You're The Reason

Юля медленно вплыла в дом. Лена встретила ее на пороге, чтобы заключить в самые крепкие объятия. От Юли пахло краской, что напомнило Лене о том времени, когда они только переехали во Флориду. Лене хотелось выкрасить комнату Саши в небесно-голубой цвет. Как ни странно, Юля ненавидела красить. Безо всяких на то причин. Просто она презирала все, что напоминало побелку забора в духе Тома Сойера. Поэтому, как только эта мысль слетела у Лены с языка, Юля сказала ей: «Малыш, я найму человека, и пускай он выкрасит тут все, что тебе захочется, в какой пожелаешь цвет! Я приглашу хоть самого Леонардо да Винчи, но сама красить не стану… Договорились?» — Лена кивнула, поскольку знала, что у Юли и без этого было полно забот. «Не беспокойся, я все покрашу сама… — Лена полагала, что ей будет довольно просто с этим справиться. Она отнесла Сашу к Ане с Настей, а сама заказала краску без запаха. Юля понимала, что ей придется нанять кого-то ей в помощь, потому что не хотела, чтобы беременная Лена — пусть и на ранних сроках — подолгу находилась наедине с краской. Однако, на следующий день Лена сама пришла к Юле. Она была сплошь в голубой краске. Волосы, лицо, руки, ноги, одежда — как будто ее просто вываляли в поддоне. Она прислонилась к стене, стерла тряпкой краску с пальцев, сдула со лба рыжую кудряшку и сказала — Если ты поможешь мне красить, мы займемся с тобой любовью. Прямо здесь!» — ее голос звучал серьезно, и Юля решила не упускать возможности прикоснуться к любимой. «Обожаю красить! — она вскочила со стула и быстро натянула на себя старый комбинезон — Выкрашу весь дом. Вот прям сейчас же!» — она выбежала из шкафа, забежала в будущую комнату их сына, и они красили вместе. Стены, друг друга. У них получалось черти что, но они учились, а главное, смеялись. Смех наполнял их дом целыми днями. Сейчас же Юля выглядела крайне измученной, словно не спала очень много ночей. - Моя девочка… - тихонько прошептала Лена, прижимая жену к себе - Я так соскучилась… - Лена крепко держала ее в руках, словно Юля могла рассыпаться, если ее отпустить. - Мамочка!!! - заверещала Вика, заметив на пороге Юлю. Она скинула с себя спортивную сумку, стремительно бросилась через столовую, перескочила через три ступеньки, что отделяли ее от гостиной и, едва не упав, прыгнула матери на руки. Юля не без труда подняла дочь, отмечая, что Вика быстро росла и становилась все тяжелее. - Привет, котеночек! - Юля натянуто улыбнулась, прижала дочку к себе и несколько раз поцеловала ее щеки, от чего девочка рассмеялась. - А у меня зуб шатается! - гордо продекламировала она. Вика подняла верхнюю губу и стала выпускать изо рта воздух сквозь зубы, от чего передний зуб слегка выступал вперед при каждом движении воздуха. Юля улыбнулась дочери, погладила ее веснушчатый носик и осторожно опустила ее на пол. - Как вы тут? - спросила Юля, оборачиваясь к Лене. Она выглядела взволнованной и продолжала изучать Юлю, словно движение ее ресниц могло ответить на волнующие ее вопросы. - Не заставляй меня больше просыпаться без тебя… - Лена тяжело вздохнула, снова прижимая Юлю к себе. У нее в горле застрял ком, из-за него Юле показалось, что ей нечем дышать. И внезапно она громко расплакалось, как ребенок, пытаясь сделать вид, что просто чихнула. Ее рука, опущенная вдоль тела дернулась. Ей было так больно, что сил говорить не было. Хотелось только остаться одной в гостиной и швырнуть что-то об стену. Например, пульт от телевизора, стеклянную вазочку с ракушками, или еще лучше — собственного сына. - Когда уже кто-нибудь сделает что-то для меня?! - процедила она. Она отстранилась, глубоко вздохнула и заставила слезы остановиться. Юля всегда считала, что выиграла в этой жизни всевозможные лотереи. В конце концов, если она выиграла самую лучшую в мире семью, то почему улыбка у нее натянута, как кожа на барабане, а в груди так тесно? Если она выиграла, то