Сборник драбблов по BSD

Это было удушающе для вас обоих. Все тривиальное, казалось, вызывало сожаления. Источник боли был один и тот же для вас обоих. Он писал об этом на бумаге, а ты держала все это в себе. Но для Доппо это было самое трудное. Речь шла не о старых посланиях, фотографиях, предметах от тебе, а о стольких страницах, потраченных впустую на тебя. Страницы в его повестке дня с идеалами заполнены словами, которые относятся к тебе и которые всегда будут вызывать воспоминания о тебе. Твое имя, написанное чернилами, было в его записной книжке и когда-то на его сердце. — Куникида-кун, порви эти страницы, потеряй их, забудь их, – говорил Осаму, когда Доппо, казалось, не был сосредоточен на Агентстве. Однако Куникида, несмотря на гнев, охвативший его из-за того, что ты покинула Агентство в пользу Мафии, еще не сбежал с этих страниц. Эти страницы перечитывались каждый вечер в поисках ошибок, в поисках того, что пошло не так, что подтолкнуло тебя к принятию такого поспешного решения. Как мог человек, приблизившийся к определенному числу своих идеалов, превратиться для него в навязчивый кошмар? Ты все еще любила его и была расстроена из-за этого. Всегда, когда есть миссия и вы двое встречаетесь, ты пытаешься вести себя холодно. Обманываешь его, чтобы он думал, что ты ни о чем не жалеешь и что ты ничего не чувствуешь. Почему? Это заставило бы Куникиду возненавидеть тебя и убедиться, что та твоя версия, в которую он был влюблен, мертва, что облегчило бы ему жизнь. Ты хотела, чтобы он двигался дальше и все было хорошо, по крайней мере, с ним. — Ты даже не представляешь, как унижает Т/И тех, кто принадлежит к Портовой мафии, – сказал однажды Дазай в качестве утешения. Но кто подумал, что это хорошая идея — сказать это? Все из Агентства напоминали Доппо, что ты унижена и, что тебя окружают люди, которые безжалостно используют тебя только за твои способности, полагая, что это даст ему какой-то вкус мести. Он не хотел слышать ни об одном из этих событий. Он все еще заботится о тебе, и тот факт, что ты работала на Портовую мафию, не помог ему забыть тебя, а только заставил чувствовать себя еще более виноватым, чем когда-либо. У ваших отношений не было конкретного конца. Конец пришел, когда ты решила бросить Вооруженное Детективное агентство и перейти в Портовую мафию. Ни ты, ни он не попрощались по-настоящему. Ты была тем, кто диктовал улыбки на его губах, разрушая его идеалы. Он хотел, чтобы ты исчезла, но все время эта мысль исчезла через несколько секунд, когда он понимал, что будет еще больнее, если ты полностью исчезнешь.

***

Сегодня у него день рождения. Куникида почти забыл об этом, во всем была виновата усталость и тяжелая работа. Ты знала, какой сегодня день, и у тебя было что-то приготовлено в течение очень долгого времени, но ты не была уверена в этом. Ты же не хотела испортить ему день рождения. Ты хотела, чтобы у него был хороший день, но все же не могла отказаться от своего маленького плана. Доппо, прибывший в Агентство раньше обычного, сразу же заметил на своем столе маленькую узкую черную коробочку с картонкой с его именем. Он рассматривал коробку издалека, скептически, но медленно приближаясь к ней. Что бы это могло быть? Осторожно открыв пакет, Куникида с облегчением выдохнул. В бархатной длинной коробочке лежал красивый карандаш, впечатляющий своей скромностью и элегантностью. Куникида был глубоко тронут, любуясь им. Карандашей, которые ему действительно нравились, было не так уж много. Однако красота этого предмета рисковала быть омраченной тайной человека, сделавшего этот подарок. Дорогие пожелания, сюрпризы и подарки, которые последовали за ним до конца дня от его коллег, были просто фоновым шумом, Куникида все еще думал о единственном, что не давало ему покоя. Ты и тот новый карандаш, который он получил. Он вспомнил, какой особенной ты делала его дни рождения, когда вы оба искренне улыбались. Он уже давно так не улыбался, но не думал об этом. Но он думал о том, как сильно скучает по той улыбке, которую ты ему дарила. В конце дня, после небольшой вечеринки, которую планировал взволнованный Дазай, Доппо, как обычно, остался в Агентстве, чтобы привести