You're The Reason

      «Максим, ну чего ты дурачишься?! Прекрати!!!» — симпатичная девушка на вид чуть старше двадцати лет укоризненно посмотрела в камеру. Волосы цвета пшеничного поля в лучах солнца поблескивали в свете потолочной лампы. На девушке была надета огромная — судя по всему мужская — футболка темно-голубого цвета, под которой можно было заметить слегка округлившийся живот. Стройные ноги с узкими лодыжками покоились на стуле перед ней. Камера затряслась и с характерными щелчками замерла, фокусируясь на девушке, когда оператор на что-то ее поставил. Из угла в центр кадра вышел парень, сияя счастливой, лучезарной улыбкой. «Как там поживает мой каратист?» — он осторожно чмокнул девушку в щеку, и та окинула его взглядом полным любви. «Там девочка…» — мягко возразила девушка, погладив себя по животу. «С чего ты взяла? — парень насупился и выпрямился, упирая руки в бока. На его безымянном пальце в ярком свете блеснуло обручальное кольцо. Его волосы и брови были такого же цвета, как у девушки, до того, как выгорели на солнце чуть ли не до белизны, а кожу покрывал загар — Я думал, мы согласились, что у нас родится сын, и мы назовем его Димкой…» — он опустил руки девушке на плечи, снова склонился над ней, убирая с румяных щек тонкие пряди волос. Девушка раскрыла огромные синие глаза и ожидающе уставилась на него. «Мне кажется, там все же девочка… — она взяла руку парня, положила ее себе на живот, словно пытаясь заставить его почувствовать то, что могла чувствовать она — Анечка… Или Сашенька…» — тепло улыбнувшись протянула девушка. «Или Димочка…» — не унимался парень. «Макс, ну зачем ты это снимаешь?!» — насупилась девушка, тыкая в объектив видеокамеры. В углу мигала дата: 28.12.1984. «Чтобы потом показывать эти записи Анечке, Сашеньке или Димочке…» — ответил парень, прижимаясь губами к тыльной стороне тонких ладошек девушки. - У вас ее глаза… - Алиса опустилась на диван рядом с Алей и осторожно протянула ей кружку - Это компот из шиповника… Меня от токсикоза только он спасал… - лицо у Али было практически зеленым то ли от тошноты, которая сопровождала ее во время беременности, то ли от горечи, вызванной старыми видеозаписями ее родителей. Аля пошевелилась, вынуждая Аню поднять голову с ее плеча, и осторожно глотнула теплую жидкость. Она заметила у Алисы на запястье бледно-розовую каплю и едва успела проглотить сладкий компот перед тем, как расхохотаться. - Привычка? - она кивнула в сторону ее руки, и Алиса поспешила вытереть запястье ладонью, смущенно усмехаясь. - Я Олежику постоянно остужаю молоко… - Алиса пожала плечами и толкнула пальцем кружку у младшей Стариковой в ладонях, призывая ее пить компот. Сегодня был первый день, когда она оставила сына на Антона и выбралась из дома пообщаться с подругами. Узнав о ребенке, Дима тут же сделал Але предложение, и под новый год, когда приехали Юля с Леной, они поженились. Без лишних торжеств и изысков — так захотела Аля. Когда ее беременности исполнилось четыре с половиной месяца, Дима отвез ее в клинику на узи. Аля лежала на столе, медсестра выдавила ей на живот немного геля и начала елозить по нему щупом. Дима подал медсестре конвертик и сказал: «Пожалуйста, не говорите нам сейчас пол малыша. Мы сегодня ужинаем в ресторане в кругу друзей. Просто напишите, мальчик или девочка, и спрячьте записку в конверт. Мы откроем его за ужином все вместе…» — медсестра поджала губы и кивнула, а потом стала показывать им головку, ножки и даже ладошку. Зрелище было такое волшебное, что ни Аля, ни Дима не смогли сдержать слез. Потом Аля расхохоталась. Дима охотно посмеялся бы вместе с ней, но почему-то не стал. Он пристально наблюдал за медсестрой. Она снова нахмурилась, что-то чиркнула на клочке бумаги, лизнула конверт и отдала его парню со словами: «Поздравляю! И мать, и ребенок здоровы! Желаю вам приятного вечера…». Вечер действительно получился приятным. Всю дорогу домой Аля спрашивала как заведенная: «Мальчик или девочка? Как ты думаешь?!» — ее синие глаза стали еще ярче и еще огромнее. «Мальчик! — отвечал Дима — Сто пудов парень!». «А если все же девочка?» — хмурилась Аля. «Точно, девочка! — кивал в ответ парень — Ну, конечно! Девчонка!» — он коротко хохотнул. «Только что ты был уверен, что у нас будет сын…» — насупилась девушка. «Да я понятия не имею, милая! — он