luminous

В какой-то момент Арсу становится жизненно необходимо узнать, кто такой Арми Хаммер. Ну, с которым меня тогда Марина сравнила. Я-то и до того знал, поэтому, преисполненный коварства, занимаю весь его вечер, чтобы показать ему «Назови меня своим именем». И вот чтобы я знал, что его это настолько зацепит. К счастью, мне не семнадцать, Арсу тем более, да и имя его мне не подойдет. И моё ему тоже. Поэтому мы благоразумно оставляем их каждый при себе. А вот на фамилиях Арса отчего-то переклинивает так, что наутро он ходит с самого будильника с мешком выебонов и бесконечно повторяет: — Антон Попов. Попов Антон Андреевич. И изредка добавляет: — Тебе бы подошло. Мне нравится, как звучит. В конце концов я не выдерживаю. Нет уж, брат Коля, нервы — они не железные, да и я вроде не буддистский монах. — Арсений Шастун, — говорю я. — Ничего так. Не хочешь мою фамилию взять? — Ты имеешь в виду, не хочу ли я устроить массовый инфаркт? — усмехается он. — Предпочту оставить вопрос открытым. И потом день наваливает столько новых тем и диалогов, что я почти забываю обо всей этой ерунде. Вот только Арс не забывает. Обнаруживается это, когда мы стоим у тяжёлой бархатной шторы, пахнущей пылью и нафталином. — Итак, — делая почти театральные паузы, говорит он так тихо, чтобы только я услышал. — На сцену приглашается… Антон Попов… — Да заебал. — Пока ещё нет. Настроения нет вообще, и то, что вчера казалось мне довольно милым, сегодня раздражает. Но огрызаться влом, да и Арсу это будет неприятно. Поэтому я только наигранно улыбаюсь в ответ и шагаю в лучи софитов. Вопреки нашим непреложным правилам, на протяжении всего концерта в моей голове не пусто. Там постоянно вертится «Арсений… Шастун», сказанное мной вчера единственный раз, но всё равно запомнившееся. Срань какая. Нашёл что запомнить. И ещё большей сранью становится то, как я в итоге всё-таки произношу его имя. И автоматически добавляю к нему свою фамилию.