в порядок кое-какие файлы, как он всегда это делает. Сейчас, ночью, в пустом кабинете, вокруг него было так тихо. Ты всегда оставалась с ним после работы, чтобы помочь ему, разговаривая обо всем, что приходило тебе в голову, в то время как вы оба расставляли вещи по своим местам. Держа в руках какие-то документы, Куникида случайно взглянул на стол, за которым ты сидела, рядом с окном, когда работали там. Его губы приоткрылись, когда он сделал глубокий вдох. После твоего предательства никто не занимал это место, и пустой стол ежедневно напоминал ему, что в его жизни тоже есть пустое место. Словно в трансе, Куникида подошел к нему, почти бездумно выпуская документы из рук на землю. Почему он делает это с собой? Разрушительные эмоции, такие как ненависть и отвращение, танцевали с призраками других эмоций, таких как желание и признательность. Сев на стул у окна, он стал смотреть на улицу. Крупные капли дождя быстро скользили по гладкой поверхности. Детектив нахмурился и в беспокойстве сдвинул очки на переносицу, когда увидел тень чьего-то силуэта, стоящего под дождем без зонта, у задней стены здания, не двигаясь, как будто чего-то ожидая. Это может быть опасно, план, подброшенный кем-то, кто хочет, чтобы Агентство пало, и он должен действовать быстро, он должен проверить. Поспешно выйдя из здания и раскрыв зонтик, он начал оглядываться по сторонам, прищуриваясь и кряхтя, насторожившись. Когда его глаза нашли этого единственного человека, сожаление о том, что он должен был проверить, кто это был, начало сжигать его. Тот, о ком он всегда думал, кто напишет так много страниц в своей записной книжке в прошлом, был прямо перед ним, мокрый, стоящий под дождем и смотрящий на него с надеждой и облегчением. Когда ты наконец увидела перед собой Куникида, холод проливного дождя исчез. — Доппо... – ты прошептала его имя, готовая с осторожностью высказать все, что у тебя было на уме все это время. — Что ты здесь делаешь? – оборвал твои он слова. Его тон был холодным и строгим, но винить его за это было нельзя. Он не собирался позволять тебе говорить слова, которые не дадут ему покоя ночью, прежде чем он заснет. Почувствовав твои колебания, Куникида быстро достал блокнот. Конечно, в разных случаях он всегда доставал блокнот, чтобы что-то записать, но на этот раз скорость его жеста была заметна только тогда, когда он был на задании, когда враг был прямо перед ним. — Брось, я не собираюсь нападать, ты же знаешь. – сказала ты, пытаясь сдержать печаль в своем голосе. Он считает тебя своим противником, вот что ты подумала. — Я больше ничего о тебе не знаю и не хочу знать, поэтому предупреждаю тебя от имени Вооруженного Детективного агентства. Уходи. Сейчас, – сказал он, не глядя тебе прямо в глаза, зная, что больше не сможет сохранять самообладание при виде твоих глаз. Враг. Он всегда старался ассоциировать это слово с тобой, когда ты предавала Агентство. Он должен был быть таким, он должен был относиться к тебе не как к своему врагу, врагу всего Агентства, он даже должен был нанести удар. Видя, что ты даже не вздрагиваешь от его предупреждения и не избавляешься от знакомого ему упрямства, Куникида продолжил: — Повторяю, не провоцируй меня использовать мои способности на тебя. – он снова повысил голос, вытаскивая из кармана карандаш. Вместо того чтобы волноваться или даже паниковать, ты слегка улыбнулась. Это был тот самый карандаш, который ты дала ему сегодня, в черной коробке, оставленной на его столе. — Я рада, что ты получил мой подарок. – спросила ты тихим голосом, не уверенная, хорошая это идея или нет. Услышав эти слова, изящный карандаш из руки Куникиды, казалось, отравился при прикосновении, вызвав у него жжение. Он должен был догадаться. Идеалист оставил только гнев от своего напряженного взгляда, от своих глаз, чтобы прикоснуться к тебе. Даже не разрывая сильного зрительного контакта, внезапным и почти яростным движением Куникида без малейших колебаний ударил карандашом по земле. Движение было таким внезапным и жестоким, что ты застыла на месте. Это был такой нехарактерный для него шаг. Карандаш не пробился, но теперь он был покрыт грязью, которая из-за ночи казалась черной, как