рассмеялся, сворачивая во двор дома отца близняшек. Припарковавшись, он обернулся на жену и взял ее за руку — Мне все равно! Кого родишь, того и буду любить…» — Аля счастливо улыбнулась и выскочила из автомобиля слишком резво для человека, у которой под сердцем рос ребенок. Едва переступив порог квартиры отца, из двери гостиной выскочила Аня и вырвала у Димы конверт. «Не открывай!» — закричала ей Аля. «Я и не собираюсь!!!» — крикнула в ответ Аня. Когда Аля вошла в зал, ее сестра с Юлей поднесли запечатанный конверт на свет и пытались разобрать написанное на листке, лежащем внутри. «Нифига не видно!!! — раздосадовано буркнула Юля — Ты что думаешь?» — она посмотрела на Аню, и та задумчиво приложила указательный палец к подбородку. «Мальчик…» — тихонько протянула старшая близняшка, косясь на сестру. «Ставлю пять тысяч, что там девчонка…» — Юля обернулась на Алю и какое-то время изучающе разглядывала ее. «Принимаю ставку!» — Аня хлопнула подругу по раскрытой ладошке. Когда они добрались до ресторана, Аля с Димой сияли, а Аня, Алиса с Олегом на руках, Антон и Настя с Юлей и Леной буквально подпрыгивали на стульях в нетерпении. Казалось, они хотели узнать пол ребенка намного сильнее, чем его родители. Дима заказал блюдо от шеф-повара, и он сам вышел к ним и поставил на стол бутылку дорогого шампанского. Пока все сидели в кругу и любовались пузырьками в бокалах и отблесками свечей в глазах друг друга, Юля кусала ноготь на своем безымянном пальце и гипнотизировала лежащий посреди стола конверт. В конце концов Аля подвинула конверт к парню, тот — обратно к ней, она — снова к нему, и так несколько раз. Наконец, сердито нахмурившись, Аля подняла конверт и со звонким хлопком прижала его к Диминой груди. «Нет, ты! — возразил он — Твоя работа. Тебе и открывать…» — Аля взяла конверт, открыла его тупым концом ножа для мяса, вынула оттуда клочок бумаги и прижала его к груди. При этом она не переставала счастливо хохотать, и ее смех отражался от покрытых золотыми лепнинами стен. Она медленно развернула записку и прочла ее. Казалось, она сделала это несколько раз, потому что прошло около трех минут, прежде чем Аля удостоила всех ответом. «Ну же! — одновременно заорали Юля с Аней, подаваясь вперед. Алиса наградила их суровым материнским взглядом, потому что ее ребенок только недавно уснул, и ей хотелось, чтобы так оставалось как можно дольше — Кто?!» — Аня с Юлей сделали голоса на несколько тонов тише, но они все еще звучали нетерпеливо и оборвано. Аля положила записку на стол и взяла мужа за руку. «Девочка…» — прошептала Аля, кивнула и закрыла лицо салфеткой. Дима вскочил, поднял свой бокал с шампанским, постучал по нему вилкой и обратился к остальным посетителям ресторана. Лена понаблюдала, как он пытается набрать в легкие побольше воздуха, обхватила Юлю за талию и усадила ее на стул рядом с собой, потому что она все еще полу-стояла, подавшись вперед, а на лице ее застыло выражение нетерпения. «Дамы и Господа! — обратился Дима ко всем остальным посетителям ресторана — Вы уж меня простите, просто я хочу объявить, что моя жена подарит мне дочку на День Защиты Детей!!!» — он заказал шампанское всем присутствующим, а шеф-повар поздравил их своим фирменным персиковым пирогом с мороженым, таящим во рту. Он был настолько огромный, что его хватило на весь ресторан. «С тебя пять кусков!!!» — после ужина, на парковке рядом с их автомобилями Юля поиграла бровями и вытянула перед Аниным носом раскрытую ладонь. Старшая близняшка нахмурилась и картинно стала хлопать себя ладошками по карманам. «Где же мой кошелек… — задумчиво пробормотала она — Ох, ты только посмотри который час… — она уставилась на воображаемые часы на своем запястье, схватила Настю за локоть и потащила ее в сторону кофейного «Миникупера» — Нам уже совсем пора спать!!!» — она рассмеялась, прыгнула в машину и, дождавшись, пока Настя пристегнется, скрылась в потоке машин. «Вот тупица!» — ласково рассмеялось Юля. Лена обняла ее за талию, оставляя короткий поцелуй у нее за ухом, и подвела ее к сияющей Але. Попрощавшись, они дождались, пока их с Димой авто скроется за поворотом, и сосредоточили все свое внимание на племяннике. Малыш спал в коляске и иногда подергивал розовым носиком. На мгновение отключившись от всего мира, Лена с Юлей наблюдали за маленьким чудом.

