Сборник драбблов по BSD

— Сейчас я пощупаю твой пульс. — О, не беспокойтесь. Ты встала со стула, на котором сидела, и отступила от руки черноволосой женщины, когда она потянулась к твоему запястью. Холодная кожа едва касалась кончиков пальцев, когда ты шла на другую сторону комнаты, затуманенные глаза смотрели в окна. Была уже ночь. Луна ярко освещала город, желтые огни все еще омывали улицы под твоим пристальным взглядом. Твои волосы упали вокруг безмолвного лица, безмолвные губы превратились в усталые и надутые. Отсюда не было видно лица доктора Йосано, но каждое движение, каждое трение ее одежды, биение ее сердца были для тебя оглушительной симфонией. Ты могла чувствовать ее тепло, жизнь ее крови, приливает к горлу. Заманчиво. Покачав головой, ты осторожно посмотрела на нее, борясь со своим инстинктом. Ее голос снова отозвался эхом, раздражение и едва скрываемое беспокойство пронизывали ее тон. — Ты была вся в крови, Т/И. Что ты вообще там делала в такой час? Я вижу тебя только по ночам. Ты ведь знаешь, что твое тело не должно так функционировать, верно? Горькая ухмылка исказила твои губы. Твой покрасневший взгляд остается сфокусированным на оконном стекле, прежде чем нечестивый цвет снова потускнеет. Ты заговорила почти насмешливым тоном: — Правильно. Ах, разве ты не была озлоблена? Засохшая кровь, запятнала твою одежду — не твою, не подняла тебе настроения. Поддерживать этот фасад становилось все труднее и труднее. Почему это так? Ты провела так много лет, прекрасно сливаясь со своими прежними парами, только чтобы каждые несколько лет от скуки начинать новые. До сих пор на тебя это никогда не влияло. Тупости, овладевшей твоим сердцем, было достаточно, чтобы ты больше не заботилась об этом. И все же этот город, казалось, что-то сделал с тобой. И эта женщина у тебя за спиной пробудила мысли и чувства, которые ты счла глубоко нежеланными. Почему ты так испугалась, что тебя вдруг обнаружат? Чтобы тебя признали бездушным существом, которым ты недавно стала? На твоих плечах лежало так много груза. Была ли это усталость, что-то похожее на физическое истощение, которое ты больше не могла чувствовать? Недавно ты поймала себя на том, что задаешься вопросом, каково это — выйти на солнце. Ты совершенно забыла об этом ощущении. Но ты наверняка умрешь. — Да ладно тебе. Не будь ребенком и позволь мне делать свою работу. Ты почувствовала, как Акико подошла ближе, ее теплая рука коснулась твоей, посылая дрожь по спине. Закрыв на секунду глаза, ты старалась не вдыхать так много ее запаха, грудь сжималась от голода и стыда за то, кем ты стала. Ее взволнованные губы внезапно издали крик, когда она почувствовала недостаток тепла. — Боже мой! Ты замерзла! – дергая тебя за плечи, пурпурные глаза доктора смотрели на твое лицо, взгляд был полон крайнего беспокойства. Она теребила твою испачканную одежду, пытаясь найти порез, хоть что-нибудь, объясняющее твое нынешнее состояние. — Ты уверена, что не потеряла крови? Ты не должна быть такой холодной, Т/И, я никогда в жизни такого не видела. С таким низким теплом тела ты должна быть... — Мертва? Ты открыла глаза, пронзительный взгляд впился в нее. Она заметила красный оттенок, украшающий их, или ее поразил твой зловещий тон? Йосано отпустила твою руку и вопросительно посмотрел на тебя. Ты выпускаешь взгляд, усталость берет верх. Взглянув в сторону, ты почувствовала, как весь стыд и бесчестье твоего положения снова давят на твое тело. Было ли уже время? Уйти и никогда не возвращаться? До сих пор ты никогда не испытывала такого страха. Что это за напряженное чувство сжимало твое неподвижное сердце? Ужас. Даже страх. Неужели ты, чудовище под луной, боялась, как эта женщина посмотрит на тебя после твоего признания? — Не волнуйся, Йосано. Я уже мертва. Сильная рука потянулась, чтобы схватить тебя за запястье, большой палец доктора прижался к твоей коже, чтобы нащупать пульс. Ты наблюдала, как ее лицо постепенно застыло, как она не чувствовала ничего, кроме твоей неестественной холодности. После минуты молчания ты отдернула руку и положила ее обратно на бок. — Как это возможно? Ты отвела взгляд и сделала несколько шагов назад. Взглянув на свою руку на мгновение, ты заметила, что ее кожа была такой гладкой и совершенной, без каких-либо следов вен, жизни. Почти камень. Твой голос был тихим, когда ты ответила, тихо формируя слова, которые запечатают кошмар этой женщины. — Однажды я встретила человека. Тогда я была такой же, как ты, — человеком с бьющимся сердцем. Но оно постепенно угасало. Он предложил мне спасение. – горькая ухмылка тронула твои губы при этом слове, тон саркастический. — Но вскоре он уехал. Оставив меня одну со спокойным сердцем. Ты снова повернула к ней лицо, усталые глаза стали тускло-красными. Именно тогда она заметила странность твоего существа, как будто это было в первый раз. Непреклонные черты лица, высеченные из мрамора, и тело, такое неподвижное и безмолвное, застывшее во времени. Почему она никогда не замечала отсутствия жизни за твоими руками? У тебя всегда были эти жалкие, измученные глаза? Кем ты была на самом деле? Теперь она, казалось, поняла. Так что за этими заголовками стояла правда: людей убивали на улицах и высасывали досуха. Услышит ли она еще одну из этих историй после сегодняшнего вечера? Конечно, кровь на твоей одежде доказала, что ты права. — Это ты их убила? — Да, так я и сделала. Это то, что я должна делать, чтобы выжить. — Тебя кто-нибудь видел? Ты напряглась, широко раскрыв глаза после ее слов. — Тебя кто-нибудь видел? – повторила она, делая шаг к твоему застывшему телу. — Я... Нет. — Хорошо. Что это за свет в ее глазах? Ты все больше и больше смущалась, возможно, боялась. Почему она до сих пор не отступила? Ты знала, что прошлая и нынешняя работа Акико была не самой обычной. Ты знала, что ее коллеги были странными, а ее манеры считались необычными — даже странно жестокими. Но разве никто не должен отступать перед лицом смерти? — Я найду тебе лекарство. Почему именно ты отступила в этот момент? Ты почувствовала, как твоя спина ударилась о стену, а силуэт доктора бесшумно приближается к тебе. Было ли это научным любопытством, безумием, которого ты не замечала? Впервые за много лет ты почувствовала страх. Ничего не понимая в сложившейся ситуации — в этой странной, зловещей доброте. — Я не могу позволить никому говорить о своем спасении с такой болью. Если тебя беспокоит твое неподвижное сердце, я это исправлю. В конце концов, я врач. Почему это ты дрожала от прикосновения ее пальцев? Ты застыла на месте, беспомощно глядя на нее, когда ее указательный палец провел по твоей скуле. Была ли это жалость, теплота в ее взгляде? Ты почувствовала, как желудок сжимается вокруг неподвижных органов, а сердце тяжело бьется в солнечном сплетении. Было ли это тем, на что было похоже, — чувство надежды? Почему ее слова вызвали у тебя такую боль? — Так что будь моим пациентом. Могут ли мертвые плакать? Тяжелые капли красного запятнали твои щеки, затуманив зрение.