почему сейчас чувствовала себя так, будто проиграла? Был ли ее папа прав, когда говорил, что плач — всего-лишь просачивание излишней влаги на поверхность? - Я отдала этой семье все, что у меня было… - Юляш… - вздохнула Лена. Ей на мгновение показалось, что часть Юлиной боли перешла к ней, или же все дело было в том, что больше всего ее ранило, когда Юле или детям было больно - Мы ценим все, что ты для нас делаешь, солнышко… - она снова прижала жену к себе - Позволь и нам о тебе позаботиться… - у Юли не было сил спорить и возражать, поэтому она просто кивнула. - Можешь сделать мне ванну с той лавандовой солью? - попросила она, утирая слезы - И чай… - А можно я сделаю чай? - Вика подняла руку, привлекая к себе внимание, и Юля кивнула ей, выдавливая из себя улыбку. Вика развернулась на сто восемьдесят градусов и побежала в сторону кухни, шлепая босыми ножками по полу. - Только осторожнее там!!! - крикнула Лена вслед дочери, когда из кухни раздался грохот. - Ладно! - звонко отозвалась девочка. Лена хмыкнула глядя на Юлю. - Как удивительно течет жизнь… - вздохнула она, поправляя Юлины волосы - Сначала ты бережешь животик, в котором зарождается жизнь, потом младенца… Ходишь на цыпочках, чтобы подольше поспал. Потом эти волнения из-за садика… Потом отводишь в первый класс… А потом бац: и ты уже не можешь решить что-то, сменив добрую интонацию на сердитую… - Лена поцеловала Юлину щеку, почувствовав на губах привкус соли - Потому что у этого «бывшего животика» уже есть свой голос и мнение… И часто оно может быть отличным от нашего… - она улыбнулась, взяла жену за плечи и подтолкнула ее в сторону лестницы - Когда наши дети успели так вырасти..? - это был риторический вопрос, и Юля не стала на него отвечать. Она добралась до их с Леной спальни и сразу же почувствовала себя лучше в окружении любимых вещей, родного запаха и сердцебиения любимого человека. Лена оставила ее сидеть на кровати, а сама зашла в ванную, включила воду, настроив ту температуру, в которой Юле было бы комфортно, а потом потянулась к полочке, на которой стояла соль. Засыпав дно солью, Лена помешала рукой воду, чтобы она растворилась, а потом забросила в воду пару бомбочек с молоком и овсяными хлопьями, которые окрасили ее в плотный белый цвет. Отсюда появилось впечатление, что ванна была наполнена молоком. Лена вернулась в спальню и, хотя этого не требовалось, помогла Юле встать на ноги и раздеться. Пока Юля позволяла ей о себе заботиться, Лена пользовалась этой возможностью по максимуму. Она завела жену в ванную и помогла ей избавиться от последней одежды, а потом замерла, любуясь ее обнаженным телом. Юля заползла в ванну и блаженно замычала, расплываясь в улыбке. Ее тело мгновенно расслабилась, а голова опустилась на специальную подушку. - Не хватает только тебя под моей спиной… - пробормотала Юля, вытягивая руку в сторону Лены. Та опустилась на пол и стала массировать Юлины плечи, от чего та дернулась. Мышцы у нее были в напряжении, и массаж — это то, чего ей так не хватало - К черту все… - сказала она - Завтра мы с тобой идем в СПА на весь день, пока эти котята будут в школе! - Лена уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но Юля ее остановила - Я взяла выходной!!! - Можно? - в дверь ванной робко постучали, и в проеме появилась Викина голова. - Заходи, малышка… - протянула Юля осипшим голосом, погружаясь поглубже в воду, чтобы не оголяться перед ребенком. Лена продолжала массировать ее плечи, от чего Юлины веки опускались сами по себе. Вика толкнула дверь ногой и вошла внутрь с огромной чашкой чая в руках. Она упала рядом с Леной и поставила чашку на пятнадцатисантиметровый бортик из кафельной плитки, в который была утоплена сама ванна. - Ой, мам, а ты что, Клеопатра?! - хихикнула девочка. Юля оглядела белую воду и усмехнулась. - Главное не скиснуть тут в кефир! - пошутила она. Вика расхохоталась так, словно ее мать была