Сборник драбблов по BSD

Пол под ногами был холодный, белый мрамор, такой элегантный в этом казино, таком высоком. Идя по коридорам с вооруженными людьми по бокам, ты немного замедлила шаг, наблюдая за большими окнами и небом снаружи. Вы были над морем, над водами, недоступными международным договорам. Если ты упадешь, то не будет земли, чтобы поймать тебя. Нет поля, чтобы обнять твой последний вздох. Ты утонешь в океане, и тебя никогда больше не найдут. Если что-нибудь случится, не было никакой возможности никого предупредить. Безопасность казино была непохожа ни на что, что ты когда-либо видела. Это напомнило тебе похожее место, далекое воспоминание. Прошли годы с тех пор, как эта плавучая крепость упала на землю, приведя к падению своих обитателей. Прошло уже много лет с тех пор, как исчезло это единственное казино. Сколько лет, повторяю? Теперь усталость отпечаталась на твоих чертах, и твои глаза уже не были такими устремленными, как раньше. Мечты о лучшем мире и бесконечные обещания исчезли. Смерть Небожителей распалась, и ты осталась одна. Наблюдая за пустым небом, твой разум возвращался к тем временам. Много лет назад легенды пали, и море хаоса почти разрушило весь мир. В то время вы были так молоды, движимые мечтой о человеке Божьем и компанией странных друзей. Даже когда все рухнуло и тебя заперли в северной тюрьме, твои мечты не дрогнули. Ты провела время взаперти от цивилизации, очень короткое, как сказало бы большинство, прежде чем некий шут помог тебе уйти. Были игры и кровь, умирающий человек, оставленный на пути. Ты выжила, некоторые люди исчезли, ты осталась рядом со своим лидером. Сколько лет ты пряталась после этого, ухаживая за ранами Федора и бессмысленными выходками Николая? Сколько долгих, изнурительных лет ты провела рядом с ними, когда все рухнуло, в надежде на лучшие дни? Теперь все это исчезло. Ты вздохнула. Усталость давно поселилась в твоих костях, и твоя щека болела, кожа была в крови от жестокого обращения охранника, когда ты прибыла. Блуждая, ты слышала о казино высоко в небе, напоминающем о далеком воспоминании, о друге, потерянном в пути. Теперь ты знала, зачем пришла; ты также не знала, почему с тобой обошлись жестоко, когда ступила на палубу. Признали ли они международный ордер, наложенный на твою голову? Не могла бы ты поскорее вернуться в Мерсо? Имело ли это какое-то значение? Вы остановились перед деревянной дверью. Было слабое прикосновение ствола пистолета, покоящегося на твоей шее, напоминающее о твоем нынешнем положении. Если ты сделаешь движение, звук, попытаешься убежать, ты упадешь в море. Это был неподходящий конец той жизни, которую ты вела до сих пор, но, возможно, он будет мирным. Но ты не была готовой умереть, да и не хотела. Конечно, в твоем взгляде была тупость, и твои плечи были тяжелыми, но ты зашла слишком далеко, разрушила так много, что теперь держалась за ценность своей собственной жизни. Ты так много боролась, чтобы сохранить его, но в процессе потеряла все. Ты не должна была заканчивать свой путь здесь. Не в странной копии дома потерянного друга. Двери открылись, и пистолет был прижат к тебе, жестом показывая идти в офис. Ты медленно продвигалась вперед, задерживая взгляд на мраморе, на богатстве этого простого пола, по которому ты шла. Как могло такое тяжелое сооружение парить на такой высоте? Это не имело никакого смысла, противоречило законам физики. Конечно, за эти годы технологии продвинулись вперед, но до такой степени? Ты медленно подняла взгляд, усталость отпечаталась на твоих губах. На твоих чертах было ощущение скуки, от изгиба рта до пустоты в глазах. Что-то безразличное, что-то покорное. Ты вернёшься в Мерсо? Как бы то ни было, тюрьма, в которой ты находилась, уже была адской. — Оставьте нас. При звуке мужского голоса у тебя перехватило дыхание. Тон был холодным, непреклонная власть исходила от простого приказа. Ты почувствовала, как давление пистолета покинуло твою шею, услышала удаляющиеся шаги и закрытую и запертую дверь. Краем глаза ты заметила знакомое отражение солнца на пистолете, направленном в твою сторону. Ты не пошевелилась. Твои ноги замерзли, а разум застрял на знакомом тоне, который только что нарушил тяжелую тишину. И вот ты перевела взгляд на стол, на пистолет, направленный тебе в голову, и на холодные серые глаза, смотревшие на тебя с таким огнем. Это были знакомые глаза давно утраченного воспоминания, призрака из твоих снов, слишком старой иллюзии. Неведомые морщины разбежались по его лицу, глаза стали острее, а губы тоньше, чем черты, запечатленные в памяти. Он постарел, как и ты. Но он был все таким же резким и достойным, как всегда, держал пистолет без страха, и он действительно был Сигмой, которого ты думала, что потеряла. — Это ты. Ты не пошевелилась. Угрозы пистолета было достаточно, чтобы держать дистанцию, и не было никаких сомнений в том, что Сигма выстрелит без колебаний. Он был прав. Кто тебе поверит? Кто примет с распростертыми объятиями того, кто присоединился к Достоевскому и Гоголю после падения Смерти Небожителей? Твои