Сборник драбблов по BSD

Я скучала по тебе (Дазай Осаму Х читатель)

Кондиционер тихо гудел на заднем плане и охлаждал твою потную кожу, охлаждал разум от мыслей, сливающихся друг с другом, как картинки на работающем телевизоре. Название фильма было давно забыто, оно стало неважным, когда ты открыла бутылку красного вина и налила ликер в прекрасный лакированный бокал. Мерцающие неоновые огни и луна освещали пустую квартиру, которую ты делила с Дазаем, человеком, которого ты держала близко к сердцу. Босая нога покоилась на маленьком стеклянном столике перед твоим диваном, глаза были прикованы к малиновой жидкости, кружащейся в твоем стакане, в надежде, что это сделает все лучше, как раньше. Теперь ваши отношения были не чем иным, как разбитым зеркалом, полным трещин, ошибок, допущенных обеими сторонами, которые пытались притвориться, что все в порядке. — Я все еще застрял с бумажной работой, – вздохнул Осаму по телефону, в его голосе не было ни тени сожаления или тоски, когда он говорил. Тебя это больше не беспокоило. — Возвращайся домой целым и невредимым, – попросила ты его, а затем повесила трубку. Это была ложь, к которой Дазай даже не приложил усилий, потому что он знал, что ты не осмеливаешься задавать ему вопросы из страха, что, услышав правду, ты разобьешься, как фарфор. Это была ложь, в которую ты якобы верила, потому что знала, что мужчине нужно место, куда он мог бы вернуться, что-то, что не проскользнет сквозь загрубевшие промежутки его пальцев, как вода. — Ода, Осаму с тобой? Я пыталась дозвониться до него, но он не берет трубку, – твой сонный голос был хриплым, глаза слезились от желания поспать, от желания почувствовать тепло брюнета рядом с тобой. Тебя встретила тишина, заставившая задуматься, ответил ли вообще Сакуносуке на звонок. — Его здесь нет, Т/И, – Ода не осмелился сказать что-либо еще, потому что ты была так хорошо осведомлена о том факте, что Дазай видел какое-то извращенное утешение между ног другой девушки. Ты выпила еще один бокал вина, на краешке которого остался красный оттенок бальзама для губ. Вкус был горьким, обжигал горло только для того, чтобы обжечь внутренности живота неприятным ощущением. О. Дазай был дома. Он сбросил туфли, его приветствовал твой запах, окутавший его, и твои руки на его шее. — Добро пожаловать домой, – прошептала ты в шею Осаму и обратила внимание на пятно от губной помады на его воротнике, засос на шее. Дазай увидел улыбку, и на мгновение ему стало жаль тебя. Связывать себя с таким человеком, как он, было пустой тратой времени, но он был просто эгоистом. — Я дома, белладонна. Скольким женщинам он говорил именно так? От этого у тебя по коже побежали мурашки. Дазай увидел немой вопрос в твоих глазах. Где он был все это время, чтобы от него пахло другой женщиной и алкоголем? Он знал, что ты не тупая, нет, ты была далека от этого. Осаму мог наблюдать, как твой разум собирает все воедино в течение нескольких мгновений, но на твоем лице появилась улыбка отрицания. «Это ей больнее, чем когда кричишь на неё», – подумал Дазай. Ты никогда не спрашивала, он никогда не признавался. — Я скучала по тебе. _____________________________________________________

Я здесь (Куникида Доппо Х читатель)

— Эй, все в порядке. Ты в порядке, – мягко говорит Куникида, и от его тона твои плечи становятся легче. Твои глаза устремляются к его лицу, одновременно пораженные его внешностью и отчаянно пытающиеся зациклиться на нем. Ты довольно долго боролась с тем, чтобы заземлиться. Тяжелое дыхание было единственным ритмом, который ты едва уловила, но туннельное зрение только усугубляло твое самочувствие. Иметь дело с этим было кошмаром; так было всегда. Сквозь сжимающееся горло тебе удается прошептать его имя. Это единственное, что ему нужно услышать, прежде чем осторожно обратиться к тебе. Кивок твоей головы дает ему понять, что он может прикоснуться к тебе. Он нежно кладет руку тебе на плечо, его прикосновение служит напоминанием о том, что он здесь. Доппо всегда рядом с тобой в такие моменты, и его комфорт — это просто то, чему ты не можешь подражать самостоятельно. Даже с помощью этих простых прикосновений Куникида так много делает для тебя, просто находясь рядом. Тепло, исходящее от его руки, — это не что иное, как облегчение от суровых условий твоей паники. Ровным голосом детектив призывает: «Дыши вместе со мной, медленно и плавно». Его серо-травянистые глаза не отрываются от твоих, когда вы оба делаете глубокий вдох. Воздух застревает у тебя в горле, но, тем не менее, ты продолжаешь его вдыхать. Ты следуешь его примеру в выдохе, и это действие вызывает рыдание, близкое к тому, чтобы сорваться с твоих губ. — Хорошо. Еще раз. Требуется довольно много вдохов, чтобы твое горло постепенно открылось. Каждый из них Куникида проделал с тобой. Он был осведомлен о действиях, на которые ты реагировала, поскольку в его характере было принимать их к сведению. Но это было то, что он обязательно запомнил. Если бы он что-нибудь вспомнил, это были бы необходимые шаги, чтобы помочь тебе. Ты всегда была благодарна Доппо за то, что он был рядом, чтобы принести тебе мир, хотя и беспокоилась, что для него это было утомительно. Чтобы всегда быть рядом. Но, по правде говоря, Куникида благодарен тебе за то, что доверяешь ему настолько, чтобы он мог утешить тебя в трудную минуту. Он всегда поможет тебе. Доппо надеется, что ты сможешь найти утешение в осознании этого. _____________________________________________________

