You're The Reason

- Я не стану носить это! - Лирик сложила руки на груди и вздернула носик кверху. Аля надавила себе большим пальцем на область между бровей и легонько помассировала кожу. На кровати лежала пришедшая из посольства школьная форма, включающая в себя клетчатый сарафан с нашивкой, на который девочка даже смотреть не хотела. - Ну, Лир, ну посмотри! - взмолилась Аля - Он синий с зеленым… Как ты любишь… - Он синий с зеленым платье!!! - закричала девочка, топнув ножкой - А это еще что такое?! - она указала ладонью на стоящие на полу лакированные туфельки на пряжке - Я не буду это носить! - стояла на своем Лирик. Они с Алей жили в Аниной квартире, когда ушли от Димы, который пытался контролировать каждый шаг жены и дочери, измучив Алю своей ревностью. А когда он поднял на дочь руку, собрала вещи, пока он был на работе, уехала в квартиру сестры и подала на развод. Но самый ад начался после развода, когда Дима попытался отнять у нее дочь. Забрал ее из садика, увез в неизвестном направлении и полтора месяца удерживал ее в каком-то загородном полуразрушенном доме, который принадлежал одному из его партнеров. Будучи совсем крошкой, Лирик не понимала, что происходит, и ей казалось все это одним большим приключением. Однако, когда дочь начала капризничать, а Диму стало это раздражать, он высадил ее на пороге квартиры ее дедушки, постучал в дверь и ушел. Следующие полгода Аля потратила на то, чтобы лишить бывшего мужа родительских прав, а к дочери с тех пор относилась с особым трепетом. Она снова посмотрела на надутые щечки Лирик, заметив под ее глазом едва проступившую родинку точь в точь, как у Ани. Аля задавалась вопросом, помнит ли дочь, что с ней случилось по вине отца? Помнит ли, как он обвинил ее в том, что они с Алей разошлись? Чувствует ли свою вину за развод родителей? Еще ей хотелось бы знать, как себя чувствует человек, ради которого совершается насилие. Когда тебя любят слишком сильно, а не слишком мало. - Окей, малыш, давай мы договоримся? - Аля присела на корточки напротив хмурой дочери и пощекотала ей животик. Девочка дернулась и рассмеялась - Ты наденешь это на линейку первого сентября, а потом я заставлю их сшить тебе брюки? - А туфли?! - Лирик склонила голову и выжидающе глянула на мать - Я эти не... - После линейки мы пойдем в магазин, и ты сама выберешь те, которые тебе нравятся, идет?! - перебила ее Аля. - Уговор дороже денег! - Лирик протянула Але руку с таким серьезным выражением лица, словно ей предстояло защищать докторскую диссертацию по молекулярной биологии. Аля пожала ей руку, повесила форму на вешалку в комнате дочери, где она дожидалась первого сентября. Когда день икс настал, Лирик без истерик надела на себя клетчатый сине-зеленый сарафан поверх белой рубашки с атласными манжетами, натянула на себя белые колготки и обула туфли. Аля вплела ей в косички ленточки и заулыбалась, когда дочь встала перед зеркалом, разглядывая себя и, нахмурившись, качая головой. - Ты выглядишь просто великолепно… - Аля поправила пальцами лямки сарафана на ее плечах и встретилась с ней взглядами в зеркале. - Я великолепно выгляжу и в шортах с футболкой… - буркнула Лирик, и Аля не удержалась и рассмеялась. Она всучила дочери букет цветов, вывела ее на улицу, дождалась, пока она пристегнется на заднем сидении, и двинулась в сторону школы. Они проехали большое скопление людей с плакатами, и Лирик спросила тихим голосом, провожая людей взглядом - А что они делают? - Они протестуют… - ответила Аля, глядя на дочь в зеркало заднего вида. - За что? - спросила девочка. - Не за что, а против чего… - поправила ее мать. - Против чего? - Аля успела прочитать несколько надписей на плакатах, пока они не проехали мимо. - Против абортов… - вздохнула она. - А что такое аборт? - спросила Лирик. - Аборт — это