самым смешным человеком на планете. Пока девочка смеялась, Юля потянулась к чашке с чаем и сделала большой глоток. - Подожди!! - вскрикнула Вика и стала шлепать себя по карманам - Вот! - она выудила из своего комбинезончика печеньку, завернутую в салфетку - Мы сегодня с мисс Тейлор на продленке пекли… - Ух ты! - удивилась Юля - Дай-ка нам с мамой попробовать! - она взяла печеньку и протянула ее сначала Лене, чтобы та могла откусить. Лена блаженно замычала, слегка наигранно, словно не пробовала ничего вкуснее, а потом отдала ее Юле. Брюнетка откусила кусочек и немного покатала угощение во рту - А есть еще? - спросила она, отпивая чай. - Конечно! - заулыбалась Вика и вскочила на ноги. Она остановилась у входа - Кстати, мамочка… - она повернулась к Лене с виноватым выражением на лице и широко раскрыла небесно-голубые глаза - Я там немножко воду разлила… - Лена покачала головой, вздыхая - Ну точнее немножко больше, чем немножко… - Вика натянуто улыбнулась, а потом начала быстро мотать головой - Но, честное слово, не больше, чем немножко больше, чем немножко!!! - она хохотнула, будто потратила вечность на то, чтобы сформулировать это предложение, и побежала вниз, притаскивая оттуда пластиковый контейнер с печеньем - А ты знаешь, что выпечка, как и люди, тоже умеет плакать, когда что-то не получилось? - она упала на пол и протянула Юле с Леной контейнер с печеньем - Безе — это только взбитые белки и сахар! Их нужно сразу есть. Потому что если вы замешкаетесь, то на глазури проступит вода! Это и называется «плач»! - Вика уперлась локтями в бортик ванной и положила подбородок на ладони - На белых верхушках образуются крохотные капельки! Существует множество теорий, как это можно предотвратить! Можно использовать белки самых свежих яиц! Или замешивать ультрамелкий сахар. Или добавлять кукурузный крахмал! - девочка протянула руку и коснулась пальчиком тонкой кожи в уголке Юлиного глаза - Если вам интересно мое мнение, то я знаю один безотказный метод! - она дождалась, пока родители на нее посмотрят, и одарила их чрезвычайно осмысленным для шестилетней девочки взглядом - Не готовьте, когда у вас разбивается сердце…

***

Когда Саша вернулся со школы, он заперся в своей комнате и просил никого его не беспокоить. Он вспомнил, как около года назад они всей семьей поехали в «Диснейленд» в Орландо. Фея Динь-Динь плыла по Волшебному Королевству, как комарик, прямо над головами посетителей. Одна семья, в которой мальчику и девочке было примерно столько же, сколько было Вике с Сашей, пошла кататься на «чашках» в виде Безумного Шляпника. Саша глаз не мог от них оторвать: У мальчика были рыжие волосы, как у него, а его отец, если прищуриться, издалека был похож на Юлю. Эта семейка выглядела настолько счастливой, что у Саши заболел живот. Тогда он не понимал, что так сильно его расстроило, но и сейчас он тоже не понимал. Если у него было две мамы, которые были намного лучше любых других родителей, то почему на душе так сильно скреблись кошки? Он невольно подумал о Депутате. Кот так и не объявился, и Саша уже даже напечатал объявления в надежде на то, что кто-то его нашел, но еще не развесил их. Он хотел, чтобы с ним пошла Юля. Хотел извиниться, но не знал, как, а простое «прости, пожалуйста» казалось Саше недостаточным после того, что он сделал. Он хотел сказать ей, что очень сильно ее любит, и ему неважно, мама она или папа, неважно, что там себе считает какой-то Джейкоб, отец которого работает скучным бухгалтером. Он понимал, что поступил, как законченный эгоист. Саше было всего семь лет, почти восемь, но и этих семи лет ему хватило, чтобы понять: его семья не такая, как другие семьи, и никогда такой не станет. Хотя семья Киры казалась ему еще страннее: ну какая семья собирает целый чемодан кремов, всяких мазей и палатку «на всякий случай», когда идут на пляж? Какая мама ищет информацию об ожоговых центрах — на случай, если