Сборник драбблов по BSD

Внимание!!! В этом драббле читательницу называют «Сивиллой», что является не именем, а титулом, данным пророчицам или оракулам в древней Греции. Он используется один раз в разговоре! :) Сидя на ступеньках пустого алтаря, ты наблюдала за тонированными стеклами ковчегов, замысловатыми и цветными окнами, отражающими вечерний свет. В этой далекой башне царило одиночество, а стены окружала бесконечная тишина. Дом, убежище, крепость, тюрьма. Вздохнув, ты повернула голову в сторону, где все еще были видны облака над головой. Возможно, этот собор без идола, построенный во имя тебя, был гораздо менее жестоким другом, чем мир, ожидавший снаружи. Ты познала зло людей, как познала блаженство безмолвия. Поднявшись со своего места, ты посмотрела на свои руки, кожа в перчатках была скрыта от тусклого света. Не было ни дюйма твоей кожи, который не был бы прикрыт плотной тканью, за исключением, возможно, твоего лица, которое ты тщательно оберегала от любого внешнего контакта. Ты когда-то слышала о человеке, который мог заглядывать на несколько секунд в будущее. Как ты завидовала его милосердному дару! Последний луч света проник в окна, и на минуту ты была ослеплена, глаза горели под непрошеным светом. Темнота, к которой ты привыкла, прорвалась вниз, и ты задела щетиной старую статую неподалеку, внезапно задев носом камень, когда обрела равновесие. Твои глаза расширились, ужас заполнил зрение. Вокруг тебя были руины, и даже на секунду запах смерти и хаоса сжал твое горло. Ты отшатнулась, восстанавливая самообладание. Через несколько лет или столетий это место превратится в руины. Узнать это было невозможно. Не тогда, когда небо было таким серым, не тогда, когда мрачный солнечный свет так зловеще сиял над этими лестницами. Ты покачала головой, успокаивая дыхание. Медленно идя к алтарю, который был твоим троном, ты позволяла цветным пятнам света касаться твоей покрытой кожи и золотых украшений, окружавших твою плоть. В этих кольцах была какая-то тяжесть, что-то постоянно напоминает тебе о твоей роли. Провидец проклинал бесконечные видения, запираясь в каком-то пустом десакрализованном храме. Конечно, в твоей жизни могло бы быть что-то большее, если бы ты не родилась с этой способностью. Теперь это не имело значения. Ты не могла изменить прошлое, как не могла увидеть свою собственную гибель. На этой земле не осталось ни одного пользователя способностей, который мог бы лишить тебя твоего дара, и ты выросла из вариантов. Зажигая свечи вокруг себя, ты мягко улыбаешься. Если бы только ты могла прикоснуться к пламени, не предвидя последней искры, которая когда-либо сгорит на этой земле. Послышались легкие шаги, знакомый звук толкающей тяжелой двери резонировал по всему пространству. Обратив свой тусклый взгляд на незваного гостя, ты узнала его знакомый силуэт, ушанку над головой, темные, как ночь, локоны и взгляд, похожий на рассвет, падающий на тебя. На нем был тяжелый плащ, все еще покрытый инеем и холодом. Приехать сюда было нелегко, но он был здесь, пунктуален, как всегда. Последний человек на этой земле, который когда-либо прикоснется к твоей коже и заставит тебя стать свидетелем его будущего. Твой собственный благодетель, своеобразный демон. Если бы Федор Достоевский мог одним прикосновением даровать тебе забвение, ты могла бы стать его свидетелем. В твоих улыбках была злоба, в твоем молчании — соучастие. И вот он спустился к алтарю, как мрачная невеста, брошенная на произвол судьбы. Безмолвное лицо, лишенное всякой искусственности, взгляд холодный и сосредоточенный, пустой от притворства. Он был открыт твоим глазам, когда поднимался по лестнице, тонкие губы были сжаты, когда он смотрел на тебя. Ты была его величайшим союзником, а также самым зловещим врагом. Ты говорила о смерти самым ужасным образом, самым нежным. Ты видела его кончину и говорила о ней, как о смерти птицы или крушении далекой звезды. И вот ты сидела на алтаре, на своем собственном троне, и смотрела, как русский человек преклоняет колени, сложив руки в молитве. Смерть, стоящая на коленях перед своим герольдом. — Скажи мне, Сибилла, что ждет меня в будущем? И вот ты сняла перчатки, руки хрупкие от недостатка солнца, святые пальцы медленно тянутся к его лицу, принимая его во всей своей милосердной славе. И вот снова ужас поразил твое зрение. — Я видела конец света, написанный твоими руками, и исчезновение солнц, выгравированное в твоих глазах. Как нежен твой голос, как печально это будущее. Как ужасны были твои слова, когда ты произнесла их с такой простотой. Была ли ты даже предвестником конца, когда именно его дитя так благоговейно преклонило колени перед твоими руками? Как печальна корона, которую ты предвидела для него, и без того покрытая пеплом. Пустые страницы Книги, в которой говорилось о хаосе, пронзали его грудь, как стрелы и проклятия. Но в его глазах ты увидела свет, что-то похожее на облегчение. Ты говорила о конце этого мира, который он хотел бы покинуть, и поэтому он знал, что его план увенчается успехом. Сколько бы солнц ни погибло, его собственные руки высекут все эти смерти. — Я вижу тебя увядающим на пустом троне. Проведя пальцами по его лицу, ты медленно сдвинула его ушанку в сторону, наклонившись к нему, чтобы поцеловать в голову. И это был столь же милосердный поцелуй, сколь и освящающий, твой собственный печальный венец, возможно, Отпущение грехов. — Я видела твой конец, и он приближается, дитя мое.