сборник

Мегаполис душит. Тэхен представляет, как выхлопные газы оседают на дне его легких с каждым вдохом, когда идет по двухполосной улочке Чонногу. Сеул — это город для бродячих, для людей вырвавшихся из префектур, у которых большие амбиции и маленькие шансы. Тэхен останавливается у автомата с напитками, и перебирает мелочь в кармане. В периоды, когда тоска по семье становится невыносима до такой степени, что хочется схватить телефон и плакаться маме в трубку, Тэхен думает, что решение поступать в столицу было самым худшим. Не то чтобы до этого ему приходилось делать много выборов. Скорее, это был его самый первый, и лучше бы он никогда его не совершал, а остался в бабушкином доме и подрабатывал в семейном старом магазинчике. Иногда он боится, что вся его жизнь пройдет так: из череды бесконечных дедлайнов, необъятной тоски, и среди грязных улочек дорогого города, в котором у него нет при себе ни единой купюры. Тэхен морщится на вечернее солнце, пытающееся максимально нагреть асфальт Сеула, до того как окончательно придется скрыться за горизонт, и поворачивает с пятиэтажному дому. Его встречают ржавые лестницы и плесень у плинтуса, пока он проходит мимо железных дверей, направляясь к предпоследней в коридоре. Дверь открыта — его ждали. Тэхен сбрасывает обувь и подходит к старшему, приветственно махая рукой. Намджун взмахивает рукой, между его пальцев женственно расположился фильтр. Он развалился на диване, и Тэхен падает на пол, прижимаясь спиной к чужим ногам. Намджун приближается к его лицу и выдыхает сигаретный дым в приоткрытый рот. Тоска по внегородскому воздуху ослабевает, вместе с затянутым тревожным узлом в животе Тэхена. На кончике языка он чувствует вкус бабушкиной клубники, и он медленно облизывает губы, желая просмаковать его побольше, игнорируя как на секунду чужой взгляд метнулся к его рту. Их клубника никогда не была слишком сладкой, скорее водянистой, но Тэхен забывал об этом каждый раз при виде насыщенно-красной привлекательной ягоды. Наверное, Намджун такой же. Его вид слишком пленящий, весь из себя таинственный студент филфака, на которых западают люди, любящие загадки. Намджун выглядит так, будто у него есть второе дно, будто он познал столько вселенных истин, что его взгляд на мир устарел под этой ношей. Идеальный материал для исследований людей, которые любят врываться в жизнь окружающих, и исследовать чужие мысли. Но в действительности его второе дно пустое. Если бы его голова была домом, то большинство комнат оказались бы пустыми. Возможно, с аккуратно разложенной мелочевкой по периметру, которые бы кричали ‘я хочу, чтобы эти комнаты были обставлены, я хочу иметь за собой хоть что-то'. Намджун имеет. Просто подает свою односпальную съемную квартиру за двухэтажный коттедж. Тэхен думает, что у него самого есть лишь маленький матрас, и что по сравнению с этим даже скромная квартирка кажется достижением. В какой-то степени это несправедливо, осознавать каким несовершенным является Намджун, но при этом все еще чувствовать себя стыдливо незрелым рядом с ним. Он представляет, как лежит в нескошенной траве, пока его продувает ветерок, хотя это всего лишь колючий плед, который постелили на пол. От него разит пивом — наверняка забыли постирать, и Тэхен хихикает над этим. Он поднимается и топает к скромной кухне, чтобы вылить последние капли молока в тарелку с чужими хлопьями. Тэхен оставляет пустую упаковку на столе и идет на балкон к старшему, пристраиваясь у него под боком. Его плечи обхватывают рукой, пока он с хлюпаньем поедает хлопья, а Намджун медленно выкуривает сигарету, наблюдая за горящими окнами старых зданий. Намджун затягивается, ведь так хочется курить, от такого вида. Тэхен оставляет тарелку, и зарывается носом в чужую шею, ненавязчиво проводя губами по горячей коже, когда чувствует, как рука на его плече сжимает его чуть сильнее. А после тянется через хена к пачке дешевых сигарет. Тэхен затягивается, ведь так хочется забыть, что в нескольких сотнях километров собака соседки Чон носится по рассаднику с не вырванными одуванчиками. Он прижимается к Намджуну еще ближе, хотя казалось бы расстояния между ними больше не осталось и возмущенно мычит, когда тот бросает бычок в его недоеденные хлопья. — Они все равно уже слишком размокли, — улыбается тот, и Тэхен немного подвисает. Такого Намджуна — убравшего фасад несуществующего современного дома, в спортивках с растянутыми коленями и большой толстовке — хочется обнимать. Его хочется укусить за скулу. Спрятать под одеялами. А еще хочется, чтобы он позволил расстелить свое спальное место у себя. Тэхен прижимается губами к почти незаметной ямочке на чужой щеке и надеется, что Намджун когда-нибудь согласиться съездить с ним в Коджон пособирать клубнику.