***

- Тебя Дима во сколько заберет? - спросила Аня у сестры, выключая телевизор. - После работы… - пожав плечами, ответила Аля - А ты за Настей во сколько поедешь? - Ни во сколько… - Аня нахмурилась, приподняв плечи в попытках спрятаться от невидимого холода, и вздохнула - Она сегодня у этого… - девушка пренебрежительно высунула язык изо рта. - Тут происходит что-то, о чем я не знаю?! - нахмурившись, Алиса некоторое время переводила взгляд с одной сестры на другую так, словно перед ней лежала нерешенная головоломка. Аля выжидающе посмотрела на сестру и после ее короткого кивка, рассказала обо всем Алисе, понимая, что у Ани не хватит сил снова говорить о своих чувствах - Ну нифига себе… - глаза Алисы округлились, и она невольно ахнула, а потом, словно опомнившись, прикрыла ладонью губы.

***

      Насте давно казалось, что что-то в ее жизни идет не по плану. Возможно, все пошло не по плану, когда она родилась в своей семье, предопределяя свое будущее. Когда родители запихнули ее на факультет финансов, Настя лишь смирилась, откладывая свою мечту о писательстве пылиться на полке в дальнем углу. Работать в компании отца ей не хотелось. Ей хотелось писать, но кто ее спрашивал… Она чувствовала себя бессильной и беспомощной. Наверное поэтому она и стала искать спасение в беспорядочных половых связях и алкоголе. Ни в сексе, ни в выпивке она себе не отказывала. Когда ей исполнилось восемнадцать, Настя напилась. Потом еще раз. И еще. Она беспробудно пила практически целый год, а потом повстречала Артура, который стал ухаживать за ней, как за младенцем. Или тяжело больной. Он кормил ее с ложечки, ставил капельницы и так далее. В конце концов Настя пришла в себя. Артуру удалось вернуть ее к жизни.       Она глотнула немного вина из бокала и посмотрела на своего жениха. Вспомнила, как однажды они сидели на веранде какого-то швейцарского кафе и пили кофе с круассанами. Все вокруг говорили исключительно на французском, и, звонко смеясь, парень с девушкой строили догадки о содержании самых обычных повседневных диалогов. На какое-то мгновение они замолчали, а потом Артур вдруг положил перед Настей тетрадь и ручку, но на нее это не произвело никакого впечатления. Она посмотрела на него и испытала одну только ярость. Собственно говоря, чем дольше она оставалась трезвой, тем сильнее бесилась. Она и пила-то только для того, чтобы погасить горевший внутри костер. Она была несчастна и зла — так зла, что могла бы голыми руками оторвать голову какому-нибудь ни в чем не повинному человеку. Задушить. Ударить. В то время Настя была ходячей бомбой с замедленным часовым механизмом, и ей не хватало лишь самой малости — какого-нибудь пустяка, — чтобы этот механизм сработал. И Артур отлично это понимал, поэтому подвинул тетрадь с ручкой к ней поближе и сказал: «Расскажи мне, кого ты любишь!» — Настя посмотрела на него так, словно сумасшедшим алкоголиком был он, а не она. «Кого я люблю? — насмешливо переспросила девушка — Не знаю, мне надо спросить у папы…» — она хмыкнула, подперла ладонью подбородок и уставилась в окно на швейцарские пейзажи. Честно говоря, она сомневалась, что ей вообще можно любить кого-то или что-то за пределами финансовых алгоритмов. Артур откинулся на спинку стула и пожал плечами. Он постучал по обложке тетради, а потом ткнул девушку в лоб своим твердым пальцем. «Человеческое сердце, — сказал он, — Устроено так, чтобы изливать любовь на окружающих. Но иногда, когда ты ранен, обижен или уязвлен, твое сердце начинает источать горечь и ядовитый гной… — он понаблюдал, как девушка свела к переносице свои густые белоснежные брови, и на ее лице появилось задумчивое выражение — И только ты можешь сделать выбор: яд или противоядие. Любовь или ненависть. Жизнь или смерть. Что же ты выберешь..?» - Как ты относишься к пасте? - Артур поцеловал девушку в щеку, снова наполнил ее бокал вином и потряс перед ней коробкой со спагетти. Она пожала плечами и вымученно улыбнулась. - Как скажешь… - безразлично ответила Настя, снова возвращаясь к своим воспоминаниям. В тот день тетрадь с ручкой она все же взяла. Возможно, именно тогда она окончательно пришла в себя, научилась видеть что-то еще, кроме собственных страданий и боли. В одно мгновение Настя вдруг осознала, что человеческое предназначение — любовь. Для нее люди были созданы. Для нее они живут. И именно ее должны источать людские сердца. Она снова глянула на Артура. Он был увлечен приготовлением пасты, а Настю снова отбросило в прошлое на два года назад. В тот день на московской квартире у Юли с Леной, которую они купили незадолго до этого, Аля с Аней готовили ужин. Они суетились вокруг кастрюли с кипящей водой и что-то пели. Аня, собрав волосы в высокий хвост, размахивала пучком макарон, словно дирижерской палочкой, а ее сестра сжимала в руке пластиковый половник, который выполнял роль микрофона. После Олимпиады близняшки выглядели вполне здоровыми и довольными. Радио на кухне было включено на полную мощность, а оттуда орала «Летняя Песня» группы «Краски», которую всегда включали в конце смены в «Лазурном». Громко выкрикивая припев, Аля жестом регулировщика выбрасывала перед собой руку с половником, а Аня увлечённо размахивала рукой с зажатыми в ней макаронами. Выглядело это достаточно комично, так что Настя подумала, что быть самими собой близняшкам нравилось больше, чем быть Олимпийскими чемпионками. Настя снова глянула на парня и решила, что он не заслужил того, что она собиралась сделать.

