Сборник драбблов по BSD

Outside the cafe by the cracker factory

You were practicing a magic trick

And my thoughts got rude, as you talked and chewed

On the last of your pick and mix

Впервые ты встретила Дазая в дыре в стене, где, казалось, продавали алкоголь и чай, две из твоих любимых вещей, сидя за стойкой бара и тыча шарик льда в его толстую чашку, заставляя его звенеть о дно стакана и подниматься на поверхность. Ты сидела через два места от мужчины, давая понять, что заинтересована, но не заинтересована в том, чтобы сделать первый шаг. Ты ждала, что кто-нибудь придет и примет твой заказ, но никто так и не пришел. — В первый раз? – спросил он, пояс его темного плаща слегка дрогнул, когда он повернулся на стуле, чтобы оценить тебя. Его глаза казались бесстрастными, холодными, но игривыми. Все в нем было интригующим. — Нет, нет. Просто впервые за долгое время. – сказала ты, отметая его предположение взмахом руки. — Понимаю. – он повернулся к бару и снова принялся топить лед в стакане. — Это будет мой последний раз после сегодняшнего. Ты хотела спросить, что он имеет в виду, но когда ты повернулась, чтобы посмотреть на него, его пустой стул вращался, а лед свободно подпрыгивал в чашке. — Не хотите ли отпраздновать со мной это особенное событие? – тот же самый голос, который задал первый вопрос, теперь был низким и опасно расположенным позади тебя. Ты повернулась, стараясь сохранять хладнокровие, и столкнулась лицом к лицу с прекрасным незнакомцем. — По какому случаю? – спросила ты, но не успела и глазом моргнуть, как твою руку схватили в плен и стащили с твоего собственного табурета, а ноги по собственной воле последовали за незнакомцем. Ты не подвергала сомнению ничего из того, что произошло после этого, и особенно не подвергала сомнению энергию, скрытую за губами мужчины, когда они терлись о твои, в то время как твоя спина терлась о другую сторону его входной двери. Ты не задавалась вопросом о бинтах на его руках, которые прижимались к самым чувствительным частям твоего тела. И ты определенно не подвергла сомнению слезу, которая скатилась по его щеке, когда он рухнул на кровать рядом с тобой, после того как облегчился внутри тебя, хотя тебе этого и хотелось. Казалось, он услышал твое глубочайшее желание в этот момент, потому что, как только он отдышался, он заговорил: — Чтобы ответить на твой предыдущий вопрос: мой самый близкий друг мертв.

Said you're mistaken if you're thinkin' that I haven't been called cold before

As you bit into your strawberry lace

And then offered me your attention in the form of a gobstopper

It's all you have left and it was going to waste

Ночь, когда тебя познакомили с дьяволом, а позже ты узнала, что его зовут Дазай Осаму, навсегда останется в твоем сознании как ночь, которая изменила твою жизнь, казалось, навсегда. Ты очень понравилась Дазаю. Особенно для твоего тела. Он всегда говорил, что это одна из его любимых вещей в тебе, и хотя это льстило бы любому, у кого вместо мозгов горошина, это заставляло тебя чувствовать себя мусором. Ни один из вас не хотел навешивать ярлык на то, что вы делали друг с другом, но вы были вместе уже почти полтора года. Ты была с ним всю ночь после того, как он уволился с работы, хотя и не знала, чем он зарабатывает на жизнь, и позволила ему переехать к тебе, когда он сказал, что ему нужно где-то затаиться. Большую часть времени быть с Осаму было весело — он казался довольно счастливым человеком, иногда делился с тобой историями из своего прошлого, дарил тебе долгие и сладкие поцелуи, когда ты возвращалась домой после утомительного дня, или прижимал тебя к себе, когда небеса вымещали свой гнев на земле в виде дождя, снега или града. Он был обнадеживающим, умным и, прежде всего, загадочным. Может быть, именно поэтому ты согласилась иметь дело с таким количеством его дерьма после стольких лет. Ты хотела узнать Дазая Осаму больше всего на свете. В других случаях, когда Дазай погружался в самые глубокие и темные уголки своего разума, он становился похожим на незнакомца, которого ты никогда не встречала. Даже человек, которого ты встретила много лет назад в баре "Lupin", был ближе к солнцу, чем этот человек. Он раскрывал холодность своей личности, которую ты видела в его глазах, когда впервые смотрела в них. Он даже не удостоит тебя взглядом, когда будет бродить по твоей квартире; иногда он не разговаривал целыми днями, что сводило тебя с ума. Ты хотела проникнуть в его мозг, ты хотела знать, что привлекло его внимание так сильно, что, когда вы обедали с ним, он, казалось, смотрел сквозь тебя, как будто ты была призраком. Когда он становился таким, мысли о том, чтобы оставить его или собрать все свое дерьмо и вообще уйти, угрожали твоему разуму и телу. Твое сердце было единственным, что заставляло тебя оставаться: ты любила Осаму. Ты любила его и все его минутные неуверенности, его сумасшествие, его манию и депрессию, его прекрасный ум, его излишне забинтованные руки и, самое главное, его глаза. Глаза обычно называют окнами в душу, но до Дазая они были такой же загадкой, как и его душа. Ночи, когда ты прижимала его к груди, пока он сортировал все свои мысли вслух, были твоими любимыми. Это были ночи, когда ты наконец-то заглядывала в разум Осаму. И все, что ты видела, было твоим будущим. Он был для тебя как наркотик, действительно был.

