Послевкусие

Колумбия, 1982 год Солнце нещадно жгло затылок, и Эрнандо в очередной раз пожалел, что забыл дома шляпу. Коротко выругавшись, он скинул на траву, росшую вдоль дороги, рюкзак с драгоценным грузом, и, порывшись, выудил оттуда мятую газету “El Espectador”. Пробежав глазами по заголовкам, кричащим о том, как лидер Медельинского картеля Пабло Эскобар выдвинул себя на выборы, Эрнандо скривился и покосился на свой рюкзак. Перевозить кокаин за деньги — не значит ведь поддерживать политику этого ужасного человека? Наверное, нет. Он повел затекшими плечами, все-таки завязал волосы в хвостик, потому что вся его шея уже сопрела под густыми кудрями, и вздохнул, сворачивая газету в шапочку, чтобы хоть как-то защититься от солнечного удара. Дорога впереди не имела конца. Эрнандо обернулся. Позади — то же самое. Пустынный путь, местность без домов и почти без деревьев, на небе ни облачка, рядом — ни одного человека. Это было странно, но за столько часов пути, ему действительно так никто не встретился. И это начало напрягать. Точно ли ему указали нужную дорогу до Баричары? Сердце сделало кульбит, когда Эрнандо, еще раз обернувшись, различил вдалеке поднимающиеся клубки пыли на дороге. Ну, наконец-то! Сейчас он поймает попутку, и, если сможет договориться (а он просто обязан это сделать!), с ветерком покроет хотя бы половину пути. Эрнандо прошел несколько шагов спиной вперед и все-таки остановился, выставив правую руку с поднятым большим пальцем. Солнце слепило глаза, но Эрнандо даже не думал отворачиваться, чтобы не упустить драгоценный шанс от судьбы. Благо, видимо заметив его, автомобиль прибавил скорости и через несколько минут остановился рядом, взметнув песок, осевший на штанах и эспадрильях Эрнандо. — I’m on the highway to hell! — надрывался Бон Скотт, по иронии судьбы скончавшийся в авто, правда не потому, что ехал, а потому что перепил и уснул навсегда, но не суть. Эрнандо отбросил неприятные мысли и, наклонившись, постучал в окно. Стекло нарочито медленно опустилось, являя “на свет божий” водителя. Крупный нос с небольшой горбинкой, щетина и бородка, черные волосы, рассыпанные по плечам, и солнцезащитные очки — такой профиль предстал перед Эрнандо. Незнакомец повернул голову и, закусив зубочистку, спросил: — Куда? — Баричара, — отозвался Эрнандо, чувствуя себя до ужаса нелепым в своей газетной шапочке, потрепанной рубашке и пыльных штанах. Незнакомец был одет с иголочки. Его, распахнутая наполовину, зеленая в аляповатых цветках рубашка открывала не только волосатую грудь, но и золотую цепочку на шее с чересчур утонченным, почти женским кулоном в виде бабочки. В ухе Эрнандо разглядел болтающуюся изумрудную сережку и на автомате почесал свою мочку. Он тоже как-то прокалывал правое ухо, но рана загноилась, оставив на память маленький шрам. — Садись, — кивнул водитель, и Эрнандо, преодолевая стыд и нервозность, нырнул в пахнущий кожей прохладный салон. Лучше уж потерпеть неловкость, чем брести по этой адской жаре еще несколько часов. Он устроил на коленях свой рюкзак, и хлопнул дверью, тут же поняв, что сделал это слишком сильно. Водитель никак не отреагировал, только указал подбородком на “ношу”, заводя мотор и задавая вопрос, заставивший Эрнандо вспотеть: — Что везешь? — Еду к родственникам, там сувениры из столицы… — как можно увереннее ответил Эрнандо, прижимая к себе рюкзак. Незнакомец усмехнулся, словно зная, что именно внутри, но ничего не сказал. Только повернулся (Эрнандо смог разглядеть в его очках свое перекошенное от нервов лицо) и протянул руку: — Бруно. — Эрнандо, — пожал Эрнандо шершавые длинные пальцы. Он еще раз глянул на их сплетенные в пожатии руки и не смог не отметить их схожесть. Разве только кожа у Бруно была темнее, но в целом, ни один из них не уступал второму ни в силе рукопожатия, ни в размерах ладони. Бруно отнял руку и снял очки. Только лишь для того, чтобы окинуть Эрнандо внимательным взглядом с головы до ног. Эрнандо напрягся, ожидая, когда зеленые глаза перестанут его “ощупывать”. К счастью, это длилось недолго. Бруно снова натянул очки, молча отвернулся, и автомобиль, наконец, тронулся. Чтобы отвлечься, Эрнандо поднял стекло и прислонился к нему