Кира все же обгорит на солнце — перед тем, как поехать в парк аттракционов в Орландо? Больше всего на свете Саша любил семейные поездки. Они снимали огромные автобусы-кемперы, в которых можно жить, и ездили по самым удивительным местам, которые только можно было найти в Америке: красные каньоны, отвесные скалы, деревья — такие огромные, что в ствол можно въехать на грузовике, и тебя не будет видно, лазурно-зеленый океан, стеклянные прозрачные озера. «Спорю, что папа Джейкоба не возил его дальше местного супермаркета!» — усмехнулся мальчик. Он уже несколько часов корпел над своим фамильным древом, вспоминая разные семейные поездки: когда наступал день отъезда, Юля с Леной загружали вещи в огромный кемпер, в котором им предстояло жить, а Вика с Сашей всегда сидели на крыльце и играли в «камень-ножницы-бумага», слушая, как Аня с Настей торопили Киру и иногда выбегали из дома, чтобы занести в трейлер свои вещи, заставляя дочь бегать туда-сюда. «Раз, два, три! — выкрикнул Саша, и они оба выбросили «ножницы». Он мог бы и догадаться: Вика всегда выбрасывала «ножницы». Саша снова посчитал и на этот раз выбросил «камень» — Камень ломает ножницы! — довольно произнес он и стукнул сестру по руке кулаком — Я выиграл!» — хмыкнул он. «Ты всегда выигрываешь!» — вздохнула Вика. «Потому что ты всегда выбрасываешь «ножницы» — заулыбался Саша. «Ножницы изобрел Леонардо до Винчи!» — ответила Вика. Сашу всегда это удивляло: Вика знала кучу всего, о чем не знает больше никто, и на что другим было наплевать. Вика все время читала, лазила в интернете или смотрела по каналу «Спейс Ченнел» передачи, от которых Сашу постоянно клонило в сон. Люди всегда удивлялись, встретив шестилетнюю девочку, которой известно, что такое интегрирование по частям, что «town» — старейшее слово в английском языке, или что в ходе распада радиоактивного изотопа его масса уменьшается вдвое каждые восемь минут. Вика использовала свой мозг намного чаще, чем Саша. Неудивительно, что она говорила, как маленький Эйнштейн. Он услышал, как в спальне родителей весело хохотала его сестра. - Может, мне почаще уезжать ночевать в отель?! - рассмеялась Юля, лежа на кровати. Лена с Викой принесли ей виноград, и она теперь прикидывалась греческой богиней с виноградной гроздью в руке. Брюнетка усмехнулась: сначала Царица Птолемеев в ванне с молоком, теперь Деметра — богиня плодородия - Чтобы вы обо мне больше заботились! - она закинула крупную виноградину себе в рот и стала жевать ее, причмокивая. - Ты больше никуда от меня не уйдешь! - нежно возразила ей Лена, наклоняясь, чтобы поцеловать Юлины губы. - Ну уж нет! - запротестовала Вика - Мы о тебе и так будем заботиться!!! - Да! - Лена кивнула - Вот сейчас поедем в магазин, да, Викуш? - Вика кивнула в ответ - Что хочешь на ужин? - Печенку! - не задумываясь ответила Юля - С пюрешкой… Как только ты умеешь!!! - она почувствовала, как рот наполнился слюной, и сглотнула. - Идет! - кивнула ей Лена, поджимая губы - Мартышка, поедешь со мной? - обратилась она к дочери. - Ну не могу же я такое ответственное дело тебе доверить! - важно сказала Вика и захлопала глазами. Юля с Леной переглянулись и захохотали. Даже не смотря на то, что их дочь обладала удивительными умственными способностями, она все еще была озорным ребенком. Лена подняла хохочущую девочку за талию, закинула ее себе на плечо, будто мешок с картошкой, и направилась в сторону выхода. - Осторожнее там! - смеясь, крикнула им вслед Юля. Саша дождался, пока их голоса стихнут, прислушался к звуку удаляющегося автомобиля и осторожно вышел из комнаты. Он бесшумно прокрался вдоль стены, стараясь на создавать никакого шума, и заглянул в комнату родителей. Юля сидела на кровати, скрестив ноги, и Саша отметил, что перенял от нее эту чудную привычку. Она что-то печатала на ноутбуке и не сразу заметила его присутствие. Мальчик сделал несколько неуверенных шагов в