***

      После потрясающе вкусного ужина Артур повел Настю в спальню, где быстро лишил одежды. Секса ей не хотелось. Точнее хотелось, но не с Артуром, но она никак не возразила. Едва он оказался в ней, ее посетило чувство стыда перед самой собой. Она закрыла глаза и позволила ему насладиться процессом. Грубым он никогда не был, но именно сейчас все ее тело болело и словно покрылось грязью. Настя понимала, что отмыть эту грязь будет практически невозможно. - Что с тобой, милая? - обеспокоенность спросил парень, нежно погладив ее по щеке. Настя ничего не ответила. Она молча встала с кровати, стерла с себя последствия полового акта влажной салфеткой и натянула нижнее белье, а потом и остальную одежду. Весь этот процесс сопровождался молчанием. В самом конце она грустно взглянула на парня, стянула с себя помолвочное кольцо, поблескивающее в тусклом свете, медленно положила его Артуру на ладонь и сжала его пальцы. Какое-то время она сочувственно смотрела на него, а потом быстро развернулась и направилась в сторону прихожей - Я что-то сделал не так? - крикнул он ей в спину, вскочил и погнался за девушкой - Эй, объясни мне! - он резко дернул девушку за плечо, разворачивая, от чего та даже потеряла равновесие и ударилась спиной о стену. - Прости… - прошептала Настя. - Как это понимать?! - взбесился парень. Он все еще был обнажен, и лишь повязанная на пояс простынь скрывала его наготу. - Я люблю другого… - Настя виновато опустила взгляд, а затем еле слышно произнесла - Другую… - Девчонку с крысой? - злобно прошипел парень. Настя едва заметно кивнула - И давно?! - С тех пор, как мне было восемь… - ее голос уже даже не был похож на шепот. Теперь он походил скорее на легкий шорох листьев. Она не стала дожидаться, пока Артур завалит ее вопросами, поэтому резко выскочила из квартиры и рванула вниз по лестнице, что было сил. Она добежала до метро, нырнула в последний вагон, села в дальнем углу и безэмоционально пялилась на мелькающие за окном станции. И вспоминала. Когда-то она сидела на солнцепеке по несколько часов кряду, глядя на белые облака, проплывающие над Женевой, и писала. Она не имела никакого понятия о ремесле писательства, но чувствовала, как это занятие помогало ей избавиться от напряжения. Она как будто приоткрывала аварийный клапан парового котла, и давление внутри нее приходило в норму. Но это случилось не сразу. Изначально Настя вонзала ручку в бумагу так, словно в руках у нее была не ручка, а хирургический скальпель: она больше царапала, чем писала. Однако со временем ей стало понятно, что намного приятнее было вспоминать прекрасное, а не то, что причиняло боль. Все чаще и чаще девушка возвращалась к воспоминаниям, в которых были смех, нежность и надежда, и прилежно наносила их на страницы очередной тетради. Она записывала все хорошее, что было в ее жизни, и довольно скоро обнаружила, что научилась говорить устами созданных ею персонажей. Так родилась история про синеглазую девочку, которая, проснувшись однажды утром, обнаруживает, что из ее жизни исчезло что-то важное. Проблема заключалась лишь в том, что девочка не понимала, что именно исчезло. Оставив свою сестру-близнеца прикрывать ее перед отцом, девочка отправилась в путешествие, прихватив с собой своего верного друга — серую крысу со смешным именем «Мышка».

