Сборник драбблов по BSD

Свидание на коньках (Танидзаки Джуничиро Х читатель)

— Следи за собой! Не падай! Ты громко закричала на стройного мальчика перед тобой, изо всех сил пытающегося удержать равновесие, когда его оранжевые волосы развевались по его плачущей фигуре. Было трудно сдержать смех. Но с улыбкой, сияющей на твоих губах, ему было трудно не посмеяться и над самим собой. Всякий раз, когда он мог видеть, как ты смеешься, его сердце воспаряло — высоко над облаками, даже темной ночью, когда вы оба решили пойти куда-нибудь. Было холодно. Сегодня дул пронизывающий ветер; его щеки порозовели, и ему пришлось еще глубже спрятать подбородок в старый шарф, который дала ему Наоми. Однако всякий раз, когда ты была рядом, Танидзаки становилось теплее. Нежный огонь зажегся в его сердце. Он улыбнулся твоему доброму жесту. Ему протянули руку, и он крепко ухватился за перила, мимо которых проносились опытные фигуристы. — Извини, – неловко усмехнулся он, быстро потирая затылок, хотя чуть не потерял равновесие. Джуничиро споткнулся на ногах, коньки бешено заскрежетали по льду внизу, а затем он упал рядом с тобой. Он благоговейно приоткрыл губы. — Итак, еще раз извини! Мне очень жаль, Т/И! — Все в порядке, глупыш, – засмеялась ты, решив схватить его за руку. — Ты выглядишь замерзшим. Он подавил смех. — Я вроде как такой и есть! — Просто держись поближе ко мне, и ты не упадешь. — Наоми обычно пыталась иногда позволить мне покататься на коньках, и я обычно привыкаю к этому после… – Танидзаки пнул ногой, а затем чуть не отшатнулся, когда ты схватила его за руки и притянула к себе. Вы оба медленно катались по льду, осторожно; твои руки осторожно гладили его. — того как я немного-о-о, ой! – он чуть не упал. — Ты очарователен! – ты громко рассмеялась, широко улыбаясь. Вы двое были так близко к друг другу. Он любовался твоими чертами под огнями катка, которые мерцали наверху вместе со звездами. Ты крепко держала его за руку; пальцы переплелись друг с другом. Танидзаки это понравилось. Тебе было тепло, а ему было холодно. Несмотря на пламя, которое разожгло его сердце до успокаивающего тепла, его кожу все еще щекотали острые поцелуи ветра. С одним небольшим поворотом за другим он начал чувствовать себя более комфортно на коньках. Однако Джуничиро держал свою руку в твоей. Казалось, что вы оба были близки сердцам друг друга; лица были глубоко укутаны в шарфы, а тихая музыка на заднем плане начала исчезать из ваших мыслей. Ничто не имело значения, кроме нежных голосов, которые были разделены между вами обоими. Он наблюдал за твоими глазами; искорка счастья вспыхивала каждый раз, когда ты говорила о хобби, воспоминаниях или даже просто о том, что Танидзаки был самим собой. Он продолжал сжимать тебя в объятиях, а затем в какой-то момент ускорил темп. — Что-. Эй! — Держись! – детектив громко рассмеялся, крепко сжимая твою руку. Как будто одно маленькое быстрое движение могло заставить тебя потерять связь, которую твои пальцы имели с его; только твоя кожа, соприкасающаяся с его, говорила сама за себя. Танидзаки ускорил шаг, ноги быстро двигались под ним, и внезапно холод от ветра больше не обжигал его щеки. Его челюсть начала болеть от слишком дерзкой ухмылки, но он ничего не мог с собой поделать. И одним быстрым поворотом он смог увидеть, как ты чуть не потеряла равновесие. Ты чуть не споткнулась, но все же была поймана его хваткой. Вы оба откинулись на перила и тяжело дышали, почти опасаясь за свою жизнь, что вот-вот столкнетесь лицом со льдом. — О Боже, прости меня, Т/И, – быстро извинился он, на его лице было заметно беспокойство. — Я не хотел так быстро набирать скорость! Ты ранена? – он молился, что нет, вспоминая Йосано. — Нет, – усмехнулась ты, все еще переводя дыхание. — я в порядке. Я просто рада, что тебе весело. Он положил свои ладони в перчатках на твои щеки. Ты посмотрела на него снизу вверх, оба ваши дыхания сливались друг с другом. — Ты просто великолепна, – похвалил он тебя, и на его губах засияла улыбка. — Я так счастлив, Т/И. Сейчас я действительно счастлив. — Я рада, Джуничиро, – ты улыбнулся ему в ответ. Его сердце продолжало летать над облаками над вами обоими. И он быстро наклонился, прижимаясь своими губами к твоим. Он больше не был таким холодным. _____________________________________________________

Глянцевый оттенок блеска (Озаки Коё Х читатель)

