, поросшая кое-где папоротником, словно небритой щетиной, вальяжно расположилась возле них. Бруно часто проводил здесь обряды, на что Пеппа и Джульетта отвечали пониманием. Младший брат в последнее время боялся находиться в своей комнате, говорил, что там ему часто снились кошмары с каким-то страшным мужчиной с длинными, чёрными волосами и ярко-зелёными глазами. Образ этого незнакомца навевал жути, заставлял маленького Бруно трястись с головы до ног. А здесь, на природе, где точно никакой жуткий дядька не достанет... — Давай-давай-давай, Бруно! — взвизгнула Пеппа, сжимая кулачки и предвкушающе смотря на юного провидца. Мальчишка глубоко вздохнул, приходя с мыслями. Он неловко прошел возле Пеппы и начал подготовку к обряду. В корнях дерева заранее лежала куча сухого песка, ведро и спички, которые Бруно спрятал ещё неделю назад. Когда предсказатель начал сыпать песок на траву, Джульетта и Пеппа сразу начали ему помогать, копошась в песке и раскладывая кое-где сухие листья, что бы зажигать песок было удобнее. Когда всё было готово, Бруно и его сестры сели в круг. Плечи мальчика чуть подрагивали от страха того, что ничего не получится, а Пеппа и Джульетта с предвкушением смотрели на него. Резким движением провидец зажёг спичку и поджег ей кучки с песком. Почти сразу же всё загорелось ярко-зелёным пламенем. Пеппа неосознанно сжала ладони брата и сестры, что крепко держались друг за друга. Вскоре через песок стали видны мимолётные, изумрудные и золотистые образы, что словно в сказке рассказывали какую-то историю. — Смотрите-смотрите! — воодушевленно вскрикнула Пеппа, чьи золотистые волосы бешенно развивались на ветру. — там мама! Бруно открыл ярко-зелёные глаза и вгляделся в силуэт Абуэллы, который гордо возвышался над кухонным столом. Мальчишка сглотнул голодную слюну и мягко улыбнулся. — Она готовит арепы... — произнес Бруно, представляя в голове действительно волшебную еду матери. — Пф, тебе лишь бы арепу получить, — фыркнула Пеппа и звонко рассмеялась, на что Бруно ответил всё такой же улыбкой. — Ребята! Там мы! Смотрите! — воскликнула Джульетта, показывая пальцем на три силуэта за столом. — Ам... Мы сидим! Это круто. Наверное... — замялся младший брат. Пеппа вгляделась в силуэты, пристально тараня их взглядом. Вдруг та подпрыгнула, и повернулась к брату с сестрой. — Она ругает нас! — воскликнула девочка. Джульетта немного сжалась в плечах, а Бруно положил голову набок, с непониманием смотря на сестру и золотистые образы на ярко-зелёном песке. — Ругает? Но за что? — переспросил тот, неловко глядя на Пеппу. — За то, что уже темнеет, а вы всё ещё не дома, — послышался голос за песчанной завесой. Бруно сразу прекратил обряд и песок грудой упал на него и сестёр. Пеппа начала громко отплевываться от песка, что попал ей прямо в рот, а Джульетта отряхивала волосы. Бруно неловко глядел на мать и сжимал в руках зелёную табличку с изображением рассерженной Альмы. Девушка недовольно посмотреть на детей и скрестила руки на груди, словно ожидая оправданий. Джульетта и Бруно сжались под её взглядом, а Пеппа быстро затараторила, словно уже заранее выучила свою речь. — Мама, я попросила Бруно нам предсказать, он предсказал, а ещё Джульетте предсказал, но там ты была, короче ты злилась. А ещё там были арепы! — закончила девочка, насупившись и закрывая брата с сестрой своей грудью. Слова её звучали нелепо и невпопад, но говорила она это искренне. Бруно молча протянул матери табличку. Абуэлла повертела её в руках и глубоко вздохнула, мягко улыбнувшись. — Всё-всё, я отлично поняла, — девушка потрепала Пеппу за золотистые волосы и раскрыла руки в поисках объятий. — пошлите домой, пока ещё не совсем темно. Маленькая обладательница зеленых глаз подскочила к матери и крепко обняла, заставив ту покачнуться от неожиданности. Джульетта подошла к ним и плюхнулась сверху, а последним оказался Бруно, мягко обнявший сестёр и мать, крепко прижимаясь