В сердце Северного Короля

Шень Цинцю отложил веер и скрестил руки на груди. Определенно этот главный герой вообразил себя самым умным и безнаказанным! Но нынешний Шень Цинцю не был болванчиком с IQ 40. - Ты “уверен, что с Шан-шишу теперь всё в порядке”. Значит до этого с ним что-то случилось. И почему ты прячешь это кровавое пятно на своём рукаве? Он изогнул брови и с видом “я знаю все твои тайны!” потребовал: - Расскажи этому учителю обо всем подробно! Главный герой, гордый бессмертный демон, гроза двух миров и ночной террорист засопел и потупил взгляд. Что-то подсказывало ему, что Учитель потребует немедленно отыскать шишу и выяснить, насколько плохи его раны. Бинхэ прикинул свои шансы убедить Учителя, что Мобэй сам со всем отлично справится, но Учитель ведь совсем не знал ледяного демона... Честное слово, Учитель беспокоился об этом наглеце Шан Цинхуа слишком сильно!

***

Мобэй продолжал лежать, обнимая Цинхуа, позволяя знакомому запаху обволакивать себя, подобно нежным, расслабляющим чарам. Знакомых тепла и запаха оказалось достаточно, чтобы погрузить демона в дремоту. Мобэю казалось, что он снова во дворце. Слушает, как кисть пляшет по бумаге и надеется, что в эту ночь Цинхуа устанет достаточно сильно, чтобы... Он проснулся от толчка — Цинхуа сдвинулся и прижался к его плечу щекой. Жар спал, но тепло человека заполнило Мобэя полностью. Небеса и Бездна, откуда в этих слабых людях было столько внутреннего огня? Как они все не сгорали заживо?