лбом. Машина ехала мягко, Бруно явно не торопился, наверняка тоже наслаждаясь дорогой. Эрнандо не собирался его подгонять. Времени у него оставалось достаточно, раз уж ему так посчастливилось. — I got nine lives. Cat’s eyes! — “Back in Black” пришел на смену “Highway to Hell”, и Эрнандо подумал, что, во-первых, у Бруно неплохой музыкальный вкус, а во-вторых, что эти слова очень ему подходят. Глаза Бруно были насыщенно-зелеными, ну точно черный кот, не иначе. А черные коты к беде. Эрнандо нахмурился, отгоняя тревожность. Мама всегда говорила: “Ты должен быть мужественным”, и маленький мальчик послушно повторял: “Я Эрнандо и я ничего не боюсь!”. Надо сохранять холодный рассудок. Ну что он ему сделает? Судя по дорогому авто и кольцам на пальцах, у Бруно и так все хорошо с деньгами. В крайнем случае, Эрнандо может предложить немного товара — самое ценное, что у него с собой есть. Дорога тянулась желтым полотном. Эрнандо следил в окно, как под колесами взметается пыль. Казалось, он даже мог почувствовать ее привкус во рту. — Куришь? — слева возникла рука, протягивающая пачку сигар “Чикамоча”, названную в честь местного каньона. — Нет, спасибо, — покосившись, отказался Эрнандо. Он курил. Но сейчас казалось неправильным злоупотреблять “гостеприимством”. Хотя он был не прочь, конечно, попробовать лучший в Колумбии табак. — Зря, — вынес вердикт Бруно и сунул в рот сигару. — Подай спички. В бардачке. Эрнандо наклонился, прижимая к себе рюкзак, и раскрыл бардачок с легким щелчком. Пистолет. Эрнандо замер, перестав дышать. Кольт 1911, полуавтомат, 7 патронов. Конечно, Эрнандо уже приходилось много раз видеть, а однажды даже держать в руках огнестрельное оружие, но быть запертым в машине с человеком, у которого так просто в бардачке лежит пистолет, оказалось не просто тревожно, а ОЧЕНЬ тревожно. Хотя, учитывая нынешнюю ситуацию в Колумбии, может быть, это было отнюдь не прихотью его нового знакомого. Никогда не знаешь, кто тебе встретится. Эрнандо тихо выдохнул и сосредоточился на просьбе Бруно. Спички. Ему нужны спички. Они нашлись среди каких-то счетов и нескольких потертых конвертов. Стараясь не подавать виду, Эрнандо не торопясь защелкнул бардачок, внутренне вздрогнув, и откинулся на спинку сидения, невозмутимо протягивая Бруно коробок. — Спасибо, — Бруно выплюнул в окно покусанную зубочистку, и мастерски, на время отпустив руль, чиркнул спичкой и зажег сигару. — Положи обратно. Эрнандо, стиснув зубы, произвел те же действия. Открыл бардачок, глянул на кольт, сунул коробок на место — и попытался сделать все это с максимально спокойным лицом, на которое был способен. Боковым зрением он заметил, что Бруно следит. Ну, конечно, он не мог не знать, что в ЕГО машине, в ЕГО бардачке лежит ЕГО пистолет. Эрнандо показалось, что Бруно нарочно заставил его заглянуть, увидеть, рассмотреть. Может, он и курить то не хотел, а все затеял ради того, чтобы узнать реакцию пассажира. “Не дождешься”, — со злостью подумал Эрнандо. “Я же ничего не боюсь”. Он поерзал в кресле, раздвигая пошире ноги и принимая как можно более непринужденный вид. Только рюкзак мешал быть еще более мужественно-доминантным. Его приходилось придерживать, и это выглядело нелепо. Как и газетная шапочка на голове. Эрнандо мысленно выругался, а потом, будто невзначай, стянул головной убор и прислонился к спинке сидения. Низкий хвост, в который были собраны его кудри, давил на затылок, но это можно было стерпеть. Главное, не совершать чересчур много телодвижений. Он не сразу заметил, что кассета AC/DC очевидно закончилась, и в салоне воцарилась тишина. Бруно, зажав в зубах сигару, периодически выдыхал, и в сторону Эрнандо плыл насыщенный табачный запах. Ну, пассивное курение — тоже курение. За альтернативу сойдет. Бруно потянулся к радиоприемнику. Небрежно закатанный рукав немного задрался, открыв уже подстертую татуировку на смуглой коже. Эрнандо пригляделся, только лишь из любопытства, и сразу же об этом пожалел. У него второй раз за эту поездку перехватило дыхание. Татуировка гласила: “Cali limpia, Cali linda”. Эрнандо поспешно отвел взгляд в окно, чтобы ничем себя не выдать. Но сердце его колотилось так сильно, словно грозилось