Сонные медведи лежали на траве, из их больших пастей вырывался слабый храп. Зеленый цвет был украшен на протяжении всей выставки. Листья стекали вниз, и маленькие дети прыгали вверх-вниз рядом с тобой, пока панды катались по траве. Чья-то рука легла тебе на плечо. Повернувшись к своей возлюбленной, ты увидела как она с искренней улыбкой на губах начала посмеиваться над детьми, которые держали в руках мягкие игрушки панд. Некоторые из них пытались постучать в стекло. — Кто знал, что дети будут так взволнованы этими животными? – Коё слегка хихикнула, прежде чем слабо зевнуть. Она положила голову тебе на плечо, и на твоих губах заиграла улыбка. Провела пальцами по твоей руке, прежде чем переплести их с твоими. — Пойдем посмотрим на других животных, дорогая. — Показывай дорогу, – ответила ты, задорно улыбнувшись. Озаки держала тебя за руку, когда вы обе выходили с выставки панд, и вас встретил яркий солнечный свет, льющийся сверху. Бумажные фонарики танцуют вместе с деревьями над вами — некоторые из них украшены рисунками животных. Детский смех эхом разносился по дорожкам. Момент был слишком чистым; вдалеке тихо зарычал лев, а издалека донесся смех гиен. Коё некоторое время шла молча, и она начала напевать мелодию, прежде чем пройти мимо выставки верблюдов. Некоторые спали, хотя один все еще бродил вокруг. Ты смотрела на свою возлюбленную, когда вы оба смотрели на верблюда, который проснулся и прогуливался по траве под ним. — Я удивлена, – сказала ты, после Озаки приостановилась и немного повернула тебя к себе, выгнув бровь. — Я не думала, что ты захочешь пойти со мной в зоопарк. — Хм-м? – Коё озадаченно посмотрела на тебя. — Что заставляет тебя так говорить, дорогуша? Пожав плечами, ты отвела взгляд и прочистила горло. — Я просто... Я подумала, что не собираюсь делать это интересным или забавным для тебя. — Любовь моя, – усмехнулась Коё, положив ладони на твои щеки, заставляя тебя отвернуться с румянцем, но она удержала тебя от этого. Озаки наклонилась, поцеловав тебя в нос, прежде чем провести губами вниз, чтобы встретиться с твоими. Глянцевый оттенок. Мягкий. Губы встретились друг с другом, не обращая внимания на то, что она целовала тебя на глазах у проходящих мимо незнакомцев и бродячего верблюда не слишком далеко от вас обоих. Она отстранилась. Удовлетворение отразилось на ее лице. Ты прикусила нижнюю губу и усмехнулась. — Коё... — Тебе не нужно беспокоиться о том, что ты неинтересна или недостаточно забавная для меня, дорогая, – усмехнулась мафиози, поднося пальцы к губам — как будто она касалась поцелуя, который ты вытатуировала на ней. — Я люблю тебя безоговорочно. Я бы не променяла бы тебя ни на кого другого в мире. Ты держала свою руку близко к ее, где пальцы скользнули друг в друга. Она отвернулась, наблюдая, как верблюд танцует по полю, а дети продолжают прыгать вокруг него. Сдерживая резкий смех, Озаки лишь слегка усмехнулась. Повернувшись к ней лицом, ты приподняла бровь. — В чем дело, любимая? Койю ухмыльнулась. — Ты слишком много думаешь, дорогая. Давай просто наслаждаться нашим совместным времяпрепровождением. Я всегда буду хорошо проводить с тобой время. Она крепче сжала твою руку, медленно поднося твои переплетенные пальцы к своим покрытым блеском губам. Ярко-красные пятна на костяшках твоих пальцев. Сверкнув искренней улыбкой, Коё подмигнула тебе, прежде чем запечатлеть еще один поцелуй на твоей коже; легкий блеск от блеска для губ остался по всей твоей руке. Ты не могла не улыбнуться в ответ. _____________________________________________________

Кинцуги (Йосано Акико Х читатель)

Это было частью работы. Поставив своих друзей на грань смерти, поставив себя на грань смерти, а затем исцелив их, снова сделав их совершенными, как будто им никогда не причиняли вреда. Это совершенство давало ей чувство безопасности. Даже если что-то случилось, она могла обратить это вспять, как если бы она тщательно восстанавливала чашу, которую уронила, пока трещины больше не исчезли. Но в глубине души она знала, что внутри них все еще есть трещины. Внутри нее. И вот до чего она не могла дотянуться. Акико была рождена для этого, и обойти это было невозможно. Проклятая мощной способностью к исцелению, она обрела цель еще до того, как научилась ходить или говорить. Йосано была полна энтузиазма, рада помочь, рада быть полезной, но чем больше она исцеляла, тем больше понимала, что их тела — не единственное, что нуждается в починке. Это оставило ее опустошенной, она чувствовала себя скорее инструментом, а не человеком. Но трещины по-прежнему не проявлялись на поверхности. Пока не появилась ты. Ты вошла в ее жизнь, как ласковое солнышко после долгой холодной ночи. Немного застенчивая, но теплая и дружелюбная, медленно, но верно согревающая комнату своим светом. Акико никогда не знала, что люди могут быть такими. Что люди могут быть подобны солнечному свету. То, как ты дразняще называла ее "Доктор", как ты старалась изо всех сил, чтобы принести ей обед, если она была занята, как твои волосы блестели на солнце, пока ты читала, сморщив нос в полной концентрации. Каждое дурацкое стихотворение о любви внезапно обрело смысл, как бы банально это ни звучало. Иногда она ловила себя на том, что съеживается от собственных мыслей! Йосано открыла в себе более мягкую сторону, о которой и не подозревала, что таится в ней самой. Она обнаружила, что хочет прикоснуться к тебе, обнять тебя, поцеловать или даже просто с нетерпением ждет встречи с тобой снова. Ее чувства были понятны, но она никогда не могла показать их тебе. Что, если бы ты обнаружила трещины под ее идеальной фарфоровой поверхностью?

