7 Ways to Say I Love You

Минхо думает, что после их свидания что-то, возможно, и поменяется — что момент джисоновой мягкой уязвимости будет значить, что он чувствует то же самое. Но потом репетиции и графики возвращаются в невозможно загруженную стадию, и Джисон проводит большую часть своего свободного времени либо в кровати, либо за написанием музыки с 3racha — и больше ничего не происходит. Ничего. Ничегошеньки. Абсолютно ни-че-го. Минхо и Джисон больше никогда не обсуждали это — дни проходят, а Минхо даже не знает, как подступиться к этой теме. К счастью (или к несчастью), у Минхо нет времени зацикливаться на собственных сложных и противоречивых эмоциях по поводу Джисона. Как только они начинают приближаться к выступлениям, приуроченным к концу года, расписание группы становится почти болезненно загруженным, постоянно чередующим репетиции, интервью, MC-шоу и съёмки видео для их ютуб-канала. День за днём — сплошные стилисты, песни и зазубренные строчки, и Минхо едва может различать день и ночь, не говоря уже о том, чтобы разбираться, что реально в джисоновых романтических намерениях, а что живёт только в его голове. Иногда он лежит без сна посреди ночи, проигрывая каждое взаимодействие между им и Джисоном за день, чтобы разглядеть, был ли там хоть какой-то сигнал, что вот оно, подходящее время для признания, время, чтобы прояснить всё в их отношениях. Но в большинстве случаев он засыпает сразу же, как возвращается домой, его тело измотано и болит. В течение пары дней у него даже получается не думать об эмоциях и чувствах — его новый рекорд — и отсутствие постоянного волнения приносит ему немного облегчения. Его больше не затягивает в непонятный, беспорядочный мир романтики — ровно до того момента, пока на интервью один настырный радиоведущий не задумывает копнуть немного глубже. Это очередной загруженный день, согласно расписанию ранним утром группа должна была появиться в серии популярного ютуб-шоу для интервью. Минхо просыпается ни свет ни заря, слабый, сонный и самую малость раздраженный тем фактом, что ему нужно быть живым и в сознании ещё до того, как проснётся солнце. Его утро — туман из стилистов, появляющихся и пропадающих в его поле зрения, переодевающих его и занимающихся его причёской и макияжем, будто он кукла. Если честно, он не имеет ничего против — это в какой-то степени приятно, когда тебя так прихорашивают и балуют — но тут он замечает, как одна из младших девушек становится слишком прилипчивой с Джисоном, болтает слишком фамильярно с тем, кто ему нравится, и он никак не может стереть хмурую гримасу со своего лица, что морщит его лоб. Одна из старших стилисток говорит ему, чтобы он сделал что-то со своим выражением лица, чтобы не испортить макияж, так что он изо всех сил старается вернуть лицу нейтральное выражение, избегая смотреть на Джисона. Ну, как минимум, он пытается. Действительно пытается. Но, кажется, его глаза на автомате следят за любыми перемещениями младшего по комнате, и каждый раз, когда их взгляды встречаются, Джисон показывает ему воодушевляющие пальцы вверх и сладкую улыбочку, что теплом отзывается в его запинающемся сердце. Но потом младшая стилистка снова появляется в поле зрения, и Минхо снова хмурится и получает нагоняй за свой раздраженный вид. — Хён, сделай что-нибудь со своим лицом, а то нуны расстроятся и будут говорить про тебя плохие вещи, — подаёт голос Чонин со своего места рядом с Минхо. Старший краем глаза смотрит на него, наблюдая, как стилистка закалывает и фиксирует спреем отдельные прядки волос. — Не понимаю, о чём ты говоришь. Чонин смеётся, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Минхо, когда женщина отходит от него, прекращая манипуляции с волосами. — Не прикидывайся дураком, хён, ты примерно весь последний час стрелял в Джисона взглядом через всю комнату. Если бы я был адресатом твоего взгляда, я был бы в ужасе и боялся бы за свою жизнь. Минхо шумно выдыхает, складывая руки у груди. — Вот и хорошо, здоровая доза страха делает удивительные вещи с твоей психикой. Может, мне тоже как следует посмотреть на тебя? — У тебя больше не получится запугать меня, хён. Я уже в курсе твоей настоящей личности, — говорит Чонин, поднимаясь со своего кресла, когда стилист просит его отойти от зеркала, подготавливая комнату для Хёнджина, чтобы тот мог занять своё место. Чонин вытягивает руки над