luminous

— Он тебе нравится, — безо всякого намёка на вопросительные интонации говорит Дима. Я в это время как раз поднес бутылку к губам. Поскольку никто и никогда не удосуживается дождаться момента или хотя бы не говорить под руку, я ожидаемо давлюсь водой и долго кашляю под равнодушным взглядом Поза. Вот зараза, а. — Даже если да — и что? Нет даже смысла спрашивать, о ком он. С Шастом мы проводим вместе столько времени, что все, кто мог хоть что-нибудь заметить, уже десять раз заметили. — Обидишь — жопу оторву. — Ты ему отец, что ли? Сбавь обороты, мы сами разберёмся. Нет, ну правда же, обидно. Мне столько лет, что подумать стрёмно, и потому учить меня строить отношения — идея, прямо скажем, паршивая. — Дурак ты, Арс, — беззлобно говорит Дима, уже не сверля меня взглядом, а смотря куда-то в окно. — И ничего не понимаешь. Он же к тебе привязан как собачка. И если что-то может пойти не так… Ага, вот, значит, что. Теперь я действительно начинаю понимать. Репутация говорит сама за себя, и пусть я зарабатывал её в другом обществе и с другими людьми, сюда она тоже просочилась. Но теперь всё иначе. Абсолютно иначе. — Если я пообещаю, что никогда не сделаю ему плохо, ты поверишь? — Нет, — прямо отвечает Дима. — Но я буду рад, если ты в самом деле сдержишь слово.