***

Бинхэ искренне надеялся, что следы наглого шишу и Мобэя оборвутся, ознаменовав их переход в мир демонов. Но нет, они упорно вели к городской окраине. Теперь нельзя было просто вернуться и сообщить, что ледяной демон забрал Шан Цинхуа в свой дворец и там обязательно хорошо о нем позаботится. Это ведь было поручение Учителя. Пришлось идти по следу до гостиницы на окраине. Просто по привычке Бинхэ скрыл своё присутствие и перепрыгнул чисто символическую стену гостиницы. Место было знакомым - еще будучи учеником он пару раз останавливался здесь. Как и практически все адепты двенадцати пиков. Застать Мобэя врасплох - о чем Бинхэ тайно мечтал уже много лет, - так и не удалось. Стоило войти в нужную комнату, как к себе домой - другого отношения демоны не понимали, - как Бинхэ едва не врезался в своего самого смертоносного вассала. Тот замер между дверью и кроватью, словно готовый к прыжку тигр, с когтей его сыпались ледяные искры. Особо праведные и чувствительные монахи потеряли бы сознание, просто войдя в облако бушующей демонической ци. У хозяина гостиницы, наверное, в этот момент сгорели все щедро подаренные адептами амулеты. Дальше последовал сложный обмен взглядами и приветствиям. Бинхэ всем видом показывал, что совершенно не думает, что Мобэй решил напасть на своего господина, но если что - готов оторвать ему голову. А Мобэй - что раскаивается в своей неосторожности, остается самым верным вассалом, но в двери бы стоило стучать. При императорском дворе эту сцену наверняка бы оценили по достоинству, но она отняла кучу времени. Причем требовалось следить не столько за словами, сколько за жестами - язык тела демоны понимали лучше речи, и верили в первую очередь именно ему. Бинхэ этот урок хорошо выучил еще в самом начале своего завоевания. Как раз Мобэй и научил его отличать ритуальную агрессию от настоящих попыток напасть. Искомый Шан Цинхуа развалился на кровати за спиной ледяного демона и даже не проснулся. В принципе, теперь Бинхэ мог вернуться к Учителю и сказать, что с надоедливым шишу всё в порядке. Но тогда Шан Цинхуа продолжил бы в самое неподходящее время - в смысле всегда, - лезть к Учителю со своими проблемами. Да и Мобэй сделал из внезапного визита свои, совершенно неправильные выводы. Решив, что недоразумение улажено, ледяной демон церемонно опустился перед Бинхэ на одно колено, сложил руки перед грудью и склонил голову. Бинхэ невольно восхитился способности ледяного демона выглядеть торжественно даже в самой нелепой обстановке. Адепты из дворца Хуаньхуа так не умели. - Этот Мобэй слишком тянул с подтверждением своей клятвы Дзюньшану, - подчиненный воспринимал собственные ошибки серьезнее, чем сам Бинхэ. Тот и не ожидал от демонов ума, верности или пунктуальности. Обычно они просто выполняли приказы как-нибудь, а когда принимались ошибаться или лениться слишком сильно - Бинхэ отвешивал им заслуженную кару. Но на этот раз облажался сам Бинхэ. Вассалы подтверждали клятвы, только когда возрастало их могущество. В случае Мобэя это означало, что старый Владыка Северных Пустошей наконец, умер, и вассал Бинхэ стал королем не только по имени. Невероятная мощь ауры ледяного демона объяснялась именно этим, а не замкнутым пространством комнаты. И Бинхэ умудрился настолько важное событие пропустить. - Как прошла твоя церемония? - поинтересовался владыка двух миров с напускным безразличием. Что еще он пропустил, пока наслаждался уединение с Учителем? Судьба империи была ничем по сравнением со счастьем его возлюбленного, но… Бинхэ хорошо знал и демонов, и характер Учителя. Демоны, решив, что власть Бинхэ ослабла, постараются нанести удар в его единственное уязвимое место. А даже если они не додумаются напасть на Учителя, а просто начнут восстание - Учитель, как истинно благородный и праведный совершенствующийся, постарается не допустить нового вторжение в мир людей. Он отправится на войну и может погибнуть. Определенно стоило уделить миру демонов больше внимания! Мобэй, тем временем, закончил свой короткий рассказ. -Этот Мобэй не стал разыскивать Дзюньшана перед церемонией вознесения, так как Дзюньшань не желал, чтобы его беспокоили. Этот Мобэй в полной мере поглотил силу своих предков. Кланы Северных Пустошей принесли присяги этому Мобэю, как новому владыке. Решение незначительных проблем заняло больше времени, чем было запланировано, и этот Мобэй слишком долго медлил с подтверждением своих клятв. Этот Мобэй клянется, что в его намерениях не было проявить к Цзюньшану неуважение... Иногда Бинхэ всерьез становилось интересно - было дело в каком-то особом северном церемониале, или Мобэй учился говорить по военным докладам? С Бинхэ он разговаривал неизменно почтительным, рубленым слогом, от которого сводило зубы. Что характерно - о попытках дядюшки сорвать церемонию подручный не упомянул ни слова. В случае любого другого демона стоило задуматься, о чем еще он умолчал. Но Мобэй просто не хотел втягивать своего господина в семейные разборки. Бинхэ кивком позволил Мобэю подняться и проворчал поздравления. В конце концов, это был его первый вассал (после Ша Хуалин, но она была слишком рада проиграть, так что победа над ней не в счет). - Этот Мобэй готов принести свои клятвы Цзюньшану, как полноправный Владыка Северных Пустошей! - несмотря на почтительные