Сборник драбблов по BSD

— Большинство звезд, которые мы видим на небе, мертвы. Божьи глаза, которые ты, кажется, ищешь там, наверху, может быть, они тоже уже ушли. Ты сидела на скамейке неподалеку, мозолистые руки ощущали пальцами холодный ржавый металл. Глядя в ночное небо, ты вздрогнула, когда порыв ветра пронесся мимо, ударив тебя по щекам и усталым глазам. Рваные штаны, перепачканные грязью, прилипли к икрам, и с минуту ты внутренне проклинала все это, эту морозную ночь и сырую зиму. — Бог наказал нас и ушел. — Во что бы ты ни верил. Раздражение окутало твой голос. Посмотрев на высокого мужчину, стоящего в нескольких метрах перед тобой, ты заметила, как его пальцы слегка дрожат, а бледная кожа борется с анемией и холодом. На шее у него был повязан рваный шарф, но он все еще носил свое вечное облачение — нелепые религиозные украшения, предназначенные для Церкви Божьей. Ты вздохнула, порывшись в карманах, прежде чем свистнуть священнику. Он повернулся к тебе, фиолетовые глаза насмешливо смотрели на твой силуэт, прежде чем схватить перчатки, которые ты так неэлегантно бросила в него. На его лице отразилось отвращение, когда он заметил пепел и грязь, покрывающие кожу, но твой спутник все равно надел их. Ты вздохнула, прижимая пальто к груди. Несколько несогласованных слоев никак не согревали вас в такую погоду, и, судя по всему, русский человек, с которым ты застряла, страдал от той же болезни. Федор снова смотрел на звезды, с непроницаемым выражением лица, сосредоточенным на замысловатых узорах, которые, казалось, образовывали созвездия. Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз могла видеть что-то, кроме тумана и пыли? Тебе потребовались недели восхождения на более высокие земли, чтобы преодолеть серый слой, закрывающий землю, только для того, чтобы, наконец, снова увидеть горы и луну. — Ушел, умер, закрыл глаза, какая разница? Мы в жопе. – ты сплюнула на землю, пыль покрыла твои легкие, когда ты снова разразился кулаком кашля. Горечь задержалась на твоих губах, когда вереница проклятий слетела с твоих уст, нечестивые ругательства, к которым человек Божий рядом с тобой привык. Подняв на него взгляд, ты могла заметить тень улыбки возле его губ, глаза были прикованы к звездам с нежностью, которую ты находила странно тревожащей. — Возможно, это вызов, как Ной в свое время. — Я не собираюсь заводить с тобой детей. Он бросил на тебя испуганный взгляд, и ты ответила тем же взглядом. Поднявшись со скамьи, ты ступил на стареющую сталь, глядя на разрушенную деревню вокруг. Не было видно ни искорки жизни. Здесь, однако, можно было заметить, что трава снова начала расти, вдали от пыли. Что где самые суровые регионы мира, где сейчас единственные места, где можно найти такую редкость. Ты посмотрела на небо, нахмурившись от отвращения. Как все это произошло? Ты всегда думала, что конец света придет оттуда, горящие звезды упадут на землю и положат конец Истории на своем пути. Ты никогда не ожидала тихой смерти этой планеты, когда-то называвшейся домом. И все же ты выжила, теперь обречена ходить по его пеплу, застряв с единственным живым человеком в этой проклятой вселенной. — Разве ты не слышал, что я сказала? Мы не Ной, мы просто прокляты здесь. Нет никакого Ковчега, готового забрать тебя. — А вот и мы. — Да, мы живы и для чего. Если пыль не убьет нас обоих, мы просто умрем через пару десятилетий. Ты мне не нравишься, а ты дал обет целомудрия, так что после нас ничего не останется. – вздохнув, ты еще раз взглянула на деревню вокруг себя, на высокие холмы вдалеке, на тяжелую пыль под ногами. Серое облако накрыло долину, проникая в каждую трещину, в каждый камень, в каждую пору кожи. Когда ты начала так сильно кашлять? Живительный горный воздух внезапно изменил то, к чему ты привыкла. Ты откинулась на спинку скамейки, усталость пронзила твои мышцы. Бросив холодный взгляд в сторону священника, ты наблюдала, как Федор направился к тебе, сидя рядом с тобой, не говоря ни слова. Его лицо тоже было серым от пыли, но яркий свет его глаз все еще оставался живым. Как он мог выглядеть таким гонимым в этом разбитом мире? Надежды не осталось. Церковь, в которой он молился, сгорела, и он остался с тобой, раздражающе пессимистичным компаньоном, склонным подвергать сомнению свои убеждения. Это было даже не похоже на то, что Достоевский сам на что-то надеялся. Он был извращенцем; созерцая красоту разрушенного мира и называя это Божьей волей. — Может быть, Богу нужны были свидетели конца Его мира? Ты наклонилась, что-то среднее между кашлем и взрывом смеха оставило кровавый след у тебя во рту. Ударив себя кулаком в грудь, ты сплюнула красноватый оттенок на грязную землю, нахмурившись, когда часть его запачкала твои уже покрытые грязью ботинки. Это был цветок, на который ты только что плюнула? — Я так устала от тебя. Раздался твой хриплый голос, когда ты все еще смотрела в землю. Это действительно был цветок, белые лепестки которого теперь были покрыты красной слюной. Значит, в этих далеких горах в грязи и крови выросли цветы. Прислонившись спиной к скамейке, ты вздохнула, дрожа и прижимаясь к Федору, чтобы защититься от холода. Ему самому было нехорошо, но, надеюсь, близость ваших тел все же поможет в этом климате. Священник не возражал, положив подбородок на твою голову, когда его руки схватили твои, чтобы согреть. Тогда ты чувствовала себя такой одинокой в огромных городах. Это одиночество было далеким воспоминанием. Разве ты заплакала бы тогда, если бы знала, что произойдет? Наступила тишина. Тишина и отсутствие всего, что ты когда-то знала. Твои единственные серые надежды были на чужое тепло и покрытые плевками цветущие цветы. — Мне кажется, я умру, если мы вернемся в долину, Федор. Я даже не могу нормально дышать. — Нам не нужно возвращаться. Посмотри сюда. Твой усталый взгляд проследил за направлением, в котором указывал его палец, твои глаза расширились, когда ты заметила незнакомое движение. Может быть, это был кролик или что-то в этом роде, который только что спрятался? Твоя грудь сжалась. — У меня галлюцинации? — У Бога есть Свои знамения. Ты обнаружил, что пытаешься ответить, сжимая кулаки вокруг правой руки священника. Это был кролик и еще несколько. Робкий, невероятный признак жизни в этом заброшенном доме. Восстановится ли жизнь после того, как все, что ты знала, было разбито вдребезги? Вдалеке виднелись зеленые пятна. Шум каскада у скал. С трясущимися плечами ты начала слышать голос Федора, мягкий и сдержанный. Может быть, он только что пел русскую молитву? На самом деле это уже не имело значения. Ты обнаружила, что его рука притягивает тебя ближе, окутывая теплом друг друга, когда незнакомый цвет солнца коснулся силуэтов гор. Восходящее солнце осветило небо, и можно было поклясться, что Достоевский улыбнулся рядом с тобой, кислые слезы ослепили зрение.