губы просто произнесли эти слова спокойным тоном, почти шепотом. Твои глаза расширились, и ты почувствовала себя так, словно упала в море, в ушах звенело, а дыхание было затруднено. И это действительно был он, твой прекрасный друг из Книги. Волосы двойного цвета, такие же красивые, как всегда, слабые белые пряди, украшающие пурпурную сторону, и руки такие элегантные, устойчивые и неподвижные, угрожающие твоей фигуре. Он сидел на стуле или троне, подобающем этому огромному казино, одна рука лежала сбоку, другая была поднята к тебе, держа оружие. Он казался спокойным, решительным перед лицом призрака. Сколько лет прошло с тех пор, как ты приняла его смерть? Теперь ты вспомнила, что прошло уже больше десяти лет. И ты слабо улыбнулась, и твоя улыбка дрогнула и исчезла. Мышцы не были натренированы, чтобы сформировать такое выражение, ты слабо усмехнулась, медленно покачав головой, печаль на твоих губах. — В конце концов Достоевский был прав. Ты был тем, кто пережил нас всех. — Очевидно, не все из вас. Это он тебя послал? Ты покачала головой, мельком взглянув в окно. С тебя сняли пальто, когда ты вошла в казино, и теперь ты замёрзла. На сколько километров над морем парило это здание? Эта мысль отвлекла тебя на секунду, прежде чем резкие воспоминания снова обрушились на тебя. Ты прижимаешь руку к окровавленной щеке. — Нет. Он умер много лет назад. Пистолет Сигмы не дрогнул при твоих словах, молча ожидая продолжения. Ты медленно перевела взгляд обратно на него, глаза потемнели, в глазах была тусклость. — Николай тоже. И все остальные. Забинтованный, тигр… Ты медленно подошла к его столу, тяжелый взгляд пистолета был устремлен на твою голову. Однако ты просто села на один из стульев лицом к нему, как будто имена, которые ты только что произнесла, пробудили в твоих костях неописуемую усталость. Это был один из тех, кто выжил. Свидетеля, возможно, убийцы. И ты улыбнулась. Это была слабая улыбка, усталая, и она исчезла с твоих губ так же быстро, как проплывающее облако. — И все же я рада, что ты выжил. Я оплакивала тебя. Сигма не ответил. Ты знала, что он не может и что он не скажет тех же слов. Ты была скорее угрозой, чем другом. Опасность в его доме. Непреклонный пистолет, направленный на тебя, был знаком этого факта, и в глазах Сигмы ты не могла видеть никакого страдания. Не было места для сомнений, когда угроза тому, что принадлежало ему, вошла в его дом. Ты восхищалась этим в нем. Этот огонь. Это чувство принадлежности. Ты кладешь руку на его стол, наблюдая, как кровь покрывает твои пальцы. Твоя щека пульсировала, но ты не поморщилась. Ты просто дрожала, выражение лица было тусклым и задумчивым. Почему ты уже так замерзла? — Похоже, он зашел в тупик. Это был его голос. А когда ты подняла голову, чтобы посмотреть на него, то заметила, как посуровел его взгляд. Возможно, Сигма держался за свою собственную печаль, борясь с темными воспоминаниями о прошлом, давно оставшемся позади, прошлом, символом которым ты была. Ты знала, что он помнит смех и объятия во время первого снега. Что он помнит твои слезы, когда ты уходила в Мерсо, кровь на твоих руках, сокрушительную печаль в твоих глазах. Он вспомнил карточные игры, бессонные ночи, нервные срывы и первый раз, когда вы вместе открыли казино. Он вспомнил, как вы улыбались, глядя друг на друга, и как плакала, бросая его. — Я знаю. Но я не хочу умирать. Не от руки друга. Ты говорила медленно, печаль подступала к горлу. Ты сидела перед своим дорогим другом, которого бросила, твоим будущим душеприказчиком. Он был единственным, кто выжил. Единственный человек, стоящий над этим бесконечным морем крови. Ребенок из Книги выжил, и ты была последней угрозой, стоявшей на его пути. Да, вы были друзьями. Говорить о привязанности и любви и плакать в память друг о друге. Но ты стала призраком, а призрак не будет бродить по его дому. — Но у тебя ведь нет выбора? Холодные глаза впились в твои, и ты покачала головой. Раньше ты думала, что твой путь не может закончиться здесь, не в доме, лишенном памяти твоего друга, и все же это была рука Сигмы, держащая этот пистолет перед тобой. Ты медленно поднялась со своего места и остановилась перед деревянным столом. Твой взгляд блуждал снаружи, восхищаясь высотой казино и его невозможным полетом. Ты бы упала в море? Будет ли вода приветствовать тебя? Как мог такой огромный двигатель с такой легкостью парить над небытием? А потом ответ пришел к тебе. Твои глаза расширились, и ты посмотрела на Сигму. Он тоже медленно поднялся, рука тверда, палец парит над спусковым крючком, который повергает твой мозг в шок и погружает тебя в забытье. — Ты нашел Книгу, не так ли? – мягко спросила ты голосом, полным чего-то похожего на удивление. — Да. — И что ты с ней сделал? Он молчал, сверля тебя пронзительным взглядом. Наблюдая за окружающим офисом, за высоким окном и бесконечным небом, ты медленно улыбаешься от усталости и печали. Ты почувствовала, как соль слез обжигает твою рану, и, наконец, закрыла глаза, прошептав с облегчением: — Конечно. Ты устроил себе дом.