смола. — Доппо, я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, это все, чего я хочу сейчас. – прошептала ты, желая, чтобы все напряжение исчезло, чтобы вы двое могли быть такими, какими были до предательства. — Как я могу быть в порядке, когда ты сделала это со мной, когда я нуждался в тебе больше всего, даже если я этого не показывал? – Куникида почувствовал, как теряет свое спокойное состояние, когда некоторые эмоции, которые он держал взаперти, вырвались наружу. — Скажи мне, как. Скажи мне, как тебе было так легко это сделать! – его волосы теперь были растрепаны и намокли, когда он бросил держать зонтик. — Я никогда не хотела причинить тебе боль и никогда не захочу этого, – сказала ты слегка дрожащим голосом. — Я не жду прощения. – добавила ты, стараясь не заикаться. — Я пришла сказать, что после столького времени... — Я больше не могу слышать твои слова и принимать их, – сказал Куникида, желая перестать слышать тебя. Он хотел перестать слышать твой голос, по которому так скучал, перестать слышать какие-либо твои слова. Одного твоего лица и звука твоего голоса из его снов, которые он называл кошмарами, было достаточно. Он посмотрел на твое лицо и почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Он не видел тебя как следует уже несколько месяцев. — Мне не нужна от тебя другая ложь, – признался он. — Я знаю… Нам нужно поговорить о том, что происходит между нами. Ты сказала, что действительно не уверена в своих словах, имея в виду новое решение. — И о том, что будет дальше, – добавила ты, следуя своему плану. Напряжение было высоким и невыносимым. — Ты ошибаешься. Что мне действительно нужно, так это чтобы ты ушла, чтобы ты перестала вмешиваться в мою жизнь! – он напрягся, когда пошел к тебе, не зная, что делать дальше. Взрыв эмоций был сосредоточен на одном-единственном месте, от которого перехватило дыхание. Его руки схватили тебя за воротник рубашки, и как точная непроизвольная реакция, ты сделала то же самое с ним. Точно так же, как механизм рефлекса, который, кажется, все еще работает, даже если его компоненты были сломаны. Теперь вы оба тяжело дышали, лбы почти соприкасались, вы оба прижимались друг к другу, не зная, что будет дальше. Давным-давно этот жест продолжился бы чем-то особенным, объятием, долгим жадным поцелуем, сладкими словами. Но теперь вы оба были потрясены и пристально смотрели друг другу в глаза. Под проливным дождем вы двое смотрели друг на друга, казалось, единственное, что было спокойно, даже если на самом деле все самообладание и достоинство были потеряны. Увидев тебя так близко после стольких лет, его сердце забилось болезненно быстрее и сильнее. Все, чего он сейчас хотел, — это чтобы ты тоже не слышала этих побоев. Никто ничего не мог сказать. Короткие и крошечные сокращения сфинктеров его радужки посылали тебе эмоции, которые были яснее любого другого слова. Куникида был измучен, ему нужно было отдышаться и уйти от тебя, даже если часть его хотела притянуть тебя ближе. — Убирайся из моих мыслей. – сказал он шепотом себе под нос, позволяя дождю обрушиться на вас обоих. — А ты убирайся из моих. – ответила ты, когда все твое тело напряглось. В отличие от Доппо, ты солгала, но он тоже не был уверен в своих словах. Он хотел выкинуть тебя из своих мыслей, но было ли это действительно возможно? Действительно ли он этого хотел? Ответ на то, что произошло той ночью, не преминул появиться позже, в последующие дни. На этот раз ты предала Портовую мафию и без сожалений вернулась в свой дом, в Вооруженное Детективное агентство. С твоим возвращением в жизни Куникиды снова все перевернулось. Но вся эта боль скоро приведет к благополучию. Видя его ежедневно и то, как он игнорировал тебя или вел себя холодно по отношению к тебе, ты только почувствовала уверенность в том, что он больше не видит в тебе ничего идеального. Чего ты не знала и, вероятно, никогда не узнаешь, так это того, что Куникида так и не избавился от листов, которые он написал о тебе, листов, где твое имя фигурирует в его идеалах. С его точки зрения, даже после всего, что произошло между вами, эти страницы должны были быть когда-нибудь продолжены и дополнены твоим именем.