комнату и замер, опустив глаза в пол. Отчасти он надеялся, что это поможет ему стать невидимым, но порыв ветра, пронесшийся через окно, зашелестел листком бумаги у него в руках. Юля подняла голову, наконец замечая сына. Саша продолжал пялиться на стыки в паркетных досках, переминаясь с ноги на ногу, и сжимал пальчиками лист бумаги. Юля пристально изучала его рыжую макушку, думая о том, какой он все еще был крошечный. Почти такой же, как в тот день, как его привезли из роддома. Когда мальчик поднял глаза, Юля закрыла ноутбук и, встретившись с сыном взглядами, махнула головой в подзывающем жесте. Саша сделал несколько неуверенных шагов в сторону кровати под пристальным Юлиным взглядом и остановился только тогда, когда его коленки уперлись в матрас. - Вот… - тихо выдавил мальчик, вытягивая руку с листком бумаги. Юля взяла лист и увидела, что это было то самое фамильное древо, которое позавчера стало яблоком раздора. Юля опустила взгляд на фотографии, которые мальчик распечатал и аккуратно вклеил в квадратики. Там были фото Ларисы и Олега, Инессы и Сергея, Алисы с Антоном, тройняшек и их брата. Там даже было фото брата Алисы. В клеточку «Моя Сестра» он наклеил очаровательную фотографию для школьного альбома, на которой Вика позировала в клетчатом сарафанчике с подсолнухами. Лена в тот день вплела ей в причудливые косички ярко-желтые ленточки. На место мамы он вклеил фотографию Лены, на которой та широко улыбалась. На обрезанном снимке было не видно, что на самом деле так развеселило ее: она пыталась отобрать у Депутата кусок колбасы, который наглый котяра стащил со стола, когда все отвернулись. В ту самую клеточку, над которой было напечатано «Мой Папа», Саша вклеил лучшее Юлино фото, словно ей он гордился больше всего. Он зачеркнул слово «папа» так много раз, что теперь было не разобрать, чтó там было написано изначально. Ярко красной ручкой мальчик подписал сверху: «Моя вторая самая лучшая мама на планете» - Ты очень красивая на этой фотке… - пробормотал Саша. Он заполз на кровать, но все еще сидел в стороне, ожидая, что Юля не захочет с ним разговаривать, выгонит его или еще хуже — накричит. Он сам не понимал, почему думал об этом, ведь Юля никогда не поднимала на него голос. И Лена не поднимала до минувшего вечера, когда забрала все его игрушки. - Иди ко мне, малыш… - нежно прошептала Юля, раскрывая руки. Саша быстро подполз к матери, боясь, что она передумает, и упал ей в объятия. Он обвил руками ее шею, прижался щекой к ее плечу и расплакался. - Мне не нужен никакой папа… - завыл ребенок. Его плечики дрожали, а слезы катились из глаз крупными кристалликами, собираясь на подбородке, и с оглушительным звоном капали Юле на предплечья - Ты самая лучшая мама во вселенной!!! Мама!!! - рыдал Саша, как младенец - Мама!!! Прости!!! Я не хотел!!! - он несколько раз звонко всхлипнул, не в силах успокоиться. - Я знаю, малыш, не плачь! - Юля пересадила сына на себя, прижимая его щекой к своей груди, как делала сотни раз, когда он был крошечный и еще помещался в сумку-кенгурушку. Сердце разрывалось на куски, когда Саша звонко всхлипывал, и она с удовольствием бы поменялась с ним местами, лишь бы он снова ей улыбнулся. Проткнула бы себя тысячей иголок, лишь бы забрать всю его боль. - Ты меня еще любишь..? - задыхаясь спросил Саша, когда более менее успокоился. - Больше жизни… - прошептала Юля, и это была чистая правда. Она любила сына самой искренней и чистой любовью, которую только можно было отыскать в самых темных уголках ее души. Она любила его не за то, что он был идеальным. Он не был. Она любила его, когда ей звонили из школы, потому что Саша опять что-то натворил. Она любила его, когда он дрался с сестрой. Она любила его, когда они с Кирой разбили унитаз камнем, отчего пришлось экстренно перекрывать воду и вызывать сантехника, а потом менять в коридоре полы. Она любила его не за что-то. Она любила его вопреки