***

      Настя вбежала в квартиру, тяжело дыша. Тяжело дыша, стянула с себя верхнюю одежду и, тяжело дыша, ввалилась в гостиную, застав Аню за просмотром телевизора. На ней были надеты свободные короткие шорты и пижамная футболка с изображением какого-то сказочного персонажа. Ее босые ноги покоились на пуфике, а ступни были вывернуты в первую балетную позицию. Со стороны это выглядело немного неестественно. Тито, уместивший голову у Ани на бедрах, приподнялся и несколько раз стукнул хвостом по дивану. Пес рос не по дням, а по часам, и сейчас был таким нескладным, что сильно напоминал Насте близняшек в возрасте тринадцати лет. Тряхнув головой, Настя резко сократила расстояние, упала на диван, обхватывая Анину талию руками и упираясь носом ей в плечо. - Фу, Насть… - Аня поморщилась, но все же положила руку подруге между лопаток и легонько потрепала ее - От тебя им пахнет… - она не стала говорить, что, помимо одеколона Артура, от нее слышался запах хорошо проведенного вечера. В ее голове всплыли образы Насти, которая отдавалась своему жениху, и Аню затошнило. - Потерпи, пожалуйста, еще минутку… - тихо прошептала Настя таким голосом, будто вот-вот расплачется. - Что случилось? - Аня села прямо, схватила подругу за плечи и слегка отодвинула ее от себя. - Мне придется переехать… - с белых ресниц, покрытых черной тушью, сорвалось несколько слезинок, и Настя поспешила стереть их ладошками, размазывая косметику. - Почему? - глаза Ани распахнулись от удивления, поднимая брови - Ты с этим съезжаешься? - девушка пренебрежительно наморщила нос. Настя снова всхлипнула и отрицательно покачала головой, показывая руку, на которой не было помолвочного кольца - Что случилось?!?! - взвизгнула девушка - Он тебя обидел?! Хочешь, я на него Титона натравлю?! - она кивнула в сторону пса, который, услышав свое имя, подполз ближе и ткнулся носом Насте в локоть. Бесцветная девушка рассмеялась сквозь слезы. - Ну, он разве что залижет его до смерти… - Настя почесала пса за ухом, и тот блаженно прикрыл глаза и вывалил розовый язык. - Так, все же… - Аня выжидающе посмотрела на Настю. - Я люблю другого человека… - вздохнула Настя. - Так ты с этим человеком решила съехаться? - нахмурилась старшая близняшка, не понимая, почему подруга говорила загадками - А чего ревешь тогда? - Нет… - еле слышно шепнула Настя. Она поднялась с дивана и скрылась в своей комнате, оставив Аню удивленно глядеть ей вслед. Вернувшись через несколько минут, она бросила на диван стопку потрепанных тетрадей - Реву, потому что с этим человеком мне ничего не светит… - собрав всю свою решимость, она положила руки Ане на щеки и поцеловала ее. В эту секунду Анин слух словно стал острее. Она слышала все: от гулкого биения своего сердца, до звуков спящего дома. Услышала, как запоздалые весенние снежинки бились своими тяжелыми тельцами о стекло, услышала, как где-то вдалеке заскулила собака. Обхватив Настю за талию, Аня ответила на поцелуй. Неумело и робко, но ответила. В голове бегали сотни мыслей, но сейчас ей это даже нравилось. На этой горькой ноте, Настя отстранилась, поднялась и направилась в сторону ванной, оставляя Аню оцепенело сидеть на диване. Все мышцы в ее теле окаменели, и она не то, чтобы пошевелиться не могла, она не могла дышать - Я бы начала вот с этой… - девушка ткнула в ярко-розовую общую тетрадь с изображением пальм на обложке, а сама скрылась в ванной комнате, и, когда по днищу ванны застучала вода, Аня пришла в себя. Она осторожно взяла тетрадь, открыла первую страницу и начала читать. Где-то на третьей странице ее руки задрожали, и она едва не выронила тетрадку. Она быстро прочитала одну тетрадь и принялась за вторую, потом за третью, четвертую и так далее. У каждой истории имелось название. «Аника и девочки, которые разучились смеяться», «Аника и остров потерянных детей», «Аника и любовь, которая была». Аня узнала в главное героине себя и похолодела. Дочитав последнюю историю, она отложила тетрадь, в несколько стремительных шагов преодолела расстояние до двери ванной комнаты и остановилась в нерешительности. Застыла, словно статуя, с поднятой рукой и намерением постучаться. Глубоко вздохнув, девушка сделала несколько шагов назад и опустилась на серый диванный подлокотник. - Что это было? - Аня кивнула собаке, которая села напротив нее и теперь смотрела на нее понимающим взглядом. Тито положил лапу Ане на коленку и издал