слова, в голосе Мобэя прозвучал положенный в таких случаях вызов. Бинхэ стоило больших усилий не закатить глаза. Демоны и их церемонии. Конечно же, речь шла не о поклоне и клятве. Необходим был поединок, в котором ледяной демон собирался драться в полную силу - а от Бинхэ ожидалось, что он сможет, как и в прошлый раз, победить. Не то чтобы Бинхэ всерьез опасался, что Мобэй решит его предать - тот питал к предательствам и интригам нетипичную для демонов ненависть. Проблемой был сам Мобэй, который опасался потерять доверие своего Лорда. Иными словами, недостаточно было, чтобы Мобэй знал, что Бинхэ сильнее его даже сейчас, и нет смысла его предавать. Мобэй должен был убедиться, что это понимает Бинхэ. Демонам всегда необходимо было прояснить все спорные моменты силой - неважно, шла речь об их собственных сомнениях или сомнениях, которые, по их мнению, могли появиться у кого-то еще. Это молодому повелителю демонов тоже объяснил Мобэй. Объяснил годы назад, когда у походного шатра Бинхэ пришли выстраиваться требующие поединка союзники и союзницы. Особенно союзницы. О сражении прямо во дворе гостиницы или даже за городской окраиной и речи не могло быть. Бить Мобэя нужно было в полную силу, а такой выброс темной ци заметили бы даже отшельники в глубокой медитации. И тогда к учителю явилась бы орда просителей с требованием принять меры. Какие-нибудь наглецы обязательно стали бы ему хамить… Нет, этого нельзя было допустить. К счастью, долгий опыт наблюдений за ледяным демоном подсказал, что тот тоже вовсе не горит желанием сразиться. - Дзюньшан, - Мобэй отвесил еще один низкий поклон. Исходящее от него напряжение заставило волоски на шее Бинхэ встать дыбом. - Я вынужден просить о снисхождении. Могу ли я отложить подтверждение клятвы до завтра? Мой… человек… ранен. Если я его сейчас покину, он не сможет защитить себя. Каждое слова давалось ледяному демону с трудом. Словно он выжимал кровь из зарастающей раны. -Я с радостью приму твой вызов позже, - милостиво согласился Бинхэ. - Мой уважаемый шишу ранен. Ты подтвердишь свою клятву, когда он перестанет нуждаться в твоей помощи. Глаза Мобэя засветились от благодарности - Бинхэ мог поклясться, что в комнате действительно стало светлее! - и отвесил низкий поклон. Значит, причину его беспокойства Бинхэ угадал верно. Состояние Шан Цинхуа очень сильно заботило ледяного демона. Хотя не похоже, чтобы «Шан-шишу» знал, что в нем так глубоко заинтересованы. До падения в Бездну Бинхэ видел главу пика Ань Дин всего пару раз, и то издали. Воспринимать его как одного из глав пиков, как Юэ Цинъюаня или Ци Цинци, не выходило — к ним Бинхэ чувствовал инстинктивное почтение, которое не всегда перекрывала даже демоническая ярость. А Шан Цинхуа всегда был… просто тенью. Одним из толпы. Свитой Мобэя. Недовольство снова зашевелилось в груди полудемона. Всё ученичество Бинхэ глава Ань Дин словно намеренно избегал их пик, а потом вдруг умудрился набиться в друзья Учителю — внезапно нашлись и общие дела, и общие темы для разговоров. Бинхэ поверить не мог, когда видел Учителя непринужденно болтающим с этим человеком. Даже с главой секты, даже с этим наглым Лю Цинге учитель не бывал так расслаблен. Неприятное ощущение начало трансформироваться в план. Если “Шан-шишу” дорог Мобэю, то он может окончательно переехать в его дворец, а значит, больше не сможет надоедать учителю. Все будут счастливы! -Я знаю, что вы с Шан-шишу давно знакомы, - осторожно начал готовить западню Бинхэ. - Для демонов нетипично поддерживать отношения с людьми, приятно видеть, что исключения всё-таки бывают. Как давно вы знакомы? - Мы встретились, когда Дзюньшаня еще не было на свете, - не моргнув сообщил Мобэй. Вряд ли он стремился использовать поэтические образ. Сказывалось наплевательское отношение демонических лордов ко времени. Мобэй подтвердил подозрения, уточнив, - Тогда его еще не звали Цинхуа. Значит, неуважаемый шишу еще даже старшим учеником не стал, когда принялся якшаться с врагами всех праведных людей. Интересно, хоть кто-то в секте знал, насколько долгим было это сотрудничество? - Мой шишу очень дорог тебе? - осторожно поинтересовался Бинхэ. Потом вспомнил, насколько подданные бесцеремонны, и что Мобэй никогда не понимал намеков. — Давно вы делите ложе? - В первый раз это произошло в день нашей встречи, - ледяной демон не медлил с ответом. - Ого! А вы времени не теряли, - не удержался Бинхэ. Он почувствовал зависть. Не то чтобы при первой встрече с Учителем его вообще посещали подобные мысль, но сколько же лет они упустили... - А второй раз - сейчас, - добавил Мобэй, одной фразой разрушив все построения в голове Бинхэ. В обычно полном воли и достоинства голосе Мобэя слышалась глубокая обида. Теперь Бинхэ был удивлен по-настоящему. В царстве демонов он всегда чувствовал запах Шан Цинхуа на волосах и одежде Мобэя. Шан Цинхуа тоже носил на себе запах ледяного демона. Не только Бинхэ, абсолютно все были уверены что Мобэй и его "питомец" - любовники. Но ледяной демон никогда ему не лгал. Кроме того Бинхэ уже успел разглядеть, что спящий Цинхуа всё еще облачен в нижние одежды. “Делили ложе”, ну да. Простой и эффективный план по мирному устранению надоедливого шишу превратился в план длинный и сложный. Что, во имя Бездны, с этими двумя было не так?