головой, нижняя часть его детского синего свитера скользит вверх по животу, выставляя напоказ полоску бледной кожи. Он позволяет рукам упасть вниз, оставляя их удобно упёртыми в бедра, приподнимает бровь на слова Минхо, довольная улыбка играет на его губах. — Ты плюшевый мишка, и ты это знаешь. Минхо в шутку кидает на другого яростный взгляд, вставая, чтобы проследовать за ним из гримёрки. — Макнэ становится слишком самоуверенным, ради его собственного блага. Чонин смеётся, усаживаясь на пластиковый стул и вытаскивая свой телефон. — Макнэ просто держится подальше от того, чтобы быть слишком прилипчивым с Джисоном, тем самым спасая себя от испепеляющего взгляда хёна-собственника. Минхо закатывает глаза и присаживается рядом с ним, слишком уставший, чтобы пытаться спорить с младшим по поводу чувств, что он сдерживает по отношению к Джисону, и о которых все остальные в группе, кажется, слишком, болезненно осведомлены. Минхо вытаскивает телефон, намереваясь покопаться в соцсетях и отвлечь себя, но вместо этого держит его ровно под таким углом, чтобы в верхней части чётко видеть Джисона, наблюдая за тем, как того одевали и прихорашивали к интервью. Минхо думалось, что в своём орлином наблюдении он аккуратный, хитрый и ни в коем разе не очевидный, но потом Джисон снова ловит его на разглядывании и слегка машет ему в зеркале, посылая сердечко из пальцев и широкую ухмылку, и сердце Минхо глохнет, будто испорченный двигатель. Мило, думает он, когда всё то раздражение и возмущение, что копилось в нём с утра, словно бы рассасывается из его тела.

***

В целом интервью само по себе было довольно прямолинейным и в основном велось Чаном, Чанбином и Феликсом, что отвечали на стандартные вопросы, пока Минхо предоставлял собственные комментарии у себя в голове — например, «Чем вы занимаетесь в свободное время?» (Что за свободное время?), и «Как выглядит ваш творческий процесс?» (Хаос и беспорядок). Затем группа начинает играть в игру «Угадай Кто», в шутку подкалывая друг друга насчёт того, у кого из мемберов самый сильный беспорядок в комнате (Джисон) и кто из них чаще всего забывает строчки их песен (тоже Джисон). Минхо улыбается, когда нужно, и смеётся, где, как он знает, от него этого ждут, но в большинстве своём наблюдает за Джисоном, что сидит прямо перед ним, и постоянной сменой восторга и энтузиазма на его лице. Минхо хочется наклониться и обнять его за шею, как он и сделал бы, если бы они сейчас были дома или снимали обычный вилайв, но он сдерживается. Он не желает приносить Джисону дискомфорт во время профессионального интервью. Минхо выпадает из реальности примерно половину игры, просто скользя взглядом по лицам своих согруппников и смеясь, когда они смеются, но тут же выныривает обратно в действительность, когда ведущий спрашивает: — У кого в группе самые близкие отношения? Он замечает, как взгляды других участников группы направляются в его сторону, и он ещё до того, как Чан отвечает, знает, в какую сторону они клонят. — Думаю, надо сказать, что Хан и Ли Ноу, возможно, наиболее близки, — другие мемберы начинают согласно гудеть, их невозмутимые выражения лиц едва скрывают усмешки в уголках губ. Минхо придется запомнить намерение убить каждого из них, когда всё это закончится. — Ох, правда? Ли Ноу, почему, как Вы думаете, Вы с Ханом сошлись лучше всех? Минхо чувствует, что смущён таким прямым вопросом, абсолютно неуверенный, как ему следует ответить или насколько честным ему стоит быть. Он выдавливает из себя расплывчатое «ох, вы знаете…», когда Джисон оборачивается, чтобы посмотреть на него, в его глазах нежность, они практически сверкают под ярким флуоресцентным светом комнаты. Внезапно Минхо ощущает, что ему нужно быть настолько правдивым, насколько возможно — или настолько честным, насколько он может, беря в расчёт ситуацию — и позволить Джисону узнать, как много он значит для него. — Я думаю, что мы с Ханни имеем много общего — мы смотрим много фильмов вместе, нам нравится есть одну и ту же еду, и у нас одинаковое чувство юмора, — говорит он, переводя взгляд между камерой и Джисоном, пока произносит эти слова. — Так легко просто быть с ним рядом. Я также действительно восхищаюсь его талантом и энергетикой, и, думаю, он вдохновляет меня быть лучшей версией себя, так что я не думаю, что найдётся хоть кто-то более подходящий для того, чтобы быть со мной в