Поход в Цирк Ревности.

В ночь, после инцидента, вылилось много слёз, от которых глаза покраснели и болели от любых движений и прикосновений. Подушка последнего была мокрая, а сам буква уже спал, иногда содрогаясь, видимо, от кошмаров. Рядом сидел силуэт, нависающий над ним… Это был Аз, любующимся последним. Прийти в такой поздний час его побудила вина… Пф. На самом деле, при виде лица Яори, с его отметкой его переполнял восторг и изумление. Это было восхитительно, потрясающе, завораживающе… Чёрные, мягкие волосы, нежные черты лица, на котором красуется шрам, личный подарок от Первого, тонкое тело. Когда он спит и не говорит он… стыдно признать, не то, что не раздражает, а притягивает. Первая буква сняла белоснежную перчатку со своей руки, проведя ей по позвоночнику Яори, до поясницы. Когда он такой становится мечтой. Тихий, но внутри него теперь растёт страх от одного вида Аза, послушный, милый, а что самое главное - его. И теперь все буквы будут знать об этом. Что ещё нужно для счастья? Рыжий лёг рядом, приобняв Яори, и вдыхая запах волос. Это было успокаивающе. От таких моментов мурашки пробегают по коже. Прошло пять, двадцать, возможно сорок минут, и в окнах появились лучи солнца, что было знаком. Первый тихо встал, перед этим поцеловав в лоб Яо, зашторил окна и исчез.

***

Это был яркий, тёплый и солнечный день. Тяжёлые веки приподнялись, открывая вид на тёмную, зашторенную комнату. Солнце приятно пекло открытые участки кожи. На лице лучезарная улыбка, в руках огромный букет роз. Тело приняло сидячее положение на кровати, одевая мягкие, домашние тапочки. Глаза болели от недавно пролитых слёз. Буква встала и пошла в ванную, начав умывать лицо, чистить зубы, коротко говоря, приводить себя - сонное недоразумение в порядок. Шаг за шагом, тот приближался к последнему дому. Всё ближе и ближе, сокращая расстояние. Было приятно вспоминать прошлое, когда малиновый спешил, в делании поскорей добраться до Яори. Вновь увидеться, провести вместе время. Прошло уже два дня с их разлуки, когда Аз выгнал Краткого. Всё это время, на поле, с обджектами, мысли были забитыми лишь им одним. Даже Ёшка это заметил, и спросил, всё ли хорошо. Видимо, это выглядело тревожно… Да уж, странно видеть от садиста витание в облаках. Но… Его лицо, тело, персона, необычный цвет кожи… Яори. Как можно было не думать о нём? Кто бы мог подумать, что обычная слежка за “любовью“ друга приведёт к этому? К привязанности, и даже симпатии? Или… Одержимости? В зеркале, над краном, было видно отпадением уродливого лица… Своего лица, с огромным шрамом в виде буквально «А». Что скажут другие буквы? А Краткий?… Будут вопросы? Что отвечать, что делать? Может, лучше не появляться на собраниях? Это разозлит Аза… Заденет его компетентность. По щеке непроизвольно пролилась слеза. Было неприятно, ведь глаза всё ещё болели.

Звонок в дверь.