к их телам. Пеппа до сих пор помнит тот ужин. Как мама накормила их вкусными арепами, показала фотографию, сделанную ей тайком, которая сейчас лежит в каком-то фотоальбоме, как вся семья дружно смеялись над неловкостью ситуации... — П-пеппа, так... Я хотел сказать спасибо, — голос Бруно окончательно вывел женщину из пелены воспоминаний. — Это за что? — с явной озадаченностью спросила златоволосая. Она чуть отстранилась от брата и внимательно оглядела его, что никогда раньше не делала, боясь почувствовать давящий на лёгкие груз вины. Ясновидец поднял на сестру большие, темно-оливковые глаза с отблеском изумруда, что смотрели на неё с тихим, не бросающим на себя резкое внимание чувством благодарности, усталости и успокоения. Пеппа резко одернулась. Нет. Только не это... Боже, нет! Они же только помирились! Зачем.?! — Только не говори, что ты... — строгий голос женщины предательски дрогнул, показывая её внутреннее чувство отчаяния. — Предсказывал, — подхватил брат и положил свою холодную, худую ладонь Пеппе на плечо. — я хотел сказать тебе спасибо, что была моей сестрой всё это время. Поддерживала, защищала от матери иногда. Нет, конечно, иногда ты срывалась, но я сам виноват — лез под горячую руку, но Феликс помогал, и... Бруно начал пытаться жестикулировать, но вскоре потерял нить повествования и разочарованно опустил руки. Пеппа лишь усмехнулась над этим. Бруно всегда был не слишком хорошим в изложении своих мыслей, особенно если они являются сердечным признаем. Сейчас зеленоглазая стала узнавать в словно зашпаклеванном резкими и грубыми движениями мужчине своего маленького, словно котёнок, брата, которого нужно было защищать и которого так запомнила Пеппа. — Зачем..? — голос женщины звучал сухо, но на её глазах предательски выплыли солёные слезы. Радуга над их головой пропала, вместо неё теперь царило затишье. Вместо ответа Бруно прижался лбом к плечу сестры, боясь обнять ее, ведь в таком случае она могла оттолкнуть его, снова оставить одного... — Теперь я знаю, что всё будет хорошо, — хрипло прошептал тот, боясь разгневать или расстроить эмоциональную сестру. Пеппа глубоко вздохнула. Слеза скатилась по её щеке. Внутри неё переливалось сухое отчаяние, едкое чувство скорби и щемящее разочарование. Но та взяла себя в руки и крепко обняла брата, с пониманием прижавшись головой о его шею. — Я надеюсь, что так ты наконец обретёшь покой, который ты заслужил... — прошептала та брату на ухо. Слеза упала ему на плечо, впиталась в жёсткую ткань руаны. Девушка ещё сильнее вжалась в хрупкое тело ясновидца, отчего тот даже прихрипнул. Что бы она не говорила, она боялась терять мужчину. Боялась потерять его снова. — Пеппа, мне... Нужно идти, — в голосе Бруно слышались нотки печали. Сейчас, её маленький брат шёл навстречу покою, которого он ждал всю свою жизнь, на встречу мира, но. Как он будет там, совсем один, без них всех..? Какого ему будет..? — Иди, — Словно отпуская сына на войну, та облегчает хватку и отстраняется. Бруно мягко, горько улыбнулся женщине, из-за чего той ещё больше захотелось плакать. — Gracias mi dulce hermana, — прошептал пророк и отстранился, подходя к выходу. — Gracias, querido hermano, — мягко говорит женщина, освещая комнату солнцем. Её глаза блестели чувством благодарности и спокойствия. Ручка двери щелкнула, закрылась и оставила пустую комнату наедине с Пеппой. Она не выдерживает и падает на кровать, начиная тихо плакать от отчаяния. Сейчас, когда брат и сестра наконец помирились, то им приходится расставаться. За что? За что ей даны такие страдания..? Но она понимает его. Понимает его выбор. Он сам волен решать свою судьбу, и даже если Пеппа очень захочет, то поменять её не сможет. Женщина утирает слезы, смотрит на семейный портрет, висящий в её комнате и мягко улыбается. Может, её брат наконец обретет то счастье, которое не смогла ему дать сама Пеппа? Лучик надежды пробивается в её душе