группе. Остальные парни кивают и улыбаются ответу Минхо, а Хёнджин, сидевший рядом и пялившийся на него всё время его монолога, наклоняется, чтобы похлопать по плечу. Минхо чувствует, что краснеет, чувствует, как тепло распространяется по его коже, но когда он смотрит вниз, на Джисона, и замечает самую широкую улыбку в ответ на комплимент, не может сдержать улыбки в ответ. — Ох, это так мило, — говорит ведущий, охая и ахая над честным ответом Минхо. — Хан, что насчёт Вас? Не чувствуете ли Вы, что в группе Вы с Минхо наиболее близки? Джисон отворачивается от Минхо и встречается лицом к лицу с камерой, слегка откидываясь назад в своем кресле, чтобы оставаться ближе к старшему. Минхо не тянется к нему и не касается, как того хочет, но отзеркаливает движение, сдвигаясь чуть вперёд, практически незаметно сокращая дистанцию между ними, и касается его коленями. — Думаю, что все мемберы Стрэй Кидс близки между собой, и во многом это благодаря полному доверию и восхищению, что мы чувствуем друг к другу. Но, как я уже говорил в некоторых предыдущих интервью, я считаю, что мы с Ли Ноу сходимся невероятно хорошо и понимаем друг друга намного легче. Он будто мой соулмэйт в группе, и я знаю, что он помогает мне расти и развиваться и как личности, и как артисту. Минхо позволяет словам Джисона впитаться в кожу, крошечные капли тепла, что просачиваются через мускулы прямо в кости, до тех пор, пока он не чувствует, что буквально вибрирует от тепла. Джисон называл его своим соулмэйтом множество раз — больше, чем Минхо может сосчитать — и ему хочется напомнить себе, что не следует принимать это так, как он хочет, чтобы оно было. Но пока ведущий продолжает игру, а парни дают ему более веселые и игривые ответы, Минхо слишком запечатывается в своём собственном мире, чтобы что-то заметить. Движение на периферии привлекает внимание, и он видит, как рука Джисона ползёт вверх по его плечу. Джисон сидит на стуле спереди, в то время как Минхо посадили прямо за ним, слегка повыше — так, чтобы его легко можно было разглядеть поверх джисоновой головы. Когда рука младшего замирает на плече — так, будто он чешется — она оказывается практически на одном уровне с талией Минхо. И когда Джисон не двигается, Минхо осознает, что этот жест был специально для него, чтобы он заметил. Тепло внутри Минхо разливается в груди и стекает вниз, к животу, и он тянется вперёд, кладя руку поверх руки Джисона. Пока интервью продолжается, Джисон использует каждую возможность, чтобы откинуться назад — будь это затем, чтобы передать что-то Чану через Чанбина, или чтобы ответить Хёнджину едким замечанием — и всегда удостоверяется, что его спина касается ног Минхо, или его рука возвращается к плечу, чтобы Минхо мог слегка похлопать по ней. Это казалось таким естественным, тем, что обычно могли бы делать двое друзей, но для Минхо мгновения контакта значили нечто особенное — будто Джисон искал причины, чтобы коснуться его. Когда интервью заканчивается и когда парни разбредаются из комнаты, чуть более энергичные, чем когда они впервые сюда зашли, Джисон задерживается, чтобы они с Минхо могли выйти бок о бок, их руки мягко касаются друг друга, когда они двигаются. И когда Хёнджин оборачивается, чтобы обсудить с Джисоном новую игру, в которую они играли, Джисон использует перемену в разговоре, чтобы обвить рукой плечи Минхо, притягивая их ближе друг к другу. Минхо даже не моргает на это движение, просто прижимаясь к боку Джисона и окольцовывая рукой талию младшего. Всё это ощущалось нормальным, естественным — именно таким, каким и должно было быть. Минхо так счастлив сейчас, в этот самый момент, смеясь и обнимая Джисона, но в то же время он чувствует, как время тикает у него в животе, постоянно напоминая о том, что он не может позволить этой части их отношений тянуться вечно. Он не хочет потерять ту дружбу, что существует между ними, но каждый момент, что он проводит с Джисоном, каждый секрет, которым он делится, каждая крошечная секунда контакта и нежная улыбка делают удовольствие от того, что они с Джисоном просто друзья, всё более и более труднодостижимым. Он хочет Джисона. Хочет обнимать его, претендовать на него, и знать, что никакие своенравные взгляды от молоденьких стилисток или заигрывающие комментарии от привлекательных айдолов не заберут младшего у него. Он просто так жаждет знать, хочет ли Джисон и его тоже.