Сборник драбблов по BSD

Ты посмотрела на часы, висящие на стене, скучающими глазами следя за секундами, мучительно медленными. Тяжелый вздох слетел с твоих губ, когда ты поерзала на стуле, бросив унылый взгляд в сторону двери. Это было единственное, что отделяло тебя от внешнего мира, и она даже не была заперта. Твои руки не были связаны, и ты не могла требовать назад свою свободу. Однако ты стояла неподвижно, молча ожидая в пустой комнате, и крики через пыльное здание были твоим единственным отвлечением. — Выпустите меня отсюда! Я невиновна! Ты вздохнула, и голос в отдалении быстро затих. Сколько невинных людей заперто здесь в ожидании суда? Скольких из них отправят на самый дальний север России на месяцы, а то и годы во имя преступления, которого они никогда не совершали? А у скольких из них сейчас руки связаны за спиной, когда ты совершенно свободна? Ах, что за шутка! Ты была, вероятно, самой виновной из всех них, и все же в этот момент ты все еще могла улететь. Конечно, это было бы нетрудно — исчезнуть из Санкт-Петербурга. Ты могла бы в мгновение ока добраться до Москвы, сменить имя и начать все сначала. Единственное, что стояло между тобой и этой реальностью, — это дверь, оставленная незапертой. — Можешь ли ты поверить в это? Что убийца сдалась? Прямо когда мы собирались кого-то другого запереть, это безусловно дар свыше. — Я увидела как Дазай зашёл в комнату допросов. Он всё таки был первый который имел сомнения. Ты закрыла глаза, тиканье часов становилось все более и более зловещим по мере того, как проходили минуты. Что мешало тебе быть свободной? Конечно, это не было преступлением, которое ты совершила, в твоем сердце не осталось сожаления о твоих действиях. Было ли это тяжестью в твоей груди, чувством вины, которое ты все еще не могла объяснить, остатком твоей собственной морали? Ты вздохнула, глядя в потолок. Несмотря на твое совершенное преступление, ты была здесь по собственной воле. Когда все улики, казалось, указывали на кого-то другого, ты все равно приходила сюда и сдавалась. Было ли все это результатом напряженной игры разума, в которую этот полицейский играл с тобой с самого начала? Неужели все эти разговоры о зле убийства и ценности жизни наконец-то затронули что-то в твоей душе? Поскольку твои убеждения остались прежними, ты не могла отрицать, что за последние недели ситуация начала меняться. Ты становишься параноиком до мозга костей, слышишь людей, которых там нет, даже видишь глубокой ночью лицо того самого монстра, которого ты убила. Любой предмет, упавший на пол, издавал звук выстрела, который ты сделала в этот роковой день. Это было утомительно. Ты больше не могла этого выносить. — Здравствуй, здравствуй, мой дорогой друг. Как приятно снова тебя видеть. Ты обратила свой взгляд к открытой двери, чтобы посмотреть в лицо причине всего этого. Озорные глаза, проникающие в твою душу, острая улыбка, лицо дьявола. Если ты была здесь грешником, то, несомненно, он получал удовольствие от твоего преступления. Ты не ответила на его слова, бездумно кивнув, следуя за его шагами, когда он подошел ближе, сев на стул лицом к тебе. Что за странный человек этот офицер, который узнал о твоих обидах в ту же секунду, как встретил тебя. Получал ли он удовольствие, наблюдая, как ты впадаешь в безумное чувство вины по мере того, как проходят недели? Улыбка на его лице, несомненно, делала это правдоподобным. Он выглядел таким нервирующим, таким победоносным. И действительно, он только что победил. — Я пришла сюда, чтобы исповедаться. — О, неужели? Что ты имеешь в виду? Мы только вчера арестовали преступника. — Ты же знаешь, что это неправда. Ты снова вздохнула, сунув руку в карман. Почему они не обыскали тебя, ты не знала, но если бы ты решила совершить еще одно преступление в этот момент, ты бы это сделала. Вынув пистолет из кармана, ты положила его на стол, сняла защиту, убрала руку и снова положили ее себе на колени. — Я выпустила одну пулю. Прямо в сердце. Видите ли, я уже стреляла раньше, так что не промахнулась. Я все равно не смогла бы. Он уже был близок со мной. Мужчина взял оружие, осторожно манипулируя им между пальцами в перчатках, озорная улыбка приклеилась к его губам. — Одна пуля? И это все? — Это все, что потребовалось. После этого он упал на стол и сломал себе шею. Я не прикасалась к нему. Я только что ушла. На моем пальто все еще есть кровь, я спрятала ее под матрас. Ты найдешь ее, если будешь искать снова. Дазай поднял голову и с минуту всматривался в твое лицо. Кто-то мог бы сказать, что ты спокойна, бесстрастна, но по тому, как сжались твои пальцы, было очевидно, что ты просто хочешь, чтобы все это закончилось. Добиться справедливости и очистить свой приговор. Какой странный, своеобразный преступник. — Зачем искать наказания? Ты даже в Бога не веришь, – заявил он, с любопытством сверкая глазами. — Мне не нужен Бог, чтобы знать, что случилось. — Значит, ты все-таки сожалеешь о своих поступках. — Не знаю. Я знаю, какими презренными они могут показаться, но я ни о чем не жалею. Я просто чувствую вину за то, что убила кого-то. В конце концов, я все еще человек. Офицер остановился как вкопанный, в его взгляде росло любопытство. Потом он рассмеялся. Значит, в твоем поступке была невинность. Судя по всему, ты пыталась защищаться, но об этом ты, похоже, молчала. Были ли его выводы ложными, или это был более сложный акт, чем то, во что его заставили поверить? Зачем игнорировать такой важный факт, когда он может определить твой приговор? Возможно, твоя мораль заставляет тебя действовать таким образом из чувства вины; вины за убийство, вины, которую ты могла бы найти в этом отсутствии сожалений. Его рука в перчатке быстро потянулась к бинтам на шее, рассеянно почесывая их. Затем он улыбнулся, улыбаясь, как дьявол и такой любопытный ребенок. — Скажите, что если я отлучусь на минутку, на чашку чая. Что я забуду запереть дверь. Найду ли я тебя, когда вернусь? — А куда мне идти? Ты нахмурилась, явно смущенная. Покачав головой, ты вздохнула, от усталости твои плечи отяжелели. — Мне надоели твои игры. Просто прими мою исповедь, и я тебе все расскажу. — А что, если я тебе не поверю? У нас уже есть преступник, гораздо лучший, чем ты. Насколько я знаю, это может быть не кровь жертвы, которую мы найдем на твоем пальто. — Блять, заткнись уже. Ты запишешь мои слова? Игривое зрелище эхом отозвалось в комнате. Полицейский выпрямил спину и положил локоть на стол рядом с револьвером и бумагой. Взяв ручку, он медленно написал дату, прежде чем оглянуться на тебя, и его взгляд заставил тебя вздрогнуть, когда ты почувствовала, что впадаешь в последнюю из его мысленных игр. — Начни с самого начала.