когда женщина беременеет, но не хочет ребеночка, поэтому пьет специальную таблетку, от которой ребеночек умирает… - Аля сглотнула от осознания, что для маленькой девочки эта информация могла показаться слишком жестокой и сложной для понимания, но Лирик осознанно заглянула ей в глаза через зеркало. - А ему не больно умирать? - спросила она. - Не больно… - вздохнула Аля - Он еще даже не похож на ребеночка… - А ты меня хотела..? - приглушенно прошептала Лирик. - Конечно, хотела!!! - поспешила ответить Аля. Ее ладони вспотели, а сердце заколотилось от того, что эти слова слетели с губ шестилетнего ребенка. Она подозревала, что все эти мужчины с плакатами на самом деле боролись не за жизни нерожденных детей, а за женщин, которые их вынашивают. Это мужчины, которые не могли контролировать сексуальную жизнь женщин. Протест против абортов для них был самой обычной альтернативой этого контроля - Ты знаешь, как я была счастлива, когда ты родилась?! - А папа? - спросила Лирик еще тише - Он был счастлив? - Папа тоже был рад, малыш… - Тогда почему он нас бросил? - лицо девочки исказилось злобой - Он меня совсем не любил! - Папа просто оказался не готов к семье… - Аля пожала плечами, стараясь говорить как можно спокойнее - Но если бы не он, у меня бы не было тебя! А ты у меня самая лучшая дочка в мире! - Даже лучше, чем Кира у Ани с Настей? - спросила девочка, не отвлекаясь от созерцания пейзажей за окном. - Конечно! - Алино лицо вытянулось - Ты у меня самая лучшая, даже когда ты капризничаешь и не хочешь носить платья! - она засмеялась. Лирик стала рассказывать ей о том, как они с Олегом читали энциклопедию. Аля слушала дочь вполуха и думала о том, почему этих активистов нет у онкоцентров, например? Почему они не убеждают пациентов, проходящих химиотерапию, избегать риска токсинов? Ее мысли оборвал сигнал навигатора о том, что они добрались до школы. Белое угловое здание было украшено на входе шариками. Тут и там сновали дети разных возрастов, все в одинаковой школьной форме с нашивками на левой стороне. Алиса помахала рукой подруге. Рядом с ней стоял Олег в брюках и пиджаке в цвета школы. - Что с тобой?! - рассмеялся Олег, глядя на подругу в сарафане и девчачьих туфельках. - Олег! - Алиса легонько шлепнула сына по плечу, одарив его укоризненным взглядом. - Захлопни варежку, Марченко! - зарычала Лирик и огрела друга букетом, из которого тут же выпало несколько лепестков. - Ну-ка быстро прекратите! - шикнула на них Аля, оглядываясь. Она заметила Антона, который прогуливался по территории школьного двора с тройняшками и что-то им рассказывал. Аля с Алисой отвели детей к мужчине, который держал табличку «1-А», и он, поприветствовав их, повернулся к стоящему за ним столом и выудил из коробки два паркета с написанными на них фамилиями Лирик и Олега - Эй, Лирик, смотри! - Аля открыла пакет и достала оттуда дополнительный комплект школьной формы. Он включал в себя юбку, шорты до колен, брюки — все в сине-зеленую клетку, темно-синий джемпер с нашивкой школы и такой же темно-синий кардиган на пуговицах. - Юбку можешь сразу выбросить… - буркнула девочка - Я это носить не стану! - Лирик иногда напоминала Але летнюю погоду в Москве. Яркое солнце сменяет бурю, периодически выпадает град, а за облаками кое-где проглядывает ясное небо. - Мы надеваем сарафаны только в особые дни… - Виталий Сергеевич поправил очки на носу и кивнул в сторону родителей - Об этом будет сообщаться заранее… - А вы можете сообщать сильно заранее, - Аля засмеялась - Чтобы я эту картофелину успела уговорить его надеть! - классный руководитель непонимающе уставился на Алю, и она лишь махнула рукой. После линейки и знакомством со школой, Аля с Алисой заехали по домам, дали детям переодеться и повезли их есть мороженое, празднуя начало нового этапа их жизней.