Your pastimes consisted of the strange

The twisted and deranged

And I love that little game you had called

Сегодняшний вечер был одним из худших в жизни Дазая. Он вернулся домой поздно, в два часа ночи, из места, которое не называл. Ты осталась снаружи, неподвижно сидя в кресле у окна своей спальни, наблюдая за ним на случай, если он решит вернуться домой этой ночью. Его не было три дня. — Где ты был все это время? – спрашиваешь ты хриплым от рыданий голосом. Хотя ты знаешь, что ты — лучшее, что когда-либо случалось с Осаму, ты постоянно боишься, что он оставит тебя. Ты не знаешь почему. Это было просто нечто такое, от чего нельзя было избавиться. Но ты знала, что не можешь продолжать так обращаться с собой. Ты любила Дазая, но какой ценой? Это было не похоже на тебя — позволять кому-то ходить по тебе, и ты поняла, что променяла свое самоощущение на любовь. — Вон отсюда. – бывший мафиози сбросил плащ и брюки, прежде чем броситься в постель, расположившись так, чтобы смотреть на тебя. — Ты "отсутствовал" последние три дня, но я спросила не об этом. Где ты был, Осаму? — Если бы я хотел тебе сказать, то уже сделал бы это. – ответ мужчины в твоей постели прозвучал как пощечина. Ты с жаром встала, сбросив одеяло с тела Дазая и собравшись с силами, когда он медленно принял сидячее положение, затем стоячее, и встал прямо перед тобой. — Тебя что-то беспокоит, моя дорогая? Ты выглядишь расстроенной. – Дазай пел, сарказм сочился из его прерывистых слов. — Ты чертовски прав, я обеспокоена, Осаму. Почему ты ведешь себя так, будто я для тебя не более чем пешка, когда ведешь себя вот так? Почему ты никогда не рассказываешь мне, что происходит? Я никогда не встречала никого из твоих друзей, твоей семьи, твоих знакомых, человека, который стирает тебе белье! Я не знаю ни одного человека, с которым ты общался бы, кроме меня. Ты меня используешь? Для секса? Ради дома? Для еды? Что это? Мне все равно, пока я наконец узнаю, кто ты и что ты со мной делаешь. – ты бросилась к нему со своими словами, тяжело вздохнув, как только одним махом освободилась от всех своих запретов. Ты искала на лице Дазая какие-либо признаки удивления, сожаления, гнева и так далее. Но там ничего не было. Все тот же леденящий взгляд его глаз. Осаму подошел к шкафу, куда повесил плащ и брюки, достал их, надел без спешки и вернулся к тебе. Он целомудренно поцеловал тебя в лоб, повернулся на каблуках и вышел из спальни. — Я возвращаюсь на улицу! – услышала ты, а вскоре последовал звук закрывающейся входной двери. На этот раз он уедет не только на три дня. Он ушел навсегда.