Это была словно холодная вода, пробуждающая из реалистичного сна, «Ложного пробуждения» так сказать. Только всё было по-настоящему. Последний взял себя в руки, отгоняя мысли, что это его мучитель и пошёл к двери. Краткий был у входа, с детским нетерпением звонят дверь. Одна рука держала нежно-розовый букет, другая была на кнопке звонка, что издавал неприятный и неповторимый звук. Но это было лишь маленьким писком в ушах, по сравнению с биением сердца… Крепкая, деревянная дверь открылась, а оттуда вышел возлюбленный. Когда он вышел из тени комнаты, казалось, сердце, как и весь мир, сначало замерли, а потом вдребезги разбились. Букет выпал из рук, упав в траву, возле дорожки в домик. В глазах последнего был страх и боль, но он приблизился и аккуратно, будто боясь спугнуть Краткого, обнял, уткнувшись носом ему в грудь. Пару секунд Малиновый пялился в открытый, тёмный проход. А после схватил Яори за плечи, из-за чего Чернушка вздрогнул, слегка сгинаясь в коленях, дабы стать ростом с собеседника.       —Кто это с тобой сделал? —Голос был серьёзен, но пытался быть мягким, стараясь не давить на букву. Вряд-ли у него сейчас устойчивое состояние, —Это Аз? Что случилось, когда я ушёл?.. Яори весь сжался, а на глазах появились слёзы, после сделав шаг назад. Это однозначно был ответ «Да». Усики дёрнулись и Краткий прижал к себе Яори, крепко сжимая в объятиях, после хватая на руки как мешок картошки, половину тела закидывая себе на плечо, зашёл в дом. Й посадил Яо на стол, открыв окна, откуда полился яркий, солнечный свет, больно резавший глаза, что уже привыкли к тьме. Й начал молча прибираться, заправив кровать, а после направился на кухню, начав проверять шкафы и полочки. Последний стыдливо закрыл лицо руками, на грани слёз и страха, боясь узнать одну новость: он больше не нужен, он больше не любим. Но ничего не происходило и тот осмелился подать голос, спросив: —В-всё хорошо? Ты не злишься? Мы продолжим наше… Общение? Голос всё ещё дрожал, а ладони крепче вцепились в лицо. Малиновка, уже достающий продукты, в виде яиц и овощей, вернулся в спальню и посмотрел сверху вниз на любимого. Он сел на колено, хотелось бы на стол, но есть вероятность, что он под весом двух букв просто напросто сломается. Й взял одно из ладоней Яори, убрав её с чёрного лица и приблизил к своему, цмокнув.       —Конечно можем. И с чего ли я должен злиться? —На лице появилась улыбка, с белыми, острыми клыками, так было и снаружи и внутри. Радовала хотя бы возможность видеться. С графиком Краткого и его шоу это могло быть почти невозможно… Но с ним же его верный ассистент - Ёшка. Потому он здесь, перед ним. —Хочешь позавтракаем?       —Д-да… Так и прошёл день до вечера. Буквы проводили время вместе, позавтракали, если быть точнее, Яори ел, а Краткий довольно пугающим, не моргающим взглядом на него глядел, смотрели фильмы: «Бутаник», «Путоттер и философ-Камень», «Путоттер и крюклятая комната», «Дом странных обджектов Мисс Лампингрин», убирались. Краткий хотел прогуляться вместе, но Яори отказал, объяснив тем, что буквы могут не понять и он не готов показываться таким. Когда Буквы играли в шахматы, где Краткий выигрывал, не щадя и не поддаваясь, за окном потемнело.       —Шах и мат. Краткий сделал завершающий ход пешкой, громко поставив её, от чего Яо, что задумался о своём, заглядевшись в окно передернуло, неожиданно и неприятно вернув в реальность. Последний непонимающе посмотрел на доску, пытаясь понять, как так произошло. Казалось, совсем недавно они начинали, а вот уже и конец.       —Эхах… Говорил же, я не хороший игрок, Краткий… Уже поздно, разве тебе не нужно домой или на шоу… Ты что-то упоминал о надоедливом ноже и занятости. Малиновый так же не моргая слушал, что создавало напряжение, а потом, кивнув, встал из-за стола, ответив:       —Да, ты прав, у меня планы, надо спешить. Й направился к выходу, а Яо за ним, держусь за тёплый пледик, что уютно устроился на плечах.       —Почему ты тогда пришёл ко мне, раз у тебя были планы? Спросил последний, уже у порога. Собеседник загадочно улыбнулся.       —Не мог же я тебя не навестить. Всё, давай, до встречи. Говорящий открыл дверь, за которой выл холодный ветер и даже на глаз было ясно, у гостя одежда не по погоде, что его, как кажется, вообще не смущало, и он, без каких-то раздумий, вышел, быстрым шагом уделяясь.       —Может останешься на ночь?! Крикнул Яо, но гость был уже далеко, не слыша из-за сильного ветра или попросту игнорируя вопрос. Вскоре, силуэт вовсе исчез, а на Чернушку упала капелька. Как только Краткий отвернулся от Яори, с лица сразу исчезла улыбка. Милое и приятное время прошло, пора идти и разговаривать и неприятными персонами. На лицо и костюм начали капать одиночные капли, перерастающие в полноценный дождь, а после ливень. Вода, полностью намочившая Краткого, упав на землю превращала всё в грязь, из-за чего обувь на небольшом каблуке уже была запачкана. Но это уже неважно, хост уже у оранжевого, двухэтажного, по совместительству, самого большого в их долине, дома, что окна горят даже самой тёмной ночью. Он настойчиво стучит в дверь, держа палочку на готове, что, вскоре, даёт свои плоды. Ему открывает сонный Добро, который сразу получает в своё тело, точне будет в живот, заклинание. От которого его тело обвязывает красная лента, самосвязываясь в красивый бант, от чего Д будто обездвиженный подарок. Краткий идёт через комнаты, доходя до крайней, что является кабинетом. В креслах, за столом, там Бука, Глаголь и, конечно же, сам Аз, собственной персоны. Шестёрок, взмахом лёгкой руки хоста, отталкивают заклинанием, а к Азу быстрым шагом подходят, оставляя за собой следы, и наставляя палочку прямо на лицо, от чего рыжий теряет дар речи, а внутри нарастает животный ужас, собираются холодно прострелить голову, без капельки сожаления или сочувствия. Такое уже было когда-то. Забытый случай, покрытый тайной. И только сам Краткий, с Азом, хранители этой тайны. Малиновая конец палочки, в виде звёзды, уже начинает светиться. Но внезапно незваного гостя схватывают, прижимая к столу и обезоруживая. Глаголь тяжело вздыхает, пытаясь удержать брыкающегося и сопротивляющегося одиннадцатого. Первый сразу изменяется: на лице ухмылка, его осанка выпрямляется и он даёт пощёчину Й, нагинаясь к лицу ворвавшейся буквы.       —Ты, больной любитель Малинового, думал, тебе ещё раз провернёться совершить убийство?.. —Аз нагнулся к уху, —Тебе повезло, что остальные не верят в твоё предательство и причастность к ”исчезновению” Эна. А сделал акцент на предпоследнем слове, после встав и отойдя, брезгливо обратившись к помощникам:       —Выведите его.