Сборник драбблов по BSD

Это больно, когда ты приходишь в себя. Мир вращается вокруг тебя, и тебе кажется, что вас вот-вот стошнит. В груди что-то сжимается, и по мере того, как твой разум медленно уплывает от этой затуманенной дымки, ты начинаешь понимать, что вокруг твоей верхней половины туго обмотаны бинты, крепко удерживающие плечо на месте. Под суровой тканью находится еще одна герметичность, один из швов. Кто бы это ни сделал, он наверняка справился лучше, чем последний врач, к которому тебе пришлось обратиться. Даже небольшие порезы на ногах слегка болели — доказательство того, что их зашили вместе с остальными. Кто сделал такую работу? А потом все вернулось к тебе. Погоня, твое укрытие, человек, который поймал тебя с поличным. Затемненные очки и раздраженный тон. Суровая хватка на твоем лице, слова рока. — Уже проснулась? Белая боль затуманила твое зрение, когда ты извивалась, прежде чем внезапно замерла, боль была слишком сильной и прерывала твое дыхание. Жалобный всхлип сорвался с твоих губ, и ты упала обратно на подушки, тяжело дыша. — На твоем месте я бы этого не делал. У тебя огнестрельное ранение и несколько сломанных костей. Ты выругалась, пытаясь успокоить дыхание, найти ритм, который не причинил бы тебе слишком большой боли. Когда боль постепенно стабилизировалась, ты снова открыла глаза и встретилась взглядом с человеком, сидящим в другом конце комнаты с книгой в руке. Рядом с ним сквозь занавески пробивается тусклый утренний свет, и ты вдруг понимаешь, что, должно быть, проспала всю ночь. Пытаясь прижать руку к глазам, чтобы привыкнуть к свету, ты упала, твои движения снова были скованы, бросив взгляд на наручники, а затем на молчаливого мужчину, который просто смотрел на твою реакцию. Когда он заметил твой горящий взгляд, он просто указал: — Это справедливо. Ты пыталась убить меня. — Ты двинулся первым. Он издал бессердечный смешок, отложив книгу в сторону. Трудно было разобрать выражение его лица, когда очки все еще были на месте, но по нахмуренным губам можно было догадаться, что он все еще слегка раздражен. Оглядевшись вокруг, можно было понять, что он смыл кровь и беспорядок, который ты устроила. Вернув свое внимание к мужчине, ты заметила, что он все еще молод, лет двадцати пяти, примерно твоего возраста. Черты его лица были резкими, но все еще молодыми. Мужчина медленно положил подбородок на руку, и на секунду ты увидела бинты на его руке, бледную кожу между тканью и рубашкой с короткими рукавами. Там были небольшие следы пороха и сажи, несомненно, от демонтированных машин, которые он держал поблизости. Ты усмехнулась, медленно качая головой. Ситуация была лунной. Ты даже не знала, что сказать в таком состоянии, и определенно не доверяла ему. Твои следующие слова прозвучали хриплым голосом, скорее утверждением, чем вопросом. — Ты не дал мне умереть. — Мусорный контейнер был слишком далеко. Твой горящий взгляд метнулся обратно к его телу, и он снова невесело усмехнулся. В его тоне не было и намека на шутку. Он был совершенно серьезен, все еще раздраженный действиями, которые ему пришлось предпринять. Вздохнув, ты откинулась на подушки, пытаясь пошевелить другой рукой. Ты не можешь. — Что ты собираешься делать? — Наверное, выбросить тебя из окна, когда ты поправишься. — Зачем ждать? Его тон начинал действовать на нервы. И все же в таком положении ты мало что могла сделать. Он мог бы просто вызвать на тебя полицию прямо сейчас. Твои раны были гораздо серьезнее, чем ты первоначально думала. Твоя рука была вялой. Кости сломаны, конечности раздроблены. Ты не могла сдвинуться ни на дюйм. Если бы ты сейчас вернулась на улицу, тебя бы наверняка поймали, прежде чем ты добралась бы до другого конца города. — Если я сейчас тебя отпущу, тебя поймают. А потом они спросят о том, кто лечил твои раны. И они спросят обо мне. И это будет утомительно, а у меня не хватит на это терпения. Мужчина поднялся со своего места, подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу, и украдкой заглянул в щель между двумя занавесками. Тонкая рука потянулась, чтобы схватить фрукт поблизости, и он откусил яблоко, звук заставил твой собственный желудок заурчать. Он раздраженно посмотрел на тебя. Мужчина быстро вышел из комнаты, и ты подумала, не оставил ли он тебя там на весь день. Это не казалось маловероятным. Однако он вернулся через час, показавшийся мне скучным. Прошло, наверное, не больше двадцати минут, самое большее, потому что послышались возня в соседней кухне, звон консервных банок, отчетливый запах гари. Когда безымянный человек открыл дверь, ты почувствовала чужеродный аромат вареных овощей, эту роскошь, недоступную там, откуда ты пришла. Мужчина подошел к тебе и сел на край дивана. Подняв руку, он окунул ложку в суп и грубо засунул ее тебе между губ, прежде чем ты сможешь заснуть. Это обожгло тебе язык, но ты решила промолчать, опасаясь, что он снова рассердится и оставит тебя умирать с голоду. Ты ела спокойно, пока миска не опустела, и он встал, поставив ее в сторону, на пустой угол стола. Ты могла бы начать понимать, почему все это место было в таком беспорядке. Ты подумывала о том, чтобы поблагодарить его, но манжета была слишком крепко сжата на твоем запястье, чтобы смыть желание, которое все еще оставалось, встать и вывести из строя этого человека. Вместо этого ты сдержала свой гнев, внимательно глядя на него, когда он подошел к своему рабочему столу, гибкие пальцы зависли над ручкой, прежде чем остановиться при звуке твоего голоса. — Я Т/И. Возможно, если ты назовешь ему свое имя, то станешь более человечной в его глазах, по крайней мере, так ты предполагала. Дипломатия никогда не была твоей сильной стороной. Если бы это было так, ты бы не оказалась в такой ситуации. Тишина встретила твои слова. Ты смотрела ему в спину, когда он начал что-то писать, почему-то не тронутая твоей попыткой успокоиться. Мужчина нацарапал несколько фраз, поигрывая при этом металлическими деталями. Затем он заговорил вслух: для тебя, как ты вскоре поняла. — Дазай. Ты почувствовала слабую улыбку, возможно, улыбку облегчения, покалывающую твои губы. Это было слабо. Но это был прогресс.