всему… - Честно-пречестно? - пискнул Саша. Юля кивнула. - Ты знаешь, как я тебя ждала… - она обняла сына, прижимаясь губами к мягким волосикам на его затылке - Когда мы с мамой узнали, что у нас родишься ты, я с тобой разговаривала, пока ты был в животике… А ты мне отвечал… - Я уже тогда мог разговаривать? - удивленно ахнул Саша - А почему я ничего не помню?! - он разочарованно вздохнул. Юля провела большим пальцем у него под глазами, стирая оставшиеся слезы. - Нет, конечно… - хихикнула Юля - Ты не разговаривал… Я ложилась на кровать, упиралась губами маме в животик и начинала тебе рассказывать обо всем на свете… - Она прошлась пальцами сквозь недавно подстриженные огненно-рыжие волосы, перекинула челку с одной стороны на другую, как это делала ее мать когда-то, осознавая, что дети похожи на своих родителей сильнее, чем кажется: такие же несовершенные - А ты пяточкой толкался маме в животик, что я могла чувствовать… Ты меня узнавал… - А ты уже тогда любила меня? - виновато пробормотал Саша - Даже когда я пинался и делал маме больно..? - Сашенька… - вздохнула Юля - Мы с мамой всегда будем тебя любить… Как бы сильно ты не пинался… - конечно, она говорила не о буквальных пинках, но маленькому Саше это было знать необязательно. - Я тоже тебя люблю, мамуль… - Саша снова обвил ее шею руками и быстро поцеловал в щеку. Юля заулыбалась и еще покрепче прижала ребенка к себе - Мама… - тихо позвал ее Саша - Депутат пропал… - Вы так его и не нашли? - удивленно спросила Юля. Она думала, что раз Лена ничего ей не сказала, то кот вернулся. Саша отрицательно покачал головой. - Я напечатал объявления… - он пожал плечами - Ты же поможешь мне их расклеить? - А чего ты маму не попросил? - спросила Юля. - Я с тобой хотел… - смущенно ответил Саша. - Завтра с утра перед школой развесим, хорошо? - мальчик кивнул. - А вдруг он где-то совсем один? - Саша снова всхлипнул - А если ему страшно?! - Ну ты вспомни нашего Депутата! - Юля попыталась поддержать сына, хотя понимала, что кота они, скорей всего, больше не увидят - Это всем вокруг надо будет бояться!!! - она пощекотала сына, и тот звонко засмеялся. - Мам… - снова виновато спросил ребенок - А ты сделаешь мне в школу сосиски в виде осьминожек? - Хочешь, пойдем прямо сейчас сделаем? - спросила Юля. Саша кивнул. Они встали с кровати и медленно спустились вниз, потому что мальчик не отпускал Юлину талию, от чего идти было не очень удобно. Она достала из холодильника любимые сосиски их детей и бросила пачку Саше. - Колбаса — красно-белые кружочки!!! - запел Саша, вываливая сосиски на тарелку - Сидят лопают крутые дружочки!!! - Юля взяла нож, попросила сына достать из шкафа сковородку и поставила ее на плиту - Мой колбасный бутерброд залетел мне прямо в рот!!! - продолжал петь мальчик, а Юля стала ему подпевать. Они частенько пели эту песенку с Викой, когда видели колбасу. Настолько часто, что Юля с Леной волей-неволей запомнили слова. Саша притащил из гостиной две пары темных очков, подал одну Юле, забрался на стул и снова стал горланить слова песни, танцуя, как рэпер. Юля подпевала ему и пританцовывала, пока резала сосиски на кусочки поменьше и разрезала их вдоль, чтобы они превратились в так любимых сыном осьминожек. Именно в таком состоянии их и нашли вернувшиеся с магазина Вика с Леной. Они о чем-то увлеченно спорили, но когда Юля осознала это, начало спора было упущено. - Сатанист? - вскинула брови Лена, опуская пакеты на стол. Она подошла к Юле, которая смотрела на нее поверх огромных нелепых солнечных очков, нежно поцеловала ее, слегка прикусывая ее нижнюю губу и прошептала - Я так рада, что вы помирились… - потом она повернулась к дочери - Этот мальчишка — сатанист?! - Вика пожала плечами - А у сатанистов тоже есть мессии? - Юля наконец поняла, что они спорили о религии. - Понятия не имею! - важно ответила девочка, выгружая покупки из пакетов - Ты, мамочка, главного