звук, похожий на сдавленное тявканье, словно пес пытался шептать - Она просто пьяная, Титс… - Аня снова вздохнула, оглядываясь на стопку тетрадей - Она завтра и не вспомнит… - девушка окинула запертую дверь ванной печальным взглядом и осторожно коснулась своих губ, которые все еще горели. Вот уж, чего Аня точно не могла ожидать, так это того, что ее первый поцелуй будет таким. Она не обиделась на Настю за то, что та ее поцеловала. Она обиделась на себя за то, что позволила себе на этот поцелуй ответить - Вот, сам понюхай! - с улыбкой на лице Аня протянула псу руку, которую держала на губах, и тот быстро ее облизал - А ты алкаш! - рассмеялась она. Когда вода в душе стихла, Аня вскочила с подлокотника и, скользя ногами по паркету, побежала в кухню. Там она стала имитировать бурную деятельность, перекладывая столовую утварь с места на место. Кастрюлю на место сковородки, кружку на место сахарницы, вилки на место ложек… Проделав все это по меньшей мере раз пять, и вернув все на свои первоначальные места, Аня снова глянула на дверь ванной и прислушалась. Оттуда не доносились абсолютно никакие звуки. Девушка уже готова была поверить, что все это — и поцелуй, и теплая Настина талия у нее под ладошками, — приснились ей, но в прихожей на вешалке висело Настино пальто, а под ним, смотря носами в разные стороны, валялись ее ботинки. Аня прошла в свою спальню и принялась уже там перекладывать предметы с места на место в попытках занять и руки, и мысли. Когда перекладывать в квартире уже было нечего, Аня сердито фыркнула и убрала прядь волос со своего лица. В ванной все еще стояла мертвая тишина, и девушка ни на шутку разволновалась. В голову лезли разные картинки. Были в этих образах и вскрытые вены в кроваво-красной воде, и плавающее в ванне утонувшее тело, и сонное Настино лицо, медленно сползающее в наполненную водой ванну - Ты там жива?! - крикнула она, постучав в дверь. Настя не ответила. Аня поколебалась еще несколько секунд, прежде чем снова окликнуть подругу - Лисичкина..?! - ответом ей снова была тишина. Уверенно нажав на ручку двери, Аня резко распахнула ее и шагнула внутрь. Внутри от горячего пара стоял такой туман, что она едва могла различить очертания предметов - Что за фигня?! - старшая близняшка замахала рукой, пытаясь разогнать клубы пара. Стеклянные створки на ванне были закрыты и запотели - Насть, ты там жива?! - шутливо усмехнулась девушка - Ты решила свариться заживо?! - снова никакого ответа. В этот раз Аня всерьез перепугалась - Насть..? - надтреснутым голосом позвала она подругу, распахивая запотевшие створки, служившие шторкой для ванны. Видимость была практически нулевая. Настя резко, словно ждала ее появления, обхватила ее одной рукой за голову, а второй — за талию и потянула на себя, лишая Аню возможности удержать равновесие. Девушка звонко взвизгнула и рухнула в горячую воду, половина которой вылилась на пол и стала впитываться в дорогущие пушистые коврики. - Ты долго… - прошептала Настя с улыбкой, сжимая Аню в объятиях, чтобы она не вырвалась и не убежала. Вся ее одежда и волосы теперь были насквозь мокрыми, с ресниц стекала вода, а на носу повисла крупная капля. В огромных глазах блестела какая-то тревога, будто где-то у нее внутри шла ожесточенная борьба. Аня откашлялась, чихнула и уперлась в края ванны, стараясь выпутаться из цепких белых рук - Останься… - тихонько прошептала девушка. Ее белая кожа была еще бледнее, чем обычно, губы запеклись, глаза лихорадочно блестели, и Аня поняла, что она изо всех сил старается справиться с болью. Она ослабила хватку, опустила руку Ане на талию и стала скользить взглядом по ее лицу, не в силах опустить его ниже. Аня словно оцепенела. Единственное, что она могла делать — это моргать. Настя тепло улыбнулась, и Аня в очередной раз отметила, насколько обворожительной была эта улыбка. Исправленный брекетами прикус, ослепительно белые и ровные зубы, за которыми следили лучшие стоматологи мира, маленькая ямочка на носогубной складке, появляющаяся только когда Настя улыбалась. Она провела мокрой рукой по Аниной щеке, убрала толстые намокшие пряди волос ей за ухо, и Аня непроизвольно дернулась, когда капля воды закатилась ей в ухо. Сократив расстояние, Настины трепещущие губы протянулись сквозь время и пространство, сквозь рай и ад, и Аня ощутила поцелуй, который растопил ее заледеневшее сердце, возвратив его из темной мрачной могилы в