Плетение

С ужасным грохотом, Радос со всего маху влетел в стеклянные двери. Те опасливо сотряслись, но. Оказались заперты. С криком боли, Радос осел на пол, хватаясь за голову. А секунду спустя на него налетел охранник и моментально повалил, заламывая руки. Радос снова закричал и принялся дёргаться, то ли хныкая, то ли пытаясь что-то сказать. Из глаз вновь покатились слезы и непонятно, от боли это или от обиды. К ещё незажившей ране на голове прибавились новые, оставившие после себя пятно на стекле. В голову снова вонзили ножи, но на этот раз со всех сторон. Радос не переставал плакать: ни когда его подняли на ноги прибежавшие в скором времени санитары, ни когда вернули на свой этаж и повели к дежурной медсестре. Радос заливался слезами, как маленький ребенок, который больно стукнулся, а у него ещё и отобрали игрушку. Болело всё тело. И ноги от такого редкого и такого больного бега, и разбитые в кровь коленки – штаны тоже оказались порваны, и правый локоть, которым Радос сильно ударился об дверь, и ушибленный бок, и это ещё не говоря о прочих синяках и ссадинах, полученных пока его скручивали на полу. Но, конечно, самой главной проблемой была голова. Бинты, которые были сняты совсем недавно, вновь повязали, на этот раз значительно туже: те сдавливали голову, будто затрудняя ход мыслей. Радос плохо помнил, как прошёл остаток ночи, но в палату его не вернули, а повели по лестнице вниз. Он сразу узнал эти коридоры – в изолятор. Время от времени Радоса заперали там, но он совсем плохо помнил те дни в этой полупустой комнатке. Перед самыми дверями пришлось остановиться. Радос, не видя нечего сквозь слёзы, всхлипнул, вытерев рукой лицо, но в следующей момент ощутил, как в плечо вонзили что-то острое и маленькое. Иглу. И снова боль, страх. Радос жалобно замычал и стал было отходить от санитара, убирать его руки, но тот грубо толкнул Радоса в открытую дверь за спиной, а в следующую секунду та захлопнулась перед его носом. Новый всхлип. Радос медленно развернулся и окинул взглядом изолятор. Маленькая, на порядок меньше привычной палаты, комнатка, без окон: однотонный стенам серый пол, в углу кровать, занимающая собой почти все пространство от стены до стены, к которой она была приставлена боком, небольшой столик около кровати и туалет в другом углу. Радос прошёл и сел на кровать. По телу пошла ватная слабость, так неожиданно голова стала такой тяжёлой, казалось бинты тянули её к подушке с удвоенной силой. Радос лег, не в силах даже укрыться простыней – только голова коснулась подушки, как руки и ноги стали неметь, как если бы Радос долго простоял на морозе и двигать пальцами оказывалось сложно, только в его случае сложно было даже переложить удобно руку. Глаза закрывались, боль отодвигались на второй план, точно так же, как сегодня вечером. Совсем скоро Радос погрузился в сон, не смотря на головную боль и неприятный холод в изоляторе. Радос резко раскрыл глаза от шума, что ударил ему в уши. Рывком сев, от чего перед глазами залетали искры от резкой боли, Радос огляделся: свет в изоляторе всегда горел, но был значительно тусклее чем в коридорах. Шум не прекращался. Томное гудение, как от старого автомобиля, оно было таким громким, что Радосу казалось, что машина находиться у него прямо под кроватью. Нервно вздохнув, Радос помотал головой и шикнул, тут же пожалев о решении сделать пару резких движений. Приложил руку к повязке – ножи снова ударили, но пропали с такой же скоростью, с какой причинили боль. Гудение не прекращалось. Радос ещё раз осмотрелся, ну что же издает такой неприятный звук, но не найдя ничего, закрыл руками уши и съежился на кровати. Оно не стихало. Ещё и эта неприятная, колющая боль по всей правой руке. Радос отлежал ее, и теперь по ней бегали тысячи игол. Радос хотел спать. Немного посидев в надежде, что звук иссякнет, Радос все таки вернулся к подушке. Лучше не стало. Он закрыл глаза. Может, получится и так уснуть? Минута. Вторая. — Пожалуйста..