Crying lightning

And how you like to aggravate the ice cream man on rainy afternoons

The next time that I caught my own reflection

Бар Люпин. Вскоре твои друзья и семья будут называть его твоим "вторым домом". Твой лучший друг беспокоился, что ты можешь стать алкоголичкой, раз уж так часто бываешь там. Твоя мать беспокоилась о том же. Но никто из них не знал, что когда ты уходишь, то заказываешь стакан крепкой воды, прося в нем один шарик льда и ничего больше. Каждый день ты сидела в одной и той же кабинке лицом к двери и пыталась утопить свой ледяной шар, наблюдая за дверью в поисках вновь прибывших. Это не было похоже на то, что ты искала какое-то конкретное лицо. Дежурный бармен обычно советовал тебе вернуться домой после того, как ты простояла там больше четырех часов; он знал, зачем ты здесь, и боялся, что ты никогда этого не найдешь. Закрытие. Но однажды ранним вечером, когда ты направлялась на очередную ночь, проведенную в баре "Lupin", к тебе подкралась развязка. В Йокогаме уже начинало темнеть, и маленькие солнечные лучи, которые были на пути к своему последнему спуску, давали достаточно света, чтобы ты могла мельком увидеть сбившийся ремень, принадлежащий тренчу, который носила высокая и стройная фигура, двигавшаяся к тебе. Ты остановилась как вкопанная, но расслабилась, когда поняла, что цвет плаща тебе не подходит. Дазай, которого ты знала, был одет в темный плащ, в то время как тот, что стоял перед тобой, был светлым. Но беспорядок лохматых волос на вершине стройной фигуры вызывал подозрения. Когда фигура приблизилась, можно было разглядеть ленивую кривую улыбку, забинтованные руки, засунутые в карманы, и опущенные глаза. Глаза, в которых было столько же тайны, сколько и в человеке, которому они принадлежали. По сей день ты не знаешь, что заставило Осаму посмотреть на тебя снизу вверх. Ты давным-давно решила не называть это судьбой, потому что если бы это была просто судьба, он бы к тебе не подошел. Дазай даже признал, что это было что-то еще, что заставило его приблизиться к тебе, и ты сама должна была признать, что это было что-то еще, что позволило тебе говорить. — Т/И-чан! Прошло так много времени, как ты? – поздоровался мужчина с теплой улыбкой на губах. — Дазай-сан, Вы хорошо выглядете! Рада видеть, что Вам лучше. – ты уклонилась от его вопроса, не доверяя своему голосу, пока объясняла последние шесть месяцев человеку, который разбил твое сердце. — Благодарю тебя. Я не могу сказать, что мне лучше, но я все равно добираюсь туда. – уголок рта Осаму дернулся, и вы оба погрузились в неловкое молчание. Ты услышала, как Дазай резко вздохнул. — Так куда ты направляешься? — Бар Люпин, мне просто нужно было заехать за мной после рабочего дня. – ты легкомысленно пошутила, не зная, что скажешь теперь, когда он был здесь, перед тобой. — Я пойду с тобой. Я не был там с тех пор, как… – в тот раз, когда он встретил тебя. Ему не нужно было этого говорить, вы оба знали. — О, Дазай-сан, Вы не должны... – ты махала руками перед собой, пытаясь казаться, что с тобой все в порядке. Всегда напористый, Осаму обнял тебя за талию и притянул к себе, ведя к Бару "Lupin". — Я сейчас ничего не делаю, так что это не так уж важно. И брось «-сан», мы же бывшие любовники, разве ты не помнишь? Любовники. Этикетка висела в воздухе, как гиря. Ты не знала, что он считал тебя своей любовницей.

It was on its way to meet you

Thinking of excuses to postpone

You never looked like yourself from the side

— Доброе утро. – сонный Дазай слегка улыбнулся тебе и поцеловал в висок, когда твои глаза привыкли к утреннему свету, проникающему в окно спальни. То самое окно, у которого ты когда-то преданно сидела, ожидая возвращения Осаму с трехдневной таинственной прогулки. С тех пор многое изменилось. Ты почти не узнавала мужчину в своей постели, который не мог скрыть своей искренней улыбки. — Доброе. – ты села и потянулась, вздыхая, когда снова легла и зарылась в простыни. Мужчина обнял тебя за талию и уткнулся носом между челюстью и ключицей. Когда вы вдвоем отправились в бар "Lupin" после того, как не виделись шесть месяцев, Дазай признался тебе во всем. Он рассказал тебе о своем биполярном расстройстве, он рассказал тебе о травме, вызванной смертью его лучшего друга, которая повлияла на его тело, он рассказал тебе о потере чувства цели, и он сказал тебе, что любит тебя. Но прежде всего он извинился. Он извинился за то, что свалил все на тебя, за то, что принял тебя как должное, за то, что обращался с тобой как с дерьмом. Он извинился за то, что вел себя не так, как подобает влюбленному, и попросил у тебя еще один шанс. И после долгого разговора о том, как каждый из вас будет решать свои проблемы и свое психическое здоровье с этого момента, вы оказались здесь. — О чем ты думаешь? – голос Дазая прозвучал приглушенно, так как он отказывался оторвать свое лицо от изгиба твоей шеи. — Ты... Мы... Все. – ты запустила пальцы в его растрепанные каштановые кудри и вытянула шею, чтобы поцеловать его в лоб. — Спасибо. – Осаму сел и поискал в твоих глазах что-нибудь, что могло бы сказать ему, что ты имеешь в виду, но ничего не нашел. Твои глаза напомнили ему его собственные, скрытые и таинственные. Он догадался, что именно это происходит, когда ты делишь достаточно боли с человеком — ты начинаешь становиться похожей на него. — Я? Во всяком случае, я должен быть тебе благодарен. Мы уже говорили об этом; я был мудаком, я был мудаком, бла-бла-бла. Спасибо, что нашла меня снова. — Что? – тихо спросила ты, зная, что если бы не видела Дазая в тот вечер, то, вероятно, продолжала бы ходить в бар "Lupin", пока не засохла бы. — Я всегда найду тебя. Не волнуйся. – Осаму прижался лбом к твоему лбу, закрыл глаза и вдохнул тебя. Ты закрыла глаза и сделал то же самое. Вы двое оставались так некоторое время, пока Дазай не плюхнулся обратно на кровать и не сделал замечание. — Твои глаза стали похожи на мои.