самом центре огромного айсберга. Аня ответила. Плотно схватив ее за талию, Настя дождалась, пока та пересядет ей на бедра. Новая порция воды перелилась через край ванны и уже, должно быть, затопила соседей снизу, но Ане было все равно. Прижав девушку к себе покрепче, Настя стала целовать ее с удвоенной силой. Постепенно все напряжение в Анином теле исчезло вместе с заполняющим ванную комнату паром, и теперь она не знала, куда деть руки. Осторожно опустив их Насте на плечи, она сомкнула их на ее затылке, стараясь впитать в себя все ощущения. И хотя вода в ванне была обжигающе горячей, Ане стало холодно, словно она отдала этому поцелую всю свою энергию. Настина рука огладила ее грудь и снова опустилась на талию, и девушка на мгновение замерла, свыкаясь с новыми ощущениями. В голове сидел мерзкий червячок, который твердил ей о том, что Настя просто пьяная. Что они переспят, а завтра она вернется к Артуру, не вспомнит об этой ночи, или попросту скажет, что все это было ошибкой, и им лучше больше вообще не общаться. Но это будет только завтра. А сейчас Ане так сильно этого хотелось, что она расслабленно плыла по течению своих безответных чувств. Настя держала ее за бедра, все еще целуя пухлые губы. - Ну дела… - протянула Аня, разорвав поцелуй и оглядывая полы в ванной. Все было покрыто толстым слоем воды. Она нехотя отстранилась, встала в полный рост и вылезла из ванны. С ее мокрой одежды стекали водопады с громким звуком ударяясь о залитый водой кафельный пол. Она старалась не смотреть на обнаженную Настю, что давалось ей с большим трудом. Пока та заворачивалась в полотенце, Аня похватала потяжелевшие от воды коврики и швырнула их в стиральную машинку. Стянув с себя мокрую одежду, она забросила ее следом и поспешила обернуть себя полотенцем. Краем глаза она заметила, как Настя ее разглядывает, и немного застеснялась, хотя это и было ей не свойственно. Быстро собрав воду грязными полотенцами из корзины для белья, Аня закинула и их в машинку и включила стирку. Обернувшись, она заметила Настю. Та стояла, облокотившись на дверной косяк, и наблюдала за ней. Стянув с полочки ватный диск и смочив его мицелярной водой, Аня сократила расстояние между ними. Взяв Настю за подбородок, она свела брови вместе и стала вытирать под ее глазами черные круги, оставленные косметикой - Зачем ты носишь макияж? - спросила Аня, освобождая белоснежные ресницы из черного косметического плена. - Хочу быть такой же красивой, как ты… - улыбнулась Настя, прикрыв глаза. Аня на мгновение замерла и повернула голову в сторону стены с висящим на ней зеркалом. Несколько секунд она разглядывала свое лицо, потом повернулась к Насте и пристально посмотрела на нее. - Это не работает… - саркастично пробормотала Аня. - Издеваешься? - рассмеялась Настя. Аня кивнула с улыбкой. Прежде чем задать следующий вопрос, она выдержала нелегкую внутреннюю борьбу с самой собой - Когда ты собиралась мне рассказать? - обхватив девушку за талию, Настя отобрала у нее ватный диск и бросила его в мусорную корзину у себя под ногами. Аня сделала вид, что не понимает, о чем та говорила, но Настя одарила ее снисходительным взглядом. - Никогда… - наконец буркнула Аня, надувая щеки - Я ждала, пока ты выйдешь замуж и уедешь… Как ты вообще узнала..? - Я и не знала… - девушка пожала плечами. Аня опустила глаза в пол и хлюпнула носом - Эй, ты чего..? - Сколько ты выпила? - тихо спросила Аня. - Какое это имеет значение? - Пытаюсь понять, вспомнишь ли ты об этом завтра… - она потеребила край пушистого полотенца, которое касалось ее ног, и задышала так глубоко, словно кислорода стало меньше. - Ты считаешь, что все это происходит, потому что я напилась? - Настя удивленно подняла брови и захлопала глазами. Аня коротко кивнула, не поднимая глаз - Неужели ты думаешь, что я могла бы так с тобой поступить? Не думала, что ты обо мне настолько низкого мнения… - Я… - Анино горло сжалось, мешая словам вырваться наружу, а в груди словно все рвалось на куски. Она громко всхлипнула и разрыдалась, пряча лицо ладонями. - Ты была со мной каждый день… - нежно вздохнула Настя, притягивая девушку в свои объятия. Аня недоверчиво покачала головой, все еще пряча лицо в ладонях - Это правда… Каждое утро и на закате. Я никогда не была одна… - она замолчала, чтобы отдышаться. Аня обвила ее шею и прижалась носом к щеке, все еще содрогаясь в рыданиях. Губы у нее дрожали, мысли неслись