вместе с солнцем, проходящим сквозь завесу туч. Всё же она рада, что её милый Бруно наконец обретет успокоение. Бруно вышел из комнаты. На его душе стало намного легче, но на лёгкие всё ещё давило желание бросить всё, побежать к Пеппе и Джульетте, зарыться орлиным носом им в волосы, крепко обнять и больше никогда не расставаться... Бруно сделал пару шагов вперёд, по коридору, навстречу комнаты главы семейства Мадригаль. Его сердце быстро бухало в груди, словно выжимая из себя последние способности биться. Вдруг по лестнице наверх поднимается Альма. Её статная, не по годам ровная фигура, словно осветила своим великолепным изяществом коридор. Даже Исабель бы пришлось действительно постараться бы, что бы достичь такой властной, строгой красоты, при виде которой каждый орган в теле сжимался от страха её могущества. — Брунито, — хриплый голос матери, что заметила его, вывел мужчину из размышлений. — идем. Предсказатель округлил и без того круглые глаза от удивления, но смирно потопал за матерью. Страх перед Абуэллой, что рос с каждым годом, казалось, достиг недосягаемых размеров. А сейчас, когда она каким-то образом узнала о предсказании, мужчине захотелось вновь вернуться за стены Каситы, в его жилище, в безопасность... Но он не сделает этого, лишь совершит то, что хотел давно. Больше не станет бояться и расскажет всё. Женщина довела сына до своей двери и открыла её с помощью деревянной ручки. Мужчина вошёл в её комнату, спокойную и бесшумную, как и сама хозяйка. Альма села за стул, рядом с которым стоял стол и показала сыну ладонью на противоположное сиденье. Бруно глубоко вздохнул и смирно сел туда, куда велела его мать. Он поправил покусанную руану и удобно устроился, ведь знал, что разговор ждёт долгий. Но мужчина не станет больше сковывать разум страхом — сегодня он расскажет всё, попросит прощения у матери, за то, что сломал ей жизнь ещё в младенчестве, когда отец решил защитить жену и детей, а сам лишился жизни и оставил Альму вдовой... — Зачем..? — хриплый голос старой женщины эхом пролетел по комнате. Бруно посмотрел на мать с удивлением и непониманием. «Зачем»? Ей действительно интересно..? — Я.. Я устал, мама, — тихо ответил Бруно, не узнавая своего голоса. Сейчас говорил совсем не зашуганный отшельник Бруно, а его мелодичная, протертая душа, что так сильно рвалась вырваться на свободу, разрывая лучами солнца оковы страха и вины. — Устал от суматохи. Устал от всего того, что называется миром. Абуэлла смотрела на сына беспристрастно, ожесточив взгляд. Она выглядела раздраженной, натянутой, словно струна, которая прямо сейчас порвётся и из глубины души рухнет поток гнева и обиды на сына. Но лишь одна деталь рассеивала её агрессивный образ— трясущиеся от сдердиваемой печали ладони. — Я понимаю, — голос женщины звучал безэмоционально, но провидец читал в её взгляде разочарование, от чего ему захотелось вдруг спрятаться, сжаться в комочек, но тот не посмел подать виду. — Всё же... Всё же было так хорошо, Брунито... Слова матери остались неотвеченными, брошенными в воздух и проигнорированными, ведь ясновидец не смог найти на них ответа. Абуэлла глубоко вздохнула и встала со стула, подходошла к пыльному деревянному шкафчику. Достав из дверьки бутылку крепкого агуардиенте и две рюмки, та вернулась обратно. Поставив одну рюмку себе, а другую сыну, хранительница свечи наполнила их алкоголем до середины. Бруно никогда не пил, так как боялся потерять здравый разум, наговорить не связной между собой глупой речи, нагадать какое-то пьяное нечто... Он и так был самым ненавистным человеком в деревне, а если бы он начал запивать отчаяние алкоголем, то его вовсе перестали бы считать человеком. Иногда ещё юному Бруно хотелось залить в себя жгучую жидкость, почувствовать покалывание в груди, короткую, но ощутимую свободу, поддаться эмоциям и забыться в них, но голос разума запретил ему это. Но сейчас мужчина позволил себе выпить