не понимаешь! Я смотрю на все это с научной точки зрения! - она скомкала пустые пакеты и отправила их в нижний ящик к другим пакетам. Вика была очень похожа на Юлю во всем: внешне, поведением, но особенно она была похожа на мать суждениями. Девочка всем сердцем ненавидела предположение, будто у Бога есть свои непостижимые планы на простых людишек. В таком ракурсе он походил на родителя, который позволял своим детям играть с огнем, думая: «ладно, пусть обожгутся! Это послужит им уроком!» Однажды Юлю вызвали к директору, потому что Вика в школе довела нескольких детей из особо религиозных семей до слез тем, что рассказала им о религиях, которые со временем были признаны ложными. Греки и Римляне, окруженные целым полчищем Богов, считали, что ублажают их жертвоприношениями и молитвами в храмах. Однако сегодня набожные люди кривились при упоминании язычества. «Ну и откуда тебе знать, что через пятьсот лет какая-нибудь господствующая раса пришельцев не будет брезгливо перебирать остатки твоих крестиков с Иисусом и поражаться, до чего же ты была наивна?!» — ехидно спросила Вика у одноклассницы, которая посмела вступить с ней в спор. - Ну, тогда, может, ты объяснишь мне… - Лена уперла руки в бока. Вика укоризненно уставилась на мать и вытянула вперед руку, останавливая ее ладонью. - Моя версия такова! - важно начала девочка - Религии основаны не на лжи, но и не истине! Мне кажется, религии выживают за счет того, в чем люди нуждаются на данный момент. - Саша посмотрел на нее, как на диковинную зверушку, и переглянулся с Юлей, которая пожала плечами в ответ - Ну как тот футболист со своими «счастливыми носками», - Вика показала пальцами кавычки - Или как мать больного младенца, уверенная, что он может спать только в ее присутствии... Верующим по определению нужно то, во что они будут верить…

***

      Юля завела будильник на шесть тридцать утра и с большим трудом вылезла из под одеяла. Она провела ладонью по бедру спящей Лены, желая оказаться в ее объятиях, но обещание, которое она дала сыну, было намного важнее. Выбравшись из комнаты, она нашла Сашу сидящим на кровати, полностью одетым и со стопкой объявлений в руках. Юля взяла в гараже степлер и скотч, подождала, пока мальчик обуется и открыла гаражную дверь, широко зевая. На улице стояли предрассветные сумерки, но уже было достаточно светло. Зима во Флориде вообще была самым прекрасным периодом: с океана дул свежий бриз, на улице было тепло, но не душно, а с северных штатов прилетало очень много разных птиц. Взяв сына за руку, они прошли по району и расклеили объявления о пропавшем коте с фотографией Депутата на каждом столбе, а так же засунули по одному экземпляру в каждый почтовый ящик. - Теперь Депутат точно найдется, правда?! - довольный Саша прыгал рядом с матерью, оглядываясь на каждый куст в надежде, что кот прячется от него там. - Теперь точно! - улыбнулась сыну Юля. Она нажала на кнопку, чтобы закрыть гараж и погнала Сашу умываться и чистить зубы. Пока он был занят, она разбудила Вику, а также отключила будильник, чтобы Лена могла подольше поспать. Юля покормила детей, собрала им ланчбоксы и, поцеловав на прощание, выставила за дверь, где их встретила Кира, и они дружно побежали к остановке школьного автобуса. Проследив в окно, как все трое сели в автобус, Юля поднялась наверх и юркнула под нагретое Лениным телом одеяло. Она блаженно замычала, когда мягкие руки жены обвили ее и сомкнулись на пояснице. - Отправила спиногрызов в школу? - сонно пробормотала Лена, усмехаясь. - Теперь могу заняться тобой… - прошептала Юля, принимаясь целовать теплые рыжие губы. Она блаженно замычала, когда Лена забралась ладонями под ее футболку и стала оглаживать ее тело - Ты что, пристаешь ко мне?! - шутливо хихикнула Юля. - Как твоя жена, я имею на это законное право! - пробормотала Лена юридическим голосом. В то утро они еще очень долго лежали в объятиях друг