пробить горло и выпрыгнуть наружу. Он зажмурился на мгновение, пытаясь успокоить скачущие мысли. Он едет в авто представителя картеля Кали. Если Бруно узнает, что Эрнандо из Медельин, с какой вероятностью он сохранит ему жизнь? Шансы выжить стремительно летели в ноль. Может быть, попросить остановиться и выйти? Они ведь уже, наверное, проехали если не половину, то хотя бы четверть пути. Как-нибудь он уж доберется пешком. А если Бруно поймет, что он все понял, раз захотел выйти? Тогда ведь его тем более ничего не спасет. Потом где-нибудь в новостях скажут, что сцепились члены Кали и Медельин, и Кали победил. Вот и все. Или вообще ничего не скажут — Эрнандо в самых низах Медельин, молодой-зеленый, работает-то всего несколько месяцев. Может, предложить Бруно немного кокаина? Хотя, можно подумать, у них в картеле этого добра не хватает. Опять же, Бруно может с легкостью все забрать, если убьет Эрнандо. А ему ведь предлагали взять с собой оружие. Но нет, он же только нож взял (лежит в рюкзаке). Убивать, видите ли, не умеет. А Бруно раз плюнуть, он его хлопнет из пушки, и дело с концом. Судя по виду, он уже достаточно опытный, к тому же старше Эрнандо лет на десять. А если первым схватить пистолет? Но как? Незаметно точно не получится. К тому же, раз Бруно за ним следил, как он какие-то спички брал, неужели пропустит, когда Эрнандо полезет в бардачок еще раз? А-а-а, он, наверное, и наблюдал не просто так, а чтобы Эрнандо не покусился на его кольт. Тогда, почему бы ему не держать его у себя? Не думал, что подберет Эрнандо по пути. Ну да, может быть. — Пожар в Медельине… жизни 50 человек. Эрнандо вздрогнул от громкого голоса диктора в радиоприемнике. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как Бруно настойчиво ловил радиостанции и как остановился на “Караколе”. Они отъехали довольно далеко от Медельина, поэтому сигнал то и дело прерывался, но самое важное Эрнандо услышал. — Несколько часов назад… 4 дома ужаса… пожары… — Неплохо, да? — подал голос Бруно, и Эрнандо не мог не заметить довольную улыбку. — Давно надо было покончить с ними. Столько человек они там запытали. Так хоть немного мир очистится. Эрнандо был полностью согласен с Бруно. Он ведь влез в наркокартель исключительно ради денег, а не потому что разделял их взгляды. Эрнандо был согласен, но не удержался от язвительного ответа: — Я слышал, что Кали охотятся за неугодными обществу — проститутками, ворами, бездомными. Они называют это “социальными чистками”, — Эрнандо скосил глаза, пытаясь считать реакцию Бруно. — С ними бы тоже надо покончить. Бруно вжал педаль тормоза в пол, шины завизжали, автомобиль тряхнуло и он остановился. Эрнандо не был пристегнут, поэтому едва не влетел головой в стекло впереди, чудом успев выставить руки. Рюкзак вывалился с сидения и придавил одну ногу своим весом. — Урок первый, — спокойно начал Бруно, поднимая очки на голову, пока Эрнандо, тихо матерясь, заглядывал в рюкзак. — Если едешь в машине с одним из Кали, не пытайся его задеть, — двери щелкнули, наглухо закрываясь. Эрнандо мысленно застонал от собственной глупости. Ну, конечно, это было очевидно. И кто его тянул за язык? — Я знаю, что ты видел это, — Бруно задрал рукав и указал на тату. — Незнание я бы может и простил, но ты же все понял, верно? Сил у Эрнандо хватило только на то, чтобы кивнуть. Во рту пересохло, он сглотнул, чтобы не закашляться. Все, его “пришьют” за идиотский ответ? — Руку, — спокойно потребовал Бруно, но легче не стало. По телу прокатились мурашки, но у Эрнандо, кажется, не было выбора. Или… — Он не заряжен, — произнес Бруно, заметив как Эрнандо потянулся к бардачку. — Руку. Пришлось подчиниться. Бруно смотрел прямо, не отводя взгляд, и Эрнандо почувствовал себя кроликом. Зеленые глаза(кошачьи? змеиные?) пытались залезть в душу и надежно там обосноваться. Протянув руку, Эрнандо прикусил щеку с обратной стороны, готовясь к боли. Бруно схватил его за пальцы и потянул на себя. Только сейчас Эрнандо ощутил, что у него похолодела от волнения ладонь. Кожа Бруно была словно пропитана солнцем, под которым он так загорел. И в сравнении с ним Эрнандо ощутил собственный недостаток тепла. Как скоро его тело охладеет вовсе?