немного. — Я видел сны... - тихо, еле слышно сказал Мадригаль, крутя рюмку с агуардиенте в руках. — Я, совсем маленький, лет пяти. Затем чуть старше, может быть в то время мне только исполнилось десять. Абуэлла вздрогнула, словно ее пронзило током и отдернула руку от рюмки. Отодвинувшись на стуле, та резкими, слегка истеричными движениями достала из комода, что находился возле стола, папку. Открыв её, глава семейства Мадригаль достала совсем потёртый и помятый детский рисунок. Альма потеряла весь свой возвышенный вид и стала выглядеть напуганной, смертельно шокированный. Она дрожащими руками протянула рисунок предсказателю, но тот только мягко, задумчиво улыбнулся. На рисунке был грубыми, резкими движениями скорее начерчен, чем нарисован мужчина с кудрявыми, до плеч длинными чёрными волосами с серебристой проседью, ярко-зелеными, круглыми глазами и с длинноц, оборванной и искусанной темно-нефритовой руаной. Бруно. Но что он делал на этом рисунке? Он был нарисован очень давно, лет сорок-сорок пять назад, но в нём отчётливо был изображен горе-предсказатель. Бруно потянулся к ручке своей новой комнаты, что своим гигантским размером будоражило детское сознание. Мальчик лет пяти глубоко вздохнул, сжал в руках нефритовую табличку, открыл дверь и смело вошёл внутрь. То, что он увидел, заставило мальчика раскрыть рот от удивления и округлить и без того круглые глаза. Гигантская комната вальяжно раскинулась в Касите, превратившись в целую башню. Гигантские песочные часы, что наполняли собой маленькое отверстие сразу встречали мальчика и улыбающуюся мать за его спиной. Пол комнаты был покрыт тёмной плиткой, в стенах были высечены ровные ступеньки, а совсем рядом с ними так водопад, сразу делающий такое неприветливое помещение более дружелюбным и свежим. Бруно неловко ступил шаг вперёд и упал, неуклюже угодив прямо в своеобразный песочный бассейн и держа зелёную табличку над головой. Абуэлла замерла на мгновение от удивления, но затем сразу бросилась за сыном и вытащила его из песка, начиная отряхивать. — Аккуратнее, Брунито, смотри под ноги... — буркнула девушка, отряхивая маленькую салатовую руану сына. — Мам, а моя способность — это делать зелёные таблички, да? — Бруно протянул матери нефритовое стекло, которое держал в руках всё это время. Альма потупила взгляд на табличку и нахмурила брови. — Наверное, — через пару минут молчания бросила та. — только чем этот дар поможет Энканто? Последний вопрос звучал скорее как претензия, но не Бруно, а волшебной Свече. Зачем в семье Мадригаль такие бесполезные способности?! Мальчишка заметно расстроился. Его плечи сжались, а сам он опустил голову и выронил табличку из рук. — Прости, мам, я бесполезен...— хрипло, не по-детски серьёзно прошептал он, весь сжимаясь и, казалось, готовый заплакать от того, что в его фантазиях за это его будет ненавидеть мать и весь Энканто. Девушка мягко улыбнулась, заставляя себя откинуть разочарование и раздражение на задний план и обняла сына, поднимая его на руках. Бруно с надеждой смотрит на мать большими, черно-оливковыми глазами, а та отвечает ему взглядом, полным нежности и понимания. — Не правда, amable, ты не бесполезен, — Альма целует сына в лоб и садится на ближайший камень. — в любом случае, даже если твой дар не будет приносить существовенной пользы, мы всё равно будем любить тебя. Бруно насторожился, но постарался откинуть грустные мысли. Незаметно его начало клонить в сон. — Я люблю тебя, мам... — зевает мальчик и сворачивается клубочком у матери на коленях. — Я тебя тоже, — шопотом отвечает хранительница Свечи и поднимается с камня. Сейчас она отнесет сына в его спальню и тот спокойно заснёт... Если бы эта спальня не находилась в конце гигантской лестницы ступенек, всё было бы намного атмосферней и лучше. Альма глубоко вздыхает и несёт сына по каменным ступеням. Через десять минут, преодолев всего половину пути, женина остановилась и