вскачь, язык прилип к гортани. Она не могла издать ни звука, вместо этого она просто прижалась к Насте. Та отвела ее в гостиную, усадила на диван и заставила смеяться, вспоминая, как в восемь лет она шутки ради нацепила мертвого осьминога, которого они нашли на берегу лагерного пляжа, сестре на голову. Осьминог оказался живым, и ему совсем не понравилась такая резкая смена высоты: его щупальца тут же присосались к Алиной щеке. Когда вожатым удалось стянуть морского монстра с Алиной головы, на ее щеке остались круглые отметины, похожие на засосы. Они хохотали так звонко, что улегшийся в их ногах Тито стал отбивать хвостом барабанную дробь о деревянный пол - Некоторые люди тщательно прячут свои чувства, а некоторые, наоборот, выставляют их напоказ, но это ничего не меняет… - Настя, посерьезнев, вздохнула, укладывая Анину голову себе на плечо - Мы все несчастны и больны. Наши крылья сломаны, а ноги едва ли могут выдержать наш вес. Мне жаль, что я не раскрылась тебе раньше… Прости меня… - Ане хотелось ответить. Сказать, что Настя все сделала, как надо. Что каждое слово достигло ее слуха и сердца. Думая о том, что Настя писала свои истории про нее, и что они поддерживали и утешали ее, что она спала, прижимая свои тетрадки к груди или положив их под щеку, Аня чувствовала, что ей становилось действительно легче - Я была в заложниках своего положения. Престижная школа. Престижный университет. Престижная работа. Но теперь… - Настя вздохнула, поправляя полотенце на своей груди. Тито посмотрел на них таким взглядом, словно мог понять, о чем шла речь, и ему было невыносимо жалко Настю - В жизни каждого человека наступают минуты, когда ему приходится решать, как перейти от рабства к свободе. Бегом? Ползком? На четвереньках? Стоит ли оно того? Будет ли больно? Я сделала этот шаг когда-то давно… Когда начала писать тебе… О тебе… - девушка встала на ноги, подняла одну половину дивана и достала оттуда теплый плед. Усевшись рядом с Аней она закутала их в плед и снова притянула ее в свои объятия. Аня не сопротивлялась и словно была тряпичной куклой — мягкая и податливая - Любовь — как вода. Как ее ни режь, как ни терзай, как ни разбрызгивай, пройдут минуты, и она станет такой же, как была. Отдельные капли сольются друг с другом, словно ничего не произошло. Не останется ни шрамов, ни следов, поверхность снова станет гладкой, а огромный океан — целым. И так же, как и вода, она заполняет собой все пустоты и неровности, просачиваясь в самые глубокие раны, утоляя боль и делая нас целыми. - она слегка повернула Анину голову, чтобы иметь возможность смотреть в огромные синие глаза, в которых все еще можно было уловить отблеск недоверия - Вот такое это непостижимое чудо… Любовь… - Но почему..? - Аня нахмурилась, пристально изучая Настино лицо. Способность говорить снова покинула ее, и она плотно сжала губы. - Я не понимаю, почему… - пожала плечами бесцветная девушка - Я знаю только одно: Я люблю тебя. Это так и иначе просто быть не может… - словно проверяя эти слова, Аня потребовала, чтобы Настя ее поцеловала. Когда воздуха в легких почти не осталось, а к коже стали прилипать липкие магнитные частицы, старшая близняшка отстранилась. Счастливо улыбаясь, она выбралась из под пледа, скрылась у себя в спальне и через несколько минут вернулась, облаченная в чистую пижаму. Пока Настя следовала ее примеру, Аня взяла одну из тетрадей, снова ушла к себе в комнату и уселась на кровать, поджимая под себя одну ногу. Тито забрался на покрывало, описал круг вокруг себя и свернулся калачиком в правом углу в изножье кровати - Можно? - Настя неуклюже сжимала края своей футболки. Ее волосы торчали в разные стороны, свидетельствуя о том, что она прошлась по ним полотенцем, и делали ее похожей на одуванчик. Аня кивнула, дождалась, пока Настя заберется на кровать, уляжется на покрывало и опустит голову ей на бедра. Погладив ее по волосам, Аня открыла тетрадь и стала читать. - «А что значит эта страница с дыркой посередине?» — спросила Мышка у девочки, шлепая розовым хвостиком по разлинованному листку с неуклюжим рисунком. «Она означает одиночество… — ответила Аника, оглядывая остров потерянных детей, обитатели которых бесцельно бродили взад-вперед и не могли вспомнить, откуда они появились — Одиночество — это прозрачный цвет… — пояснила девочка, обреченно вздыхая — И я прорезала дырку, потому что прозрачного цвета не существует…»