друга, а потом все же поехали в СПА, где целый день расслаблялись. И не зря, ведь по возвращению домой их встретили двое очень несчастных детей. - Мы нашли Депутата! - заикаясь от слез закричал Саша. - Ну так это же здорово! - улыбнулась ему Лена - У кого отдыхал этот жирный разбойник? - Он там! - Вика ткнула пальцем куда-то в сторону мусорных контейнеров за домом и звонко всхлипнула. - Уведи детей… - серьезно сказала Юля, глядя на Лену, и только тогда до нее дошел смысл фразы «мы нашли Депутата». Лена завела детей в дом, где принялась отпаивать их сладким чаем и крепко обнимать. Юля прошла между домов и обнаружила любимого кота лежащим за мусорным контейнером. Она погладила питомцу ухо и почувствовала, как ее глаза наполнились слезами - Ох, Депутат… - Привет, ты чего тут? - заметив подругу сидящей у мусорных баков, вернувшаяся с работы Аня выпрыгнула из машины и подошла к ней. - Отвезешь меня к ветеринару? - всхлипнув спросила Юля, продолжая поглаживать мертвого кота между ушек. Аня поджала губы, чувствуя, как слезы застряли у нее в горле. Депутата любили все. Даже Тито, который в принципе ненавидел кошек. Аня кивнула, поймав слезу на ресницах. Юля вошла в гараж, взяла старое полотенце с полки и с болью в сердце завернула в него труп кота. Она бережно прижала Депутата к себе, выпуская болезненный всхлип, и забралась на пассажирское сидение Аниного автомобиля. Всю дорогу до ветеринарной клиники Юля прижимала кота к груди, качала его, словно младенца, и целовала его холодную макушку - Как же ты так… Как же так, Депутат..? - они вошли в клинику, где врачи забрали у Юли завернутого в полотенце кота. Она попросила сделать вскрытие, чтобы узнать, что с ним произошло. Все оказалось так, как Юля и думала: Депутат умер от старости. Врач заверил ее, что он ничем не болел. Просто ушел подальше от детей, чтобы умирать не у них на глазах, лег в теньке и уснул навсегда. Кота кремировали, потому что по законам Соединенных Штатов домашних животных нельзя хоронить. Юля купила ему самую красивую урну, которая только была в клинике, и Аня отвезла ее домой. Они немного посидели в машине в тишине, а потом с тяжелым сердцем отправились по домам. Юля еще долго сидела на ступеньках на крыльце их дома, вытирала слезы и прижимала к себе урну с прахом Депутата, думая о том, как мало времени отпущено домашним любимцам, и большую часть этого времени они ждут, когда хозяева вернутся домой. У совместного путешествия кота и человека всегда грустный конец, потому что жизнь кота намного короче. Когда над Юлей стали сиять звезды, она наконец встала и зашла в дом. Саша с Викой сразу же бросились к ней. - Мам… - мальчик посмотрел на нее жалостливым взглядом - А Депутат умер? - Боюсь, малыш, он действительно умер… - Юля села на корточки, чтобы погладить сына по предплечьям. Саша заплакал. - Он из-за меня умер? - всхлипнул мальчик - Потому что я с тобой поругался? - Нет, родной, ну что ты такое говоришь… - она обняла ребенка, стараясь бороться со слезами, но потеря Депутата сильно ее подкосила - Доктор сказал мне, что он был очень стареньким. Он просто уснул и больше не проснулся… - Ему не было больно? - спросила плачущая Вика. - Нет, солнышко, не было… - она обняла и Вику, а потом к ним присоединилась и Лена. Так они и сидели клубком вокруг урны, в которой теперь лежал их любимец, и плакали все вместе. И если по определению, написанному в энциклопедии, смерть — это физическое состояние распада, изменение во всех атомах углерода, составляющих временное пристанище тела, а теперь имеющих возможность вернуться на самый элементарный уровень, то что делать с болью от осознания, что они больше никогда не услышат звонких протестов Депутата, не обнимут его перед сном, не будут воевать с ним за спертую со стола колбасу, не увидят, как он оголтело несется в сторону бассейна и звонко плюхается в него. Смерть — это не просто углеродное изменение…