тяжело оперлась локтем о каменную стену, пытаясь отдышаться, чуть ли не умирая от усталости. Боже, Бруно, твоя комната ужасна..! Ещё через мучительные полчаса женщина упала на пол возле маленькой пещерки с довольно пугающими статуями. Кровати, однако, нигде не было. — Да ладно?! — не выдерживает Альма и раздражённо стонет, чем заставляет маленького сына поежиться. Взяв себя в руки, девушка проходит внутрь пещеры и ложиться прямо на песок, чувствуя, что от усталости больше не пошевелиться. Бруно же скатился на песок возле неё. Ему сразу стало прохладней, но это было даже приятно. Вскоре мальчишка смог, наконец, погрузиться в реальный сон. Он стоял в каком-то чёрном, пустом пространстве. Бруно огляделся по сторонам и пошёл прямо, выискивая выход из этой тёмной западни. — Мама! М-мама..! — кричит Бруно в пустоту, которая какой-то невиданной силой превращает его голос в эхо. Однако в ответ мальчишке слышится лишь пронзительное молчание. Но вдруг где-то в темноте мальчик услышал шарканье и громко охнул, закрывая рот рукой. — Кто здесь? — слышится хрипящий баритон из пустоты, что заставил Бруно покрыться мурашками от страха и волнения. Стали отчётливо слышны шаги, словно падающий песок они разрывали пугающую тишину. Бруно пытается убежать, но, казалось, что он просто бежит на месте. Мальчик сглотнул слюну и медленно обернулся назад, услышав хриплое, совсем близкое к нему дыхание. Перед мальчишкой предстаёт силуэт огромного мужчины с большими, совиными ярко-зелёными глазами, небритой грубой щетиной на скулистом лице и длинными, чёрно-серебричтыми волосами. На худом, но явно сильном теле находилась погрызанная и порванная мелкими крысиными когтями темно-нефритовая руана, а под ней поношенная грязно-бардовая рубашка. — А-А-А-А-А! — испуганно визжит мальчик и бежит вперёд, не осознавая, куда именно направляется. Бруно вдруг споткнулся и упал, неловко плюхнувшись на гладкий, холодный, чёрный пол. «Чудище» за его спиной приближается и наклоняется к мальчишке, мягко шепча, но голос его только больше испугал мальчика. — Малыш, не стоит убегать... — прошептал незнакомец и коснулся холодной, худой рукой спины Бруно, из-за чего тот весь покрылся неприятными мурашками. – Д-дя... Дяд-дя, не е-ешь меня-я..! — мальчик испуганно глотал буквы и запинался, медленно отходя от мужчины спиной вперёд. — Я не причиню тебе вреда, правда, — отвечает голос кошмара и садиться возле мальчишки, разглядывая его силуэт. Внезапно обладатель совиных ярко-зелёных глаз замер, словно что-то обдумывая. Бруно затаил дыхание, сердце в его груди, казалось, перестало стучать. Словно хищник перед нападением на жертву незнакомец напрягся, чем заставил мальчика возле него приготовиться к побегу. — Ты не умеешь делать предсказания, я прав? — спросил мужчина. Мальчик отстранился от незнакомца и снова оглядел его, с ужасом замечая всё новые и новые детали его внешности. Но другое удивило мальчишку. Какие видения? Это связано с его даром..? — З-зеленые таблички..? — голос Бруно всё ещё предательски дрожал. Незнакомец поднялся и выпрямился во весь рост. По его скуличтом лице с глубокими тенями было видно, что тот задумался о чём-то. Вскоре кошмар протянул руку Бруно и буркнул: — Идем. Мальчик сглотнул слюну и поднялся, не приняв помощи незнакомца. Тот только хмыкнул и пошёл дальше в пустоту, словно ища что-то. Бруно заметил, как мечаться его круглые, ужасающие глаза. Вскоре мужчина остановился возле возникшей из пустоты кучи с песком. Мальчик недоверчиво покосился на неё, словно ища в ней ответ, что это за место и кто этот страшный незнакомец. Мужчина с ярко-зелёными глазами взял песок в руки и тот скатился по его ладоням. Хмыкнув, тот набрал песка в ведро, что каким-то образом оказалось рядом. — Д-дядь, вы что делаете? — недоверчиво спросил Бруно, косясь на кошмара, что сыпал песок вокруг них. В ответ ему послышалось необычное оглушающее молчание. Мужчина рассыпал