***

      Саше с Кирой повезло больше. У них в школе не было школьной формы, не было какого-то регламента по внешнему виду, поэтому они просто оделись так, словно собирались идти гулять. В США не принято дарить цветы учителям, нет линейки — все дети просто знакомятся с учительницей, родители получают пропуска, экскурсия по школе, по ее территории и традиционные ответы на вопросы обеспокоенных родителей. Юля поглядела на Сашу с Кирой, которые, к счастью, сильно не выделялись на фоне других учеников. Юля с Леной боялись, что в классе будет много латиноамериканских детей, коих во Флориде преобладающее большинство, и совсем светлокожих Киру с Сашей начнут травить либо за рыжие волосы, либо за веснушки и альбинизм. Но, оказалось, что у них в школе были в основном представители белого американского населения и одна французская девочка, которая плакала, потому что не говорила на английском. Саша с Кирой, которые неплохо знали французский, который им преподавали в детском саду, быстро с ней подружились и успокоили. Девочку звали Мишель. У нее были пепельно-русые волосы чуть ниже подбородка и темно-зеленые изумрудные глаза. Юля быстро разговорилась с ее родителями, которые иммигрировали во Флориду совсем недавно и еще практически не говорили на английском языке. А уже через неделю Мишель стала частым гостем у них в доме, потому что, как оказалось, ее семья жила всего через три дома от них. А еще через несколько месяцев девочка заговорила и на английском, и даже на русском. - Смотри, какие довольные! - Аня ткнула Юлю локтем в бок - Улыбаются… - на ее лице появилась ехидная улыбка, и она злобно хихикнула - Они еще не знают, что только что получили тринадцать лет строгача! - Юля обернулась на подругу и прыснула. - Хорошо, что в России всего одиннадцать лет в школе надо отсидеть… - брюнетка покачала головой. Она поглядела на Аню и увидела в ней девочку, с которой дружила с восьми лет. Внезапно у нее открылось хранилище с воспоминаниями, в которых Аня с Алей сожгли кексы, которые они пекли на лагерной ярмарке, а потом плакали, пока Юля не съела их все до единого, что заставило ее провести ночь в беготне между туалетом и куллером с водой, потому что ее тошнило и мучала жажда от того, что близняшки положили в кексы много соли. Вспоминала, как они вместе собирали отточенные морем стеклышки, а потом складывали их в банку, которая стояла на тумбочке между их кроватей. Стоящая рядом Аня вздохнула - Что такое? - Интересно, что вспомнит обо мне Кира, когда станет совсем взрослой? - пробормотала Аня, глядя на дочку, которая уже учила Мишель своим любимым словам. Настя с Леной стояли недалеко от детей, изучая какие-то буклеты, а Вика крутилась рядом с макетом солнечной системы в дальнем конце класса - Будет ли она помнить меня, как человека, который вечно отпускает глупые шутки и зовет ее «Кириешкой»? Я не понимаю разницы между ответственной матерью и хорошей матерью… - Разница есть! - Юля повернулась к ней лицом и какое-то время изучала ее выжидающий взгляд. Юля замешкалась. Даже если она не могла сформулировать это, как взрослая женщина, то как ребенок она эту разницу ощущала. Она задумалась на мгновение - Ответственная мать — это та, что следит за каждым шагом своего ребенка! - наконец сказала она. - А хорошая? - кивнула Аня. - А хорошая — это та, за каждым шагом которой хочет следить ее ребенок… - Юля почувствовала себя «Агентом влияния» — субстанцией, которую добавляют в сахарный сироп, чтобы предотвратить кристаллизацию. У каждого в жизни бывают моменты кристаллизации, когда все вокруг сливается воедино - Если ты отличаешься от других, то порой и не видишь ту кучу людей, которые принимают тебя такой, какая ты есть… - она обняла подругу за плечи - Посмотри на Киру… - Аня наблюдала на дочерью. В какой-то момент Кира повернулась и улыбнулась матери на фоне зеленой стены, окруженная другими детьми — маленькая луна на зеленом поле звездочек. - Вика! - завопила Кира, отвлекая девочку от науки - А у Мишель есть младшая сестренка, которая будет с тобой в одном классе учиться! - Прикольно… - пожала плечами девочка и снова отвернулась к модели солнечной системы. Юля не выпускала дочь из поля зрения, а потом пересеклась взглядами с Леной. Когда она улыбнулось, Юлю словно парализовало — она как будто оказалась в тюрьме собственного тела.