Тихо... — взмолился Радос шепотом, накрываясь одеялом с головой. Он принялся совать пальцы в ушки, может быть так он сможет достать то, что так неприятно шумит? Бинты частично мешали, но Радос не бросал попыток, стараясь зацепится там за то самое и высвободить из своего уха. Небрежно царапая ногтями, всё, что мог достать Радос – так это свою кровь. Он вылез из под одеяла. Теперь покрасневшие уши будто горели, а из левого виднелась кровь. Она же была и на пальцах Радоса, под ногтями, он смотрел на неё безучастно. Дверь открылась. Радос обернулся и завидев, что двое санитаров направляются на него, вжался в стенку и прикрылся одеялом. Те грубо его отобрали. — Н-не, н-не... — захныкал Радос, но его уже приложили к кровати, заставили лечь на спину и стали удерживать. Он задёргался, стал бить ногами по кровати и вырывать руки. Радос не хотел быть привязанным, но веревки уже начали больно сковывать ноги, руки и все тело. Узлы закреплялись на груди, мешая свободно дышать. Его оставили в покое, лишив одеяла и подушки, как и возможности двигаться. Теперь он один. Радос мог свободно наблюдать лишь серый потолок со встроенными прямоугольными лампами, их свет даже частично слепил, пусть и был не ярким, так что Радос старался не засматриваться. А что стена на против... Пустая, серая... Он слышал только свое дыхание, стены не пропускали ничего из внешнего мира. Из коридоров больницы. Радос закрыл глаза... Но тут же раскрыл их снова. Теперь взгляд наполнял ужас. Радос громко дышал, приоткрыв рот, но все же старался не издавать звуков и, наконец, унять свои слезы, что в какой раз покатились по щекам. Теперь Радос смотрел на темную фигуру, сидящую прямо на его животе. Он чувствовал его холодные, мокрые лапы, когтями упирающиеся в кожу, причиняющие такую же боль, как веревки, видел огромную, мохнатую голову, скалющиеся, острые ряды клыков и глаза. Шесть пустых глаз-дыр из которых на него смотрели белые точки-зрачки. Существо, мордой напоминающее отдаленно рептилию, медленно, но ощутимо дышало, сидя на Радосе сверху. Хвост монстра изредка касался его ног, а Радос иногда переводил взгляд от ужасных глаз к длинному, блестящему от слюны заострённому языку, которым монстр иногда облизывается. Радос не мог вымолвить ни слова. Это был тот самый ужасный кошмар, которого он боялся больше остальных существ, переводчески являющихся ему. Радос дрожал, но боялся закрыть глаз. Он не знал, сколько пролежал так, смотря на монстра. Тот иногда перебрал лапами, но в основном почти не двигался. Тем не менее, когда дверь открылась снова, монстр махнул хвостом и, оттолкнувшись от груди, заставив дыхание перебиться, спрыгнул и скрылся под кроватью. Радос продолжал слышать оттуда тихое рычание. В помещение зашёл Леос Хейз. Радос, сглотнув, наконец мог зажмурить глаза и попытаться успокоиться. Существо ушло и при Леосе не нападет, Радос был в этом уверен. Врач подошёл к кровати, смотря на Радоса чуть ли не с жалостью. Весь в синяках, с бинтами на голове, привязанный к кровати, лежит с заплаканными глазами и жмуриться от страха. Леос необычайно нежно провел рукой по его щеке. Это не входило в его профессиональную деятельность, напротив, Леос некогда не показывал своего сочувствия и не проявлял нежности и ласки к пациентам больше, чем того требовала ситуация. От такого жеста Радос открыл глаза. Он понял, что не слышит больше рычания из под кровати. — Как ты себя чувствуешь, Радос? Леос стал осторожно развязывать пациента, тот, наконец, мог вздохнуть полной грудью, когда закрепляющий узел убрали. Радос не дёргался, а лежал спокойно, пока веревки с рук и ног окончательно не сняли. Леос отложил их на край кровати. Радос осторожно сел, согнув ноги в коленях. — Он с-снова приходил... — Леос понимал, о ком говорит Радос. Тот периодически рассказывал ему о многоглазом монстре, только его он назвал в единственном числе, даже если вместе с ним присутстовали и другие. — Что он делал? — Леос сел на кровать к Радосу и достал блокнот с ручкой, куда обычно записывал все то, что говорит Радос во время их сеансов. — Он сидел на м-мне... Только что.. — Радос обнял колени, сцепив руки в замок, но не отводил взгляда от Леоса. Тот сделал быструю запись. — Как ты думаешь, почему он пришел сегодня? Но в ответ Радос покачал головой и уставился в свои колени. Откуда он знал, почему монстр приходит, поломанное создание Радоса не могло уловить логики этих визитов. Хотя для Леоса всё было очевидно. — Ладно, — он зря понадеялся, — а почему ты вышел из палаты сегодня ночью? —...Сегодня..ночью..? Это было сегодня ночью? — почему то Радосу казалось, что это было несколько дней назад, и он порядком удивился, что все это случилось сегодня. Так много для одного дня. Но Леос не хотел отвлекаться на это, так что напомнил суть вопроса: — Радос, почему же ты вышел? —...Я не хотел оставаться в палате. А ещё..а ещё дверь была открыта. И мне захотелось выйти. — Мгм, — Леос записал это, сразу подумав о том, что стоит после беседы с Радосом разобраться, кто же оставил дверь в палату открытой. Хотя не то что Леос её лично заперал, двери в палаты больных всегда на ночь должны быть закрыты, — Зачем ты пошел вниз? — Я..