Кровная месть

      Чонгук с презрением смотрел на свою картину. Цвета смешались, изображая горизонт Пусана — смесь голубого и белого с оранжевыми оттенками, проглядывающими за зданиями, изображающими закат. Последний раз он рисовал два месяца назад, за день до того, как его отец был убит выстрелом в голову прямо у него на глазах. С того времени он даже не заглядывал в эту комнату, наполненную произведениями искусства. Его сердце разрывалось на части каждый раз, когда он даже думал об этом. С тех пор, как Чонгук стал достаточно взрослым, чтобы оттачивать своё мастерство в написании картин, отец поощрял его увлечение. Он обещал, что всегда будет рядом, чтобы поддержать его. Воспоминания о нём напомнили ему, что данное обещание было нарушено. И всё из-за одного человека. Единственной причиной, по которой он был в мастерской в этот момент, было празднование. Он был на шаг ближе к поимке ублюдка, убившего его отца. На мгновение он вспоминает Пак МинДжэ, бывшего спецназовца, который пошёл на преступление и нашёл в себе силы уничтожить одного из самых уважаемых криминальных боссов Италии. Ярость ослепила его. С криком, похожим на рёв, его рука вскинулась вперёд, проделав зияющую дыру в холсте. Не обращая внимания на повреждения, он швырнул картину в угол комнаты. Его грудь вздымалась от злости. Он опустился на свой старый табурет для рисования. Поскольку он только что вернулся в свой дом в Пусане с деловой встречи. Он был одет в строгий черный костюм, сняв пиджак, он приступил к рисованию. Рукава его белой рубашки были закатаны до предплечья, обнажая татуировки на мускулистой руке. Прежде чем он успел впасть в очередной приступ гнева, его телефон разразился монотонным звонком.       — Sì? — поздоровался он на итальянском, зная, что это один из его людей.       — La ragazza continua a combattere, — голос принадлежал его правой руке Дамиано Давиду. Звук постоянного шарканья на другом конце линии подтверждает домыслы Дамиано. Босс пытался отвлечься от мыслей об отце.       — Dove sei? — Чонгук поднимается с табурета.       В гостинной, если это можно так назвать. Вот где они держали своего заложника. Дамиано встретил босса возле двери и провёл его в комнату, где уже слышались женские вопли.       «Buona fortuna a te», — Дамиано дразнит своего друга, прежде чем открыть дверь и просунуть голову внутрь, чтобы позвать остальных мужчин, оставляя босса в комнате один на один с пленницей.       Когда мужчины выходили из комнаты, они бросали нервные взгляды на своего начальника, зная, что его вспыльчивость в сочетании с яростью может стать смертельно опасной ситуацией. Чонгук раздражённо нахмурил брови, когда последний из мужчин вышел из комнаты. Осмотрев комнату, он обнаружил невысокую девочку, расхаживающую у камина. Он видел, как она дрожит от страха. Её глаза устремлены в потолок, а голова откинута назад. Она была так поглощена своей истерикой, что даже не обратила внимание на человека, который смотрел на неё с заинтересованным выражением лица. Он улучил момент, чтобы насладиться ею. Огонь придал её молочной коже сияние. Волосы рыжего оттенка остановились чуть выше изгиба бедер, привлекая внимание Чонгука. Его челюсть сжалась, когда его взгляд прошёлся по её худеньким рукам. Голос в его голове побуждает его подумать о том, как бы она выглядела без одежды. Наконец он заговорил. Его стальной голос стал грубее из-за борьбы с возникающей похотью: «Если бы я не знал ничего лучше, я бы предположил, что ты пытаешься вырыть себе яму и сбежать, делая такие шаги».       Девушка дёргается от акцентированного голоса, не смея повернуться лицом к своему обидчику, рыдая пуще прежнего. Мужчина начинал злиться от такого поведения девчонки. У него не было свободного времени возиться с ней.       «Бамбино не упрямься и повернись», — молвит Чонгук.       