***

      Вместе с занятиями в школе, родители отдали Сашу на тренировки по лакроссу. Вика настояла на занятиях гимнастикой, когда увидела в доме Мишель ее блестящие гимнастические купальники. Аня сделала вид, что обиделась, когда девочка предпочла художественной гимнастике спортивную, что заставило Юлю с Леной долго смеяться и шутить по этому поводу. Когда в июне учебный год закончился, Лена с Юлей написали на Аню с Настей доверенность, и отправили детей в Москву к бабушкам и дедушкам на все лето. - Что будем делать? - спросила Юля, заходя в дом после того, как они вернулись, проводив детей в аэропорту. Она достала из верхнего шкафчика бутылку вина, откупорила ее и разлила по бокалам бордовую жидкость, оставив бокалы на столе, чтобы дать вину немного подышать и насытиться кислородом, который раскрывал вкусовой букет. - Пить вино с самого утра? - Лена игриво вскинула брови - Любимая, неужели тебя эти двое так сильно утомили..? - она подошла к Юле, обняла ее, прижимая к себе, и та блаженно замычала. - Нет, просто я давно не проводила с тобой дни напролет, не задумываясь о том, что у нас есть дети… - сдавленно промычала Юля - Я люблю их больше жизни, но… - Не надо оправдываться, Юляш… - хихикнула Лена. Она вспомнила, как читала книги про любовь, которая сворачивала горы и заставляла мир вертеться. Про любовь, кроме которой человеку было ничего не нужно. Лена вздохнула - Что будем делать после того, как выпьем вина? - она поцеловала Юлины губы, упиваясь радугой нежных чувств - Хочешь пойти на пляж, или… - Или… - наморщилась Юля - Терпеть не могу это слово. Всего три буквы, а столько неопределенности… - Какие предложения? - Юля ничего не ответила, лишь скользнула ладонями под Ленину рубашку и расстегнула на ней лифчик. - Предлагаю заняться любовью… - шепнула она девушке в губы, на что получила требовательный поцелуй. - Предлагаю заняться этим в спальне… - хихикнула Лена. Юля состроила задумчивую гримасу, словно обдумывала все плюсы и минусы, а потом кивнула. Она сняла со столешницы два бокала с вином и протянула один жене. - Мы избавились от них на все лето! - состроив лицо Гринча, с театральной злобой процедила Юля и, стукнувшись с Леной бокалами, отпила немного из своего. Прикончив вино, они поднялись в спальню, где несколько часов любили друг друга руками, глазами и губами. - Как сильно нужно любить человека, что даже через пятнадцать лет его все еще хочется, как в первый раз? - прошептала Лена, очерчивая пальцами изгибы на Юлином теле. Она тяжело дышала и глупо улыбалась. Кожа под рыжими пальцами покрывалась мурашками, а мышцы живота иногда резко сокращались, когда Юле становилось щекотно. Она не хотела даже моргать, потому что иногда стоит только моргнуть, чтобы навсегда потерять человека из виду. Она чувствовала себя любимой, и в ее сознании серебристой лентой струилась только одна мысль: «Я счастливая… Счастливая… Счастливая…» - Хочу еще… - Юля не ответила на вопрос словами, но ее тело все сказало за нее. Ее глаза были закрыты, а на губах сидела довольная улыбка. От таких просьб Лена устоять не могла, поэтому снова стала ее целовать и пить эти поцелуи, словно они были колодцем с живой водой. Они не вылезали из постели несколько дней, поставив все заботы на паузу. Часы напролет они пили вино, поедали фрукты и просто вели себя как подростки: целовались, занимались любовью, дрались подушками и с разбегу ныряли в залив. В один из дней Лена подарила Юле сертификат на обучение управлению моторной лодкой, а по окончанию курса, они все же купили небольшую яхту. На носу у нее был мягкий диванчик, на нижней палубе было две каюты, в которой прекрасно могла бы разместиться их семья, маленькая кухня и минибар, довольно просторная ванная комната с душем и туалетом. На верхней палубе — рядом с рулевым колесом и панелью управления — был установлен кожаный угловой диван со столиком и пара кресел. В первые минуты после покупки, Юля отвела продавца в сторону, пока Лена осматривала лодку, заплатила ему за то, чтобы на ней поменяли название и получила от него временную регистрацию на то время, пока не придет постоянная. Когда лодку доставили, Лена ахнула: на борту