Финальная сцена (BEAST!Дазай Осаму Х читатель)

Зверь!AU

Капли дождя, такие необычно теплые, приветствовали остывающее тело Дазая, когда он лежал на мокром бетоне, ожидая, когда смерть, наконец, обнимет его после стольких неудачных попыток, после стольких дней страданий, после того, как убедился, что Одасаку может жить той жизнью, в которой ему когда-то отказала жестокая леди по имени судьба. Да, оно того стоило, подумал Осаму. Его дорогой друг в конце концов возненавидел его, но Ода наконец-то смог написать свой роман и провести свои дни с сотрудниками Агентства — место, которое когда-то приветствовалось, место, где Сакуносуке будут ценить и чувствовать себя в безопасности, в отличие от мафии. Если смерть Дазая означала счастье Одасаку, Осаму с радостью заплатил за это. Погруженный в свои мысли, Дазай едва замечал множество пешеходов, проходящих мимо его умирающего тела, как призрак, как будто он был никем, как будто он наконец перестал существовать. Брюнет не могл узнать ничье лицо, казалось, что четкие черты были вычеркнуты, стерты и превратились в чистый холст. Может быть, именно так эти пешеходы воспринимали Осаму: простого человека, который умирал у их ног. Глаза на мгновение закрылись, Дазай был доволен тем, что наконец-то принял смерть, если бы не пара ботинок, стоявших перед ним. Постепенно глаза босса Портовой мафии расширились от шока, когда он узнал тебя, парящую над ним, а огни Йокогамы отбрасывают искусственный ореол вокруг твоего миниатюрного силуэта. Почему ты там была? Дазай был уверен, что он стер тебя из этого мира, чтобы его сердце не вступило в конфликт с его планом. Он знал, что если бы он увидел тебя, его чувства снова превратили бы его в эгоистичного, жадного человека. Почему ты была там, улыбалась и держала букет красных паучьих лилий в тех нежных руках, которые он любил держать? — Давненько не виделись, Осаму. – ты говорила мягко, во взгляде мерцали отражения неоновых и дорожных знаков. Пальто, которое ты носила, было мокрым на твоих плечах, волосы завились на кончиках от дождя, а в другой руке ты держала черный, как смоль, зонтик. Его сердце болело, когда он внимательно рассматривал твои тонкие черты. Ты опустилась на колени и осторожно положила букет на грудь Дазая, которая постепенно переставала подниматься и опускаться. С печально приподнятыми губами ты убрала выбившиеся пряди волос с лица Осаму, осторожно потянув пальцами за повязку, закрывающую его глаз. Бинты расстегнулись. — Ты много страдал, не так ли? – голос Дазая давно покинул его, все, что он мог сделать, это слабо кивнуть, позволяя тебе прикоснуться к нему. Будь он проклят ㅡ даже после смерти он был эгоистом, жаждущим и склоняющимся к твоим прикосновениям, которых он не заслуживал. Независимо от того, как сильно страдал Осаму, окружающие его люди страдали еще больше. Ты видела муку в его глазах, муку от того, что он снова увидел тебя. — Не волнуйся, Осаму. Ты сможешь спать спокойно, как и раньше. – как часто он жаждал услышать твой голос и задержаться на твоих нежных словах, которые успокаивали даже самые глубокие раны? Дазай всегда говорил, что твой голос напоминает ему мед. По какой-то причине он доверял твоим словам, потому что ты всегда доверяла его словам. Осаму чувствовал, как его конечности немеют, сердце тяжело бьется в груди, а дышать становилось все труднее с каждой секундой, когда ты была в его присутствии, чтобы нежно мучить его. Если бы Бог существовал, Дазай решил, что ты была его божественным наказанием за все совершенные им проступки. Это было бы справедливо, подумал он. — Это прощание, любовь моя. – заговорила ты, большим пальцем нежно лаская кожу под глазом мужчины, когда прижалась своими мягкими губами к его губам, чтобы подарить ему последний поцелуй, которого он никогда не должен был получить. Когда его карие глаза закрылись, а сердце чуть не сдалось, Осаму понял одну вещь, которая вылетела из его гниющего разума. Его убило не самоубийство. Это была ты.