***

Цзюньшан проявил проницательность и понимание, позволив Мобэю отложить поединок. Любой демон знал, что существуют всего две причины, по которым кто-то станет просить своего повелителя об отсрочке. Цинхуа очевидно не был младенцем, которого не на кого оставить, значит, он был избранным возлюбленным, жизнь которого Мобэй ставил выше собственной. Даже если бы в сердце Мобэя нашлось место для сомнений и слабости - теперь обратной дороги не было. После признания в своих чувствах перед лордом Ло с его плеч словно гора упала. Даже если лорд Ло, выросший в мире людей, мог и не понять всей важности произошедшего. Только закружившаяся от облегчения голова и бешено бьющееся сердце могли объяснить следующий поступок Мобэя. - Дзюньшан, вы можете рассказать мне о человеческих традициях ухаживания? - после такого щедрого одолжения опасно было продолжать испытывать терпение лорда Ло. Но сейчас у ледяного демона не выходило думать о последствиях или бояться. К счастью, сегодня лорд Ло был в отличном настроении. Он широко улыбнулся - не зловещей улыбкой, ее Мобэй хорошо умел отличать, - и уселся на лавку. Инстинкт завопил, что стоило как-то убрать лорда Ло подальше от Цинхуа… Но Дзюньшан пришел, потому что был обеспокоен его состоянием, и убийство Цинхуа ничего бы ему не принесло. Сам Цинхуа тоже не спешил просыпаться. - Дзюньшан долго прожил среди людей, - решил всё-таки объяснить свою дерзость Мобэй. - А для меня их поступки и обычаи совершенно непонятны. - А как бы ты стал ухаживать за Цинхуа, если бы он был демоном? - лорд Ло улыбнулся еще шире, явно вспоминая, как сам задавал подобные вопросы. - Бросил бы ему вызов. Победил бы его. Занялся с ним любовью, и показал лучшее, на что способен, - перечислил Мобэй очевидный порядок действий. - Потом присылал бы ему дары, достойные моего статуса и моих чувств к нему. Если бы он отказался от даров - я повторил бы всё сначала, и старался бы произвести лучшее впечатление. И повторял бы, пока один из нас не умрет или он не согласится. Если бы он решил, что согласен на союз — мы обменялись бы брачными дарами, сразились при свидетелях - всех наших родных и важных вассалах, - после чего уединились бы. Также, вместо поединка перед свидетелями, мы могли бы вместе бросить вызов одному врагу, достойному наших статусов, и победить его вместе. Это было бы достаточно ярким заявлением о нашем союзе. По лицу лорда Ло скользнула тень, как это случалось в самом начале их знакомства, когда он узнавал о демонах что-то новое. - Пожалуй, в этот раз с даров можно начать, - после некоторой задержки объявил он. - И знаешь, пожалуй, тебе стоит как можно более однозначно сказать Цинхуа, что ты намерен сделать его своим спутником. Плохой подбор слов приводит к… печальной потере времени. Мобэю оставалось только поблагодарить лорда Ло за совет. Когда давящее ощущение ауры Небесного Демона растворилось, Мобэй позволил себе расслабиться. Всё прошло лучше, чем он мог ожидать. Цинхуа не остался без присмотра, Дзюньшан не сомневался в его лояльности, о выборе партнера Мобэй тоже сообщил. Осталось поставить в известность будущего супруга. Он вернулся на кровать и внимательно прислушался к дыханию Цинхуа. Ну что за нелепое существо - даже явление сильнейшего существа двух миров его не разбудило! Оставалось надеяться, что дело в доверии человека к способности Мобэя защитить их обоих, а не в тяжести его ран. Температура Цинхуа снова изменилась. Дыхание звучало иначе. Это было хорошо или плохо? Ледяному демону не нравилось чувствовать себя невеждой, но уверенность в своих "знаниях" уже сослужила ему плохую службу. Пора было признать, что он очень мало знает о том, как заботиться о Цинхуа. “Я все эти годы молча сносил обиды и оскорбления, не решаясь свести счёты, несмотря на то, что являюсь лордом пика Ань Дин!” - так Цинхуа сказал в мавзолее. Все эти дни вдали от человека Мобэй не мог выкинуть его слова из головы. А ведь он искренне думал, что хорошо с ним обращался. И чем больше он думал, чем чаще вспоминал эти слова, тем яснее становились причины бегства Цинхуа. Демон обхватил своего человека одной рукой, чтобы тот не вздумал вдруг исчезнуть, и уткнулся лбом в его шею. Он собирался пролежать так до самого утра. Запах Цинхуа был немного неправильным - должно быть из-за раны и усталости, - но это был запах, которого Мобэю так не хватало. И тепло, по которому он так скучал на каменном ложе Северных Королей. Любая кровать, на которой не спал его человек, которая не хранила его запах, была неправильной. Мобэй закрыл глаза, растворяясь в непривычных, но таких желанных ощущениях близости. Впервые он лег на убогую ученическую лежанку Цинхуа, чтобы ему досадить, а заодно и проверить, как наглый и трусливый человек отреагирует. Но человек не лез в драку и не распускал руки ни в первый раз, ни в третий, ни в десятый. А потом Мобэй как-то привык, что засыпать на постели Цинхуа безопасно… Но сколько бы попыток ни предпринимал, человек больше никогда не ложился рядом. Даже когда Мобэй специально приходил вечером, заранее зная, что человек будет вымотан своей непонятной работой. Время шло. У Цинхуа становилось всё больше обязанностей, он всё дольше засиживался за документами. А Мобэй продолжал разглядывать его из-под ресниц и надеяться, что в этот-то раз человек ляжет рядом и снова его обнимет. Он слишком долго надеялся, что Цинхуа окажется храбрее его самого. Но больше Мобэй не собирался терять время.