сбоку и на задней панели было курсивом выведено новое название: «Елена» - Я люблю тебя… - пробормотала Юля, целуя жену в губы - Сегодня вечером поплывем в одно место… - Куда? - она вскинула брови. - Узнаешь… - подмигнула ей Юля. Когда Лениных волос коснулось закатное солнце, Юля провела ее на верхнюю палубу, уселась в капитанское кресло и завела мотор. Лена не могла просто сидеть, поэтому встала позади Юли, обвила руками ее шею и стала поглаживать пальцем шрамы у нее под грудью. В какой-то момент ей показалось, что все было таким, как должно было быть: Юля во главе, а Лена слегка позади нее — как неотъемлемая часть системы, именуемой «семья». - Я так по ним соскучилась уже… - прошептала девушка, понимая, что им не хватало Саши с Викой. - Я тоже… - ответила Юля. Она продолжала держать одну руку на руле, а второй взяла Ленину ладошку в свою и оставила на ней нежный поцелуй. Они заметили на носу лодки Тито, который ловил мордой попутный ветер, а рядом с ним Депутата, которому, однако, быстро наскучило сидеть на носу, поэтому она забрался на диванчик и подставил ветру свое пузо. Юля вывела лодку из залива на тихом ходу и направила ее в открытый океан. К тому моменту, как они добрались до нужного места, уже стемнело. Позади виднелись огни Майами, а впереди — бескрайний океан. - Что мы тут будем делать? - спросила Лена. - Купаться! - усмехнулась Юля. Она поставила лодку на якорь, скинула с себя рубашку с шортами и осталась в одном купальнике. Лена не знала, в чем может быть дело — в особенностях женской анатомии, или бикини специально шьются именно так, но, когда девушки ходят в них, их купальные трусики почему-то собираются складками, превращаясь в узкую вертикальную полоску. Из-за этого девушки вынуждены постоянно их поправлять, чтобы не показывать миру нетронутые солнцем участки кожи. Именно это и произошло с бикини Юли. Но по какой-то причине она не стала их поправлять, предоставив Лене возможность насладиться соблазнительным зрелищем. Брюнетка спустилась на нижнюю палубу, откинула лестницу с задней панели и, поманив Лену рукой, нырнула в теплую океанскую воду. Когда она вынырнула, все ее тело было окутано голубым свечением. - Планктон! - вскрикнула Лена. Она присела на корточки, опустила руки в воду и стала брызгать водой в разные стороны, от чего планктон начинал светиться и, казалось, что она разбрызгивает не воду, а сгустки холодного голубого света. Она спрыгнула к Юле, оказалась рядом с ней, окутанная сиянием, и подумала о том, что в каждом человеке от рождения не хватает какой-то частички, и появление Юли в ее жизни внезапно сделало ее целой. Она засмеялась, обхватила Юлю за талию одной рукой, а второй продолжала удерживать себя на воде, осторожно коснулась губами ее губ и откинулась на спину, выбрасывая из воды ноги, чтобы заставить брызги светиться. Юля любовалась ей, слушала ее мелодичный смех и отвлеклась лишь тогда, когда сбоку от нее грохнулись Тито и Депутат.

***

      В середине августа, за неделю до окончания каникул из Москвы вернулись Саша с Викой и Аня с Настей и Кирой. Лена с Юлей встретили детей на пороге и не могли перестать их обнимать, упиваясь их голосами и звонким смехом. Им хотелось, чтобы время замедлилось, стало тягучим, как сахарная вата. - Вау, мам!!! - завопил Саша, замечая у мостков пришвартованную лодку - Это что, наша?!?! - он выбрался из материнских объятий и поскакал на задний двор. Вика побежала за ним. - Точно наша… - кивнула она, догнав брата. - С чего ты взяла? - спросил Саша, оборачиваясь на сестру. - А ты на название посмотри! - довольная собой, Вика улыбнулась, оборачиваясь в сторону матерей. - А можно внутрь? - протянул Саша, когда Юля с Леной вышли на задний двор. - Ну, конечно, можно… - прыснула Юля. Сын сорвался с места и стремительно побежал вниз по лестнице. Звук его шагов отскакивал от деревянных мостков, а потом послышался с корпуса лодки. Вика побежала за ним. Саша втянул сестру на палубу, и какое-то время они носились и восторженно восклицали при виде той или иной штуковины. Лена обвила жену за талию со спины, положила голову ей на плечо и принялась осторожно раскачивать ее из стороны в