***

— Привет, Акико. Она подняла глаза от медицинской карты, которую читала. Ты сидела в удобном кресле в углу комнаты с одеялом на коленях и книгой в руках. Мягкая, но слегка дразнящая улыбка играла на твоих губах. Ты встала со стула, качнув ногами, и подошла к ней, перевернув книгу так, чтобы она могла увидеть картинку в ней. — Смотри! Это так круто! На картинке была маленькая керамическая чаша, очевидно, разбитая раньше, но вместо того, чтобы быть склеенной обратно и перекрашенной в тот же цвет, трещины были сияющими золотыми. Она подняла глаза и увидела, что твои глаза сияют от возбуждения. — Я бы почти нарочно уронил миску, только чтобы вот так ее починить! — Давай не будем этого делать. Легкая улыбка появилась на ее лице. Может быть, если бы Йосано показала тебе несколько своих недостатков, ты смогла бы увидеть в них красоту. Даже если она разобьется на миллион крошечных кусочков, она верила, что ты склеишь ее обратно и превратишь в нечто лучшее, чем она была раньше, со шрамами и всем прочим. Может быть, трещины в ее сознании все-таки удастся заделать. Ты начала уходить, бормоча что-то о том, что «готовлю обед» и «знаешь, у тебя почти закончилось масло». Акико быстро очнулась от своих мыслей. — Подожди! Ты обернулась, на твоем лице было написано любопытство. Она была в растерянности, не находя слов, но нужные слова слетели с ее губ прежде, чем она успела подумать дважды. — Я люблю тебя. _____________________________________________________

Глоток чая (Дазай Осаму Х читатель)

Булькающие звуки кипящей воды наполняют квартиру, разносясь в воздухе подобно мягкому, ровному журчанию, окутывающему тишину между вами двумя. Его шепот затихает на заднем плане, наполняя атмосферу редким чувством спокойствия, которое даже Дазай не мог отрицать. В течение нескольких секунд, прислушиваясь к звукам с закрытыми глазами, откинувшись на спинку обеденного стула, Осаму как будто мог обмануть себя, заставив думать, что булькающий шум был всего лишь звуком дождя, барабанящего по окнам, что позволило ему немного отвлечься от своих обычных мыслей. Но, услышав тихий звон чашек друг о друга, который нарушил шум, и звук приближающихся шагов, Дазай понял, что это ты приближаешься, и поэтому вместо этого он обратил свое внимание на тебя. Открыв глаза, он встретился с тобой взглядом, когда ты проходила мимо него. Нежная улыбка появилась на его губах при виде тебя, несущей традиционный керамический чайный сервиз на сервировочном подносе. Две изящные чашки стояли на подносе на вашем трюме вместе с пустым кофейником¹ и чашкой в форме чаши, которая стояла на блюдце с крышкой². Наблюдая за тобой с любопытством, когда ты ставила их на стол, мягкий звенящий звук наполнил комнату при твоих движениях, хотя у Осаму было несколько собственных вопросов, с его знаниями, хотя и ограниченными, об этикете японских чайных церемоний, он решил вместо этого промолчать. Свет заходящего солнца просачивался через окно, освещая твое лицо, пока ты работала. Когда только нежные звуки окружали вас двоих. Шуршание чайных листьев в чашеобразной чашке, последовавший за этим шум льющейся воды, звяканье крышки о чашку, когда чайные листья просачиваются в теплую воду, звук воды, льющейся в чашки. Возможно, это был тот факт, что его сердце было захвачено твоим, или, может быть, солнечный свет на твоих волосах и коже сделал эту сцену перед ним почти неземной, или, может быть, это был кажущийся легким способ, которым ты готовила чай для него, который ощущался как танец между твоими кончиками пальцев и кожей. Чайный сервиз. В самой этой сцене было какое-то очарование, от которого Дазай не может оторвать глаз. И все же, детектив не мог объяснить, почему… Звук тикающих часов на заднем плане нарушил тишину и его мысли. Прошло уже несколько минут. Дазай отметил это. И все же на несколько мгновений печаль не наполнила его сердце, ощущение, которое Дазай обычно находил только среди отвлечения внимания от хорошего дела или случайных острых ощущений, которые он искал, было только странное чувство безмятежности. Поставив перед ним чашку чая, оставив одну для себя, вы двое улыбнулись, прежде чем поднести ее к губам. Горький, чай слегка горчит. На его лице появилась кривая улыбка. Хотя это не то слово, которое обычно использовал бы Осаму, но, возможно, подумал он, в этом часть его красоты.