песок на четыре кучки внутри песочного круга, а между ними, посередине поставил невесть откуда взявшиеся палки. Достав из кармана одежды спичечный коробок, тот поджег свечу и подозвал жестом Бруно. — Иди сюда, — Бруно глубоко вздохнул и подошёл. — Смотри и запоминай. Незнакомец сел в круг и зачем-то перекинул соль через левое плечо. После этого он выкинул старую спичку в костёр и поджёг его и кучки с песком второй спичкой. Бруно сосредоточенно смотрел на мужчину, запоминал каждое его действие. Внезапно песок поднялся гигантским ярко-зелёным куполом. Бруно поднялся на ноги и открыл рот от удивления. Мальчик никогда ещё не видел такой ужасающей, но привлекательной красоты! Вскоре в куполе из песка стали прыгать золотистые силуэты. Мальчишка завороженно протянул к ним руку, но картинки проигнорировали его жест. Он совсем и не заметил, как силуэт кошмара оказался за его спиной. — Внимательно следи за ними. Это предсказание, — тихо, хрипяще произнёс он. — в будущем тебе много придётся видеть таких. Бруно незаметно поежился. Наваждение его закончилось, осталось лишь недопонимание и некое разочарование. Однако из этих чувств его вывело золотистое изображение матери, что обнимала его и его сестёр. Мальчишка улыбнулся слегка, но затем увидел, как его силуэт и силуэты Пеппы и Джульетты растут, взрослеют, меняются. Казалось, вот-вот они обернутся на мальчишку и он увидит, как вырастет он с сёстрами. Но его ужасающий собеседник начал заметно нервничать и прекратил видение, рассыпав песок всем прямо на головы, что проигнорировал Бруно. В мгновение в руках мальчишки осталась ярко-зелёная табличка. На ней, казалось, изящной кистью, был выгравирован рисунок его, матери, Джульетты и Пеппы. Бруно улыбнулся кончиками губ и обернулся на незнакомца, но он исчез. Будто растворился в воздухе и оставил после себя лишь пугающее завывание ветра. Мальчик поежился и почувствовал, как его хрупкое тело покрывается мурашками и он начинает просыпаться. Мальчик вскочил с песка весь в поту и громко дыша. Он испуганно таращился в стены пещеры, пытаясь успокоиться. Своими действиями он разбудил спокойно спящую возле него мать, которая быстро обняла сына и прижала к своей груди. — Что случилось, милый? — мягко спрашивает она, покачивая мальчика на руках. — Т-там дядя.. Страшный. Ещё видения... Там зелёный песок! — шопотом произносит Бруно и с ужасом осознает, что держит в руках нефритовую табличку. Мальчик испуганно протягивает ее матери. Та берёт стекло в руки и вертит его, разглядывая силуэты их семьи. На её худом, тёмном лице проступает невольная улыбка. — Ты сам это сделал? Но когда ты успел? – удивлённо спрашивает женщина. Бруно недовольно морщится. Неужели она думает, что мальчик будет что-то рисовать на какой-то непонятной табличке, вместо того, что бы мирно спать? — Нет, это предсказание, мама! Это мой дар! — звонко восклицает мальчишка, гордо выпрямляясь. После этого случая Бруно стал считаться провидцем и действительно часто предсказывал и создавал те самые зелёные таблички. Но в кошмарах от него не отставал страшный незнакомец, который чаще всего просто стоял и терроризировал его жутким взглядом. Это продолжалось весь год, отчего мальчишка не мог нормально спать. Когда страшный мужчина, казалось, оставил его в покое, он начал сниться Бруно в десять лет, из-за чего тот вовсе перестал ночевать в своей комнате, надеясь больше не повторить те кошмары. К удивлению, члены семьи Мадригаль всегда относились к этому с пониманием.       — Брунито, — дрожащий голос матери вывел мужчину из воспоминаний. — это рисовал ты, когда только получил дар. Предсказатель кивает, откладывая рисунок на стол. — Ты не ошибся..? Ты был в этих снах? Бруно долго молчит, растягивая момент, что дергало каждого присутствующего за сердце. Потом мужчина подносит к губам стакан с алкоголем и выпивает пару глотков. — Да, мама, — наконец говорит он. — много раз. В каждом я вижу себя и вспоминаю, что боялся своего же взрослого силуэта. Воспринимал его, как кошмар. И только сейчас я узнал, что боялся самого себя. Последнее предложение ясновидец говорит совсем тихо, шепча. То ли от алкоголя в крови, то ли от волнения, тот поднимает глаза на Альму и говорит: — Это знак того, что пришло время. Мать пригубила агуардиенте, зажмурив глаза от боли, но совсем не физической, а душевной. Бруно. Её маленький Бруно, боящийся страшного дядьку во снах и которого всегда нужно было успокаивать, когда ты успел стать тем, кого боялся всё своё детство? Когда ты успел так сильно повзрослеть..? Женщина вдруг начинает глухо плакать, зарывшись жилистыми руками в седые волосы. На её тёмном лице проступает глубокие морщины, отпечатки её тяжёлого прошлого. Бруно даже и представить не мог, сколько горя и страдания прошла его мать, какой груз вины и ответственности она несёт на своих хрупких плечах. Мужчина выпивает напиток до дна и поднимается со стула. Страх перед матерью исчез, либо благодаря крепкому алкоголю, либо тому, что Бруно наконец осознал, что она не причинит ему вред. Ясновидец заходит Альме за спину, как когда-то давно делал её погибший муж, что бы она не видела то, что он собирается сделать. Как же он сейчас напоминал ей её любимого Педро! Такая же добрая, милая улыбка, светящиеся любовью большие, круглые глаза, взгляд, полный понимания и желания помочь. От невольного сравнения глаза Абуэллы наполняются слезами. — Бруно... — шепчет она, чувствуя, как глубоко проваливается её сердце. — Я и Педро всегда гордились тобой. Но я всегда была слишком горда, что бы сказать это. Прости... Прости, что дала тебе уйти, не защищала тебя, заставила тебя страдать эти долгие годы... Голос женщины дрожал. Она говорила тихо, но эмоционально, искренне. Каждое слово она произносила от души и Бруно чувствовал это. — Ты не виновата, мама, — тихо отвечает обладатель чёрных глаз. — для тебя всегда была важна община, каждая жизнь человека, а я... Я не всегда был достоин внимания. Предсказывал много плохого, люди не понимали и... Из-за этого страдала вся семья. Я понимаю тебя. О, Бруно. Её маленький Бруно, когда ты успел так вырасти? Почему сейчас, вместо того, что бы справедливо обидится на мать и высказать ей всё в лицо, ты поддерживаешь её? Твою моральную убийцу, закопавшую твою самооценку в землю, убившую желание жить и любить? Бруно был мёртв. Он умер ещё тогда, давно, когда собственная мать встала к нему спиной. Сейчас перед Альмой стоял не её сын, а его остатки, его истерзанный глупой толпой и ей самой же труп. Он говорил тихо, не мог позволить себе поднять голос до нормального уровня, не смел говорить о себе, дорожил каждым приветствием, по случайности брошенным в его сторону. От этого Абуэлле стало ещё хуже. От осознания того, что она, своими руками и зубами убила её же сына. – Я была слишком горда.. Эта гордость лишила не только тебя, но и всю семью счастья.. Из-за этого разрушился дом. Из-за меня ты, Мирабель и остальные члены семьи Мадригаль страдали. Я знаю, что меня не простят. Знаю, что умру и меня никто не вспомнит.. Но я не хочу этого для тебя. Голос женщины меняется на хриплый шопот. Бруно молча слушает её, отчего женщине становилось ещё хуже. Но он не такой, как она. Мужчина мягко обнимает её, прижимает к своей худой, шрамистой от когтей крыс груди, накрытой бордовой рубашкой и грязно-зеленой руаной. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Провидец достаёт из сумки нефритовую табличку и протягивает её Альме. Горячая слеза сразу капает на выгравированное изображение гигантской семьи на ней. Много неизвестных детей, мужчин, видимо это новые члены семьи Мадригаль из будущего, но нигде нет силуэта Бруно... От этого Альма горько улыбнулась. Бруно же целует её в макушку и открывает верхний ящик комода. Доставая из него маленькую колбочку с белой жидкостью, мужчина наливает её в рюмку агуардьенте. Альма уже знала, что это был яд. Она сама сделала его, сама приготовила всё, для смерти сына... Она. Она убила его. И морально и физически. Члены семьи Мадригаль поют весёлую песню. Джульетта, Агустин и Пеппа обнимают Бруно, но последняя недоверчиво косится на него. Альма тихо вздыхает и прищуривает глаза, блеснув таким же подозрительным взглядом. Она подходит к сыну и отводит его подальше, но члены семьи Мадригаль всё равно их слышат. — Бруно, надеюсь, ты понимаешь, о чем я буду тебя просить. Зашуганный мужчина лишь дёргается в ответ и отводит взгляд, боясь разозлить или испугать мать. От этого жеста женщина только больше напряглась. — Не предсказывай, — произносит она, словно разбивая лёд об асфальт. — Пообещай мне больше не предсказывать. Абуэлла не хотела больше жалоб Энканто на сына, особенно сейчас, когда их авторитет сильно подорвался. Она не испытывала к сыну былого доверия, даже когда тот, казалось, вернулся в семью. — Н-но м-мама... — пытается перечить ей Бруно, но та лишь раздражённо скалится в ответ. — Пообщай мне, что больше не будешь предсказывать и самостоятельно выпьешь яд, если предашь обещание! — грозно говорит властная женщина и сверху вниз смотрит на сына. Альма понимала, что все взгляды обращены на них. Видела, как в шоке стоит Джульетта и как с осуждением смотрит на неё Агустин. Лишь одна Пеппа была с ней согласна, что почувствовала женщина, ощутив её одобрительный взгляд на себе. Бруно весь съежился. Страх заиграл на его лице, что сделалось особенно бледным и тенистым. Женщина видела, как скачут его зрачки, словно в поисках ответа. Молчание сына её раздражало. — Обещаю, — наконец произносит мужчина.       Бруно мягко утирает слезы матери и заходит ей дальше за спину, что бы та больше не смогла видеть его. — Я люблю тебя, мама... — шепчет он и залпом выпивает алкоголь с ядом. Альма замирает, когда слышит падение. Она не выдерживает и взрывается слезами, впадает в истерику. Бруно! Её милый Брунито! Она убила его... Убийца! Молчание отозвалось на её слез. Лишь прохладный ветер задувал в окна, ударяя по стеклу. Пламенный рассвет сменился на прекрасный солнечный день, покрылся лёгким пушком прозрачно-белых облаков. Мать падает на пол, утыкается орлиным носом в грудь уже мёртвого сына. Она горячо шепчет, прижимаясь его ледяным рукам. — Que seas feliz en tu próxima vida, mi querida alma perdida..

***

      Мирабель обошла стороной отца и Феликса, что несли на руках какую-то коробку. Девушка с самого утра чувствовала что-то неладное, но как назло проснулась она довольно поздно. Обладательница кудрявых волос вошла в кухню и увидела Джульетту, что готовила что-то возле плиты, необычно для себя резкими движениями выполняя работу. — Доброе утречко, мама! Какие планы на день? — бодро спрашивает Мирабель, но в ответ ей звучит лишь молчание. — Мирабель... — Девушка обернулась на голос Долорес, что смотрела на неё с немым ужасом. — Привет, Долорес! Ты не знаешь, что за суета здесь происходит? — спросила девушка, подсаживаясь к двоюродной сестре на стул. — И где дядя Бруно? Я его вообще сегодня не видела. — Tìo... Мёртв, — шопотом произносит девушка, чем заставляет Мирабель шокированно округлить глаза. — он умер сегодня утром. И обрёл покой...       Лишь ночью, в темноте, он ощущал звенящую свободу. Сопение жильцов, стрекочущих сверчков. Каждую ночь он видел, как неизвестный кто-то, Шепчет тихую, певучую мольбу.       Не может он порвать вины оков, Не мог сбежать от темноты, что окружала его днём, И это погубило молодого, оставив лишь память о нем. Нет приятелей в жизни, нет помощи свыше. Он шепчет о просьбе всё тише. Он мёртв, давно погиб, его убили, Зарыли глубоко в могилу, в жестоком мире. Где мать готова загрызть ребёнка, Он спит тихий, невинный мальчонка, Лишённый шеи своей.       Но это не повод кричать, зарываться в молчании, Просто задумайтесь, что в людском понимании Означает бренной души покой..?