сторону. - Теперь все на своих местах? - тихо спросила она у Юли, и та кивнула с улыбкой на лице. - Мам! Прокати нас! - заверещал Саша. - Да! Прокати!!! - Вика встала рядом с братом и стала прыгать по палубе. - Ну не знаю… - Юля игриво покачала головой - Спрашивайте у мамы! - Мамочка, пожалуйста-препожалуйста! - взмолились дети. - Ладно… - так же игриво вздохнула Лена - Желание большинства… - Юля вернулась в дом, взяла ключи и забралась на лодку, где уже стояла Лена, которую крепко обнимали Вика с Сашей. Юля выжгла эту идеальную картину у себя на веках и забралась на верхнюю палубу. Саша, как настоящий мальчишка, вертелся рядом и задавал тысячу и один вопрос о кнопках, рычажках и фонариках на панели управления. - Хочешь попробовать? - спросила его Юля, и он, задохнувшись, закивал, широко открывая глаза. Она усадила сына себе на коленки, завела двигатель и запустила его на тихом ходу. Саша сомкнул маленькие пальчики на штурвале и поворачивал его по Юлиной команде. Брюнетка держала руку снизу на руле, чтобы в случае чего взять управление в свои руки, но Саша прекрасно справлялся. Они вышли из каналов, где располагался их дом, прошли вдоль берега по заливу Бискейн, обошли небольшой остров и вернулись обратно домой. Из-за разницы во времени и перелета Саша с Викой быстро утомились, и как только Саша помог Лене закрепить швартовочные веревки за крюки у причала, он начал зевать. Они наполнили ванну в их спальне водой с пеной, включили гидромассаж и загнали туда детей. Еще около часа они все вчетвером весело хохотали, ставили детям на головах ирокезы и лепили на маленькие лица бороду из пены. К тому моменту, как они тщательно вымылись, Вика засыпала на ходу. Юля завернула ее в полотенце, натянула на нее крошечные трусики с маленьким хвостиком на заднице, подняла на руки и понесла к Саше в комнату. Сын лежал под одеялом с машинками на пододеяльнике и сонно лепетал о чем-то своем. С Викой на руках Юля наклонилась, чтобы поцеловать его в носик, и погладила сидящую рядом Лену по плечу. Саша уснул практически моментально. Лена включила ему ночник, прикрыла дверь, оставляя небольшую щель, и прошла за Юлей в сторону спальни дочери. Юля бережно опустила Вику на разобранную Леной кровать, вдохнула аромат ее влажных волос, смешавшийся с запахом свежевыстиранных простыней. Лена села рядом, обняла жену и дождалась, пока та откинет голову ей на плечо. Они смотрели на маленькую Вику, ручки которой были расслаблены и раскинуты в разные стороны, словно ее тело кто-то просто бросил на простыни. Золотистые волосы разметались по подушке, а реснички легонько подрагивали во сне. На ее покрытых веснушками щеках плясали разноцветные огоньки от работающего круглого ночника с дырками в виде звездочек. Юля воткнула туда лампочку, которая плавно меняла цвет, оставляя у девочки на коже очертания разноцветных звезд. До появления Саши с Викой Лена считала себя безумно счастливой, но когда родились дети, она часто чувствовала себя счастливой сверх меры и даже побаивалась, что за такими окрыляющими чувствами последует какая-нибудь трагедия. Иногда, когда Юля засыпала, Лена лежала в постели и играла сама с собой в своеобразную игру: заставляла себя выбирать, чего бы она согласилась лишиться в первую очередь: жены, работы или детей. Она думала о том, сколько нужно отнять у человека, чтобы отнимать больше было нечего. Юля пошевелилась у нее в объятиях и подняла руку, оставляя ее на веснушчатой щеке - Хочешь вина? - тихо спросила она. Лена кивнула, они осторожно встали с кровати и покинули комнату, прикрыв дверь. Спустившись вниз, Юля достала из холодильника бутылку вина, которую они не допили в прошлый раз, и налила немного в бокалы. Лена взяла с полки фотографию, сделанную в контактном зоопарке в Майами, когда детям было четыре и три года: Саша посадил Вику себе на горбушку, они оба улыбались, а на заднем плане розовели полосы закатного неба. Через пару секунд накачанный стероидами козел — как сказала Юля — сбил Сашу с ног, они оба упали, разбили себе коленки и разревелись. Но Лена все равно вспоминала этот день, как счастливый. Счастье — это не только сами факты, но и то, как ты их воспринимаешь.