Страх пылает в её взгляде, когда она все же поворачивается к нему лицом. Она замирает, когда смотрит на него. Мужчина был азиатской внешности, но жгучая итальянская кровь давала о себе знать. Белая рубашка контрастировала с его загорелой кожей, придавая ему большей привлекательности. Казалось, что он был изваян самим Богом, и от него исходила обходительная атмосфера, его правая рука лежала на левой перед ним. Он казался опасным. У него был строгий, непоколебимый взгляд. Под пристальным натиском угрожающих глаз МёнУ выпячивает подбородок вперед, не показывая своих эмоций.       Чонгук пристально наблюдал за действиями девушки. Она выглядела такой потерянной и жалкой, словно бездомный котёнок, которого нужно приласкать. И это выглядело по особенному привлекательно в глазах мужчины. На её щеках блестели высохшие дорожки от слёз. Взгляд её глаз почти заставляет его отступить. Когда он ясно видит её лицо, он сопротивляется желанию вздохнуть в раздумье. Она была потрясающей. Его глаза уловили ложбинку её бюста, виднеющейся под сарафаном. В воздухе между ними нарастает напряжение. МёнУ требуется несколько секунд, чтобы оправиться от своей первоначальной реакции и ответить: «И если бы я не знала лучше, я бы предположила, что вы собираетесь сказать мне, почему я здесь».       — Хорошо, что ты знаешь лучше, — Чонгук отмахнулся, а затем жестом указал на одно из многочисленных кресел в комнате. — Пожалуйста, присаживайся.       — Я лучше постою, — МёнУ сужает глаза.       Чонгук не спорит, подходя к ней. Она неловко отодвигается, когда он вторгается в её личное пространство. В считанные секунды его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица, заставив девушку замереть. В голову МёнУ во всю закрадываются жуткие мысли.       — Итак, позволь представиться. Меня зовут Джованни Эспозито, но так как мы в Корее зови меня Чонгук. Где твой брат?» — спросил мужчина. Все признаки агрессии присутствовали в его тоне.       — Сначала мне нужно, чтобы вы отошли назад, — когда в ответ он подошёл к ней еще ближе, МёнУ еле удерживается от желания упасть в ноги своему похитителю и просить пощады: «Вы должно быть, ошиблись».       Прежде чем она успевает закончить своё опровержение, Чонгук подносит палец к её пухлым губам, не касаясь их, но достаточно близко.       — Ты Пак МёнУ, да? А твой брат МинДжэ, тот, кого я ищу, — разъясняет, словно ребенку.       — Зачем вам нужен мой брат? — её глаза расширились.       — Он отнял у меня кое-что ценное. И мне нужно что-то взамен от него. — Чонгук ищет её глазами.       — Что он забрал у вас? — МёнУ делает паузу, её защитная сторона проявляется. — Это были деньги? Он украл их?       Когда он делает шаг вперед, она отступает назад. Так продолжается до тех пор, пока девушка не прижимается спиной к стене. Её грудь вздымается, когда она изо всех сил пытается перевести дыхание, застрявшее в горле.       — Нет. Он не крал мои деньги. — Мужчина перед ней говорит стоически.       — Тогда что он забрал у вас? — МёнУ тщательно выговаривает слова, раздражаясь от того, как мало говорит этот человек.       Его рука перемещается на тонкие плечи. Он не знал, что овладело им. Но не успел он опомниться, как уже касался её тёплой обнажённой кожи. Бабочки порхали в её животе, пока она пыталась не реагировать на прикосновения этого мужчины. Ей были неприятны чужие касания. Противоречиво, но тёплые ладони незнакомого ей мужчины дарили такой нужный сейчас покой и она не могла сказать себе, что не испытывает потребности в прикосновениях. Её глаза почти закрылись, прежде чем она опомнилась, в какой ситуации находилась. Этот человек послал своих лакеев, чтобы похитить её. Этого было достаточно, чтобы она почувствовала, как в ней нарастает злость. Прежде чем она успевает что-либо предпринять, его вторая рука касается ткани её сарафана, накрывая грудь. Его взгляд остановился на ожерелье, к которому прикоснулся его палец, в то время как она просто смотрела на него. Вспышка тепла пробегает по спине МёнУ.       — Солнце, — он мягко говорит, прежде чем его глаза снова встречаются с напуганными глазами напротив. — Тебе нравится, когда тебя так называют?       — Приятно знать, что вы умеете читать. — Она пробормотала в ответ.       — Не язви мне. — Его акцент срывался с его слов, когда он вдавливал её в стену.       Внезапно мужчина обхватывает рукой её тонкую шею, надавливая по бокам, а не на гортань, причиняя боль. Его лицо было так близко к её лицу, что если бы он сдвинулся хоть на четверть дюйма, их губы столкнулись бы. Если бы потерять сознание было возможно, МёнУ сделала бы это, лишь бы избежать этой ситуации. МёнУ удивленно наблюдала за тем, как мужчина склонялся над ней, а она машинально отклоняла голову назад. Однако наглец положил на её затылок ладонь и с силой придвинул девичье лицо к своему.       — Что вы… — МёнУ не успела договорить, так как ЧонГук впился в её губы поцелуем. Девушка попыталась отклониться, ведь мужские губы слишком грубо и резко сминали её. Он словно хотел сделать ей больно и неприятно. Только холод и строгость.       — Теперь, — его тон был убийственным. — Где твой брат?       — Даже если бы я знала, я бы не сказала, — её руки потянулись вверх, чтобы схватить запястье, которое прижимало её к стене. — Мы не разговаривали несколько месяцев.       — И почему же? — ЧонГук заглядывает ей в глаза, ища в них признаки нечестности.       — Уберите руки, и я скажу. — МёнУ пытается оттолкнуть его, чувствуя себя крайне неуютно в его присутствии. Он подчиняется её условию и отпускает её.       — Говори. — Он смотрит, как она отходит, стараясь оказаться как можно дальше от него.       — Обращайтесь со мной, как с человеком, и я расскажу все, что знаю. — Не выдержав, прокричала МёнУ.       Она знала, что не время спорить. Не сейчас, когда он может убить её в любую секунду. Но не смогла совладать со своими эмоциями. Из-за продолжительных рыданий девушку сильно клонило в сон. Если уж она оказалась в такой ситуации, то, по крайней мере, он может уважать её настолько, чтобы говорить с ней, как с человеком, а не как с собакой.       «Пожалуйста скажи мне, что ты знаешь». — Он вздыхает, видя её не здоровое состояние.       МёнУ опускается в кресло: «Каждый раз, когда я пыталась связаться с ним в течение последних семи месяцев, он игнорировал меня. Я знаю, что он служил на флоте, знаю, что его демобилизовали, но с тех пор он не разговаривал ни со мной, ни с отцом. Послушайте, я не знаю, что он сделал вам, но я не имею к этому никакого отношения. Я хочу домой».       Чонгук заинтересовался молоденькой особой. Ему нравились такие девушки. Она напомнила ему об отчем доме в Италии. Такая уютная, тёплая и милая, даже несмотря на зарёванное лицо. Её рыжие локоны, словно палящее сицилийское солнце. Она казалась излишне нежной и невинной, может даже слегка глуповатой. Для будущего приемника она была подходящей кандидатурой на роль жены, а значит, и обращаться с ней он будет соответствующе. Будущий глава решил что хочет видеть МёнУ подле себя. А если Чонгук чего-то хочет, то он непременно добивается желаемого.       Между ними воцаряется тишина. Не обращая внимания на её мольбы, он достает телефон и водит по сенсору экрана. Дозвонившись до одного из подчинённых, он вызывает его в комнату. Когда он кладёт трубку, она сидит прямо, беспокоясь о том, что произойдёт дальше. Вдруг дверь открывается и в комнату входит тот самый мужчина, который ранее пытался её успокоить.       «Portala nella stanza. Partiamo domani», — Чонгук шепчет Дамиано, стараясь, чтобы девочка не услышала.       Она все равно не понимает, что он сказал. Дамиано кивает, и они с МёнУ смотрят, как мужчина выходит из комнаты. Когда он поворачивается к ней спиной, она замечает пистолет у него на поясе. Её снова пробирает холод. Этот человек мог убить её.       «Куда он идёт?», — тихо спрашивает она.       Дамиано удивленно смотрит на неё. Это первый раз, когда она говорит спокойно, нежели чем кричит.       «В постель, — говорит он. Его акцент такой же густой, как у Чонгука. — И ты тоже должна отдохнуть. Маленьким девочкам пора в кроватку. Идём».