я хотел на улицу... Я хотел услышать птиц... И много деревьев, чтобы было спокойно, — Радосу было трудно объяснить это даже самому себе, так что сформировать мысль оказалось не просто, от того рассказ получался очень сумбурным, — Алан рассказывал, как он ездил в лес... И..я.. тоже хотел.. Леос кивнул, подмечая про себя что раньше у Радоса не было таких мыслей и желаний. Но как только он упомянул про Алана: — Кто такой Алан? — Алан... Он подошёл ко мне в коридоре. Леос понял, что Радос говорит о настоящем новом пациенте с которым, видимо, уже успел познакомиться. — Хорошо, — вздох, — Мне рассказали, что ты царапал свои уши. Почему ты это делал? Радосу же казалось, что вопрос и не нуждается в ответе, и так все понятно: — Я хотел прекратить шум... Он мешал мне спать. Он был таким громким... Сильно громким. — Радос, ты же знаешь, что если тебя что-то беспокоит, тебе нужно обратится к санитарам. — Нет. Я не хочу. — Ты мог попросить их позвать меня. Не нужно причинять себе боль. Тогда тебя не будут связывать. Больше так не делай, хорошо? Радос коротко кивнул, смотря в кровать, как провинившийся ребенок. Но Леос должен был убедиться, что Радос понял и послушает его, потому переспросил: — В следующий раз позови меня сразу, хорошо? Снова кивок. — Ладно, Радос, спасибо что рассказал обо всём. Отдыхай. — и Леос стал собираться уходить. — П-подожди, — Радос, что чувствовал себя спокойно во время беседы, сразу заволновался и приподнялся, поморщившись от боли, чтобы если что схватить врача за руку, но тот остановился, только поднявшись с кровати, — не уходи... Он м-может вернуться... — Радос, — Леос повернулся к нему и осторожно опустил на кровать, чтобы тот снова сел, — ложись, поспи, и он больше не придет. — Ты у-уверен? — Да. — конечно Леос не мог быть в этом уверен, но его задачей сейчас было просто успокоить Радоса, чтобы уйти самому и не вызвать повторения галлюцинаций из-за страха и волнения пациента. — А..а когда я вернусь в палату? — Радосу не столько нравилась своя палата, сколько просто не хотелось оставаться в холодном изоляторе. Вдруг его снова свяжут. — Скоро, Радос, скоро. Не бойся, больше тебе ничего не сделают, если ты будешь хорошо себя вести. Всё, мне уже пора. — Леос осторожно убрал от себя тянущиеся руки и все таки вышел за дверь, не забыв забрать с собой и веревки. Радос остался сидеть на кровати. Какое-то время он не двигался, лишь потирал запястья. Любые активные движения вонзали в голову все новые лезвия и это стильно сбивало, но Радосу все же удалось сосредоточиться на своих чувствах. Он понял, что до сих пор хочет пить. Горло сушило невероятно, даже сглотнуть оказалось сложно. Радос окинул взглядом изолятор: нечего, похожего на стакан воды. Он вздохнул. Очень не хотелось этого делать, но Радос осторожно встал с кровати и пошел к двери. Для этого было достаточно сделать четыре шага. Он слегка постучал в дверь, но не кто не отозвался. Радос снова постучал, чуть настойчивее. — Я хочу пить... Пожалуйста... — Радос знал, что санитары не любят, когда стучат в двери и если делать это долго, они придут. Правда ничего хорошего тогда ждать не придется, но Радос должен был привлечь к себе внимание. Может тогда ему дадут попить? Он стучал в дверь на протяжении минуты, если не больше, когда наконец услышал звуки поворота ключей в замке. Он отошёл от двери и та открылась. Двое санитаров выглядили грозно, один из них уже держал шприц, от вида которого глаза Радоса забегали. Он стал отходить: —..Я-я..я... Они слишком пугали Радоса, часто дыша, он потерял все слова. Сердце болезненно забило в груди. — Что ты? Зачем стучал? — грубо поторопил его санитар, что медленно подходил к Радосу с успокоительным в руке. — Д-дайте, пож-пожалуйста, воды.. — с трудом выдавил сквозь заикания Радос, почувствовав спиной стену. — Не положено. Ложись спать. — отрезал санитар. Радос знал, что спорить бесполезно. Оглянувшись к кровати, он снова перевел глаза на санитаров: — Хотя бы в-верните одеяло... — Нет, для твоей безопасности. — Н-но холодно... Санитар со шприцем раздраженно фыркнул и кивнул второму, мол, придется вернуть. Стоящий всё это время в проходе скрылся за дверным косяком, но вскоре вернулся со скомканной простыней в руках. И кинул её на кровать. После чего оба ушли, с хлопком заперев дверь. Радос вздохнул и вернулся к кровати, расправил покрывало и удобно лег под него. Закрыл глаза. Оно было тонким, едва ли могло спасти от холода, да и без подушки было не удобно, но про неё он почему-то забыл, а просить снова не рискнул бы. Точно вколят лекарств. Постепенно Радос все таки стал вновь засыпать. И когда уже начнется новый день? Этот был слишком огромным, а ночь, казалось, никогда закончиться.