Осталось (Left Over)

Изуку чувствовал себя измученным, засовывая свой дешевый бенто в микроволновку на своей почти пустой кухне. Выцветшие белые обои заставляли пустые полки казаться старыми и ветхими, хотя когда-то здесь было уютно и тепло. Старая микроволновка громко звякнула в тишине, заставив жильца вздрогнуть. Увидев красные цифры на таймере микроволновки, радостно мигающие "0:00", худощавый мальчик покачал головой от собственной нервозности, прежде чем осторожно открыть дверцу и вытащить свой бенто. Поскольку продукты для бенто были дешевыми, тепло от риса и овощей быстро просачивалось сквозь пластик, остужая еду. Он осторожно переложил коробку из руки в руку, чтобы не обжечь пальцы, и быстро направился в другой конец кухни. Поставив дымящуюся еду рядом со своим блокнотом, Изуку подул на кончики пальцев, прежде чем сесть за ламинированную столешницу. Он наклонился вперед на локтях, пока медленно перебирал остатки своего обеда и просматривал свой бюджет. Сегодняшний день был утомительным, как физически, так и эмоционально, и он не чувствовал никакой мотивации для того, что ему предстояло сделать этим вечером. Его тусклые зеленые глаза медленно скользили по каждой строке его бюджета, желая, чтобы он мог просто свернуться калачиком в постели и забыть обо всем на один день. К сожалению, Изуку знал, что у него есть домашнее задание, бюджет, в который нужно уложиться, и план тренировок, который нужно закончить, и ему нужно было приготовить обед на завтра. Устало вздохнув, зеленоволосый доел рис и отодвинул пластиковую коробку. Потянувшись за своим пеналом покрытой шрамами рукой, Изуку приготовился к предстоящим нескольким часам работы. "Сначала бюджет", — подумал он и придвинул к себе соответствующую записную книжку. Ему потребовалось полчаса, чтобы удовлетворительно организовать свои расходы, и еще час, чтобы составить множество бюджетных планов, которые он мог бы использовать. "Итак, если я хочу нормально питаться, то есть три раза в день, я могу прожить три месяца за счёт своих текущих средств. Но если я пропущу один прием пищи в день, то смогу растянуть это до четырех с половиной месяцев. Шесть месяцев, если я буду есть только один раз в день. Это не идеально, но я мог бы сделать и так. Во всяком случае, я не буду голодать…" Буря мыслей продолжалась, пока он выписывал каждый бюджетный план на отдельном листе, затем использовал наклейки из старой книжки-раскраски героев, которую он нашел засунутой под кровать, в качестве закладов. Мультфильм "Всемогущий", "Красный Бунтарь" и "Старатель" были свернуты по краю его трех планов соответственно. "Я буду придерживаться двухразового питания, плана "Красного Бунтаря", пока не увижу, насколько трудно будет устроиться на работу. Если я смогу быстро ее найти, то все вернется в нормальное русло, согласно плану Всемогущего. Если нет, мне нужно переключиться на план Старателя." Изуку внутренне надеялся, что до плана "Старателя" дело не дойдет. Было достаточно сложно ускользнуть от взгляда Айзавы-сенсея, пропуская только один прием пищи в день, не говоря уже о двух. Мужчина уже задавал вопросы, на которые Изуку не мог ответить. Закрыв "Обязанности для взрослых сейчас" и положив его на полку, Изуку воспользовался моментом, чтобы потянуться, расправив затекшие плечи и надавив большим пальцем на сведенные судорогой мышцы правой руки. Он привык к боли в своей сильно покрытой шрамами руке, но она все еще беспокоила его в такие ночи, как сегодня, когда ему нужно было много писать. Он взглянул на микроволновку, чтобы узнать время, затем выглянул через раздвижные двери в пустую гостиную, чтобы посмотреть на огни Мусутафу. Огни, мерцающие в окне его квартиры на третьем этаже, выглядели так же, как и всегда, не заботясь о том, насколько другим стал мир Изуку под их пристальным взглядом. Зеленые волосы подпрыгнули, когда он грубо вытряхнул мысли из головы, снова схватил карандаш и начал свое задание по математике. Конечно, никого это не волновало. В этом городе были тысячи людей, а он был просто никчемным Деку в крошечной квартирке в скучной части Мусутафу. Рабочий лист по математике занял очень мало времени, Изуку очень хорошо понимал концепции из своих исследований. Он быстро перешел к заданию Ямады-сенсея, довольно быстро закончив одностраничный рассказ, полностью написанный на английском языке, и написав шутку, которую он услышал от Всемогущего, также на английском языке, внизу для Сущего Мика. Наконец он добрался до своего последнего задания - подписи родителей для посещения летнего лагеря. Изуку внимательно прочитал лист, отметив, что там был просто флажок “Да или нет” и строка для подписи. Он прикусил губу, уставившись на пустую строку подписи и уже не в первый раз пожалев, что их не раздали раньше. Он отчаянно хотел посетить летний лагерь, не только ради тренировок и практики, о которых упоминал Айзава, но и ради возможности увидеть своих друзей за пределами типичной школьной обстановки. Он как раз собирался поставить подпись под именем своей матери, когда его рука замерла. "Я... на самом деле не знаю, как выглядит ее подпись." Изуку почувствовал, как в нем зарождается паника, когда он подумал о своем затруднительном положении. С одной стороны, его матери здесь не было и она никак не могла подписать бланк. С другой стороны, он не был уверен, что сможет подделать приемлемую версию ее подписи без примера. "Что, если... что, если я подделаю ее подпись, и школа узнает? Я бы солгал в официальных школьных документах, что определенно можно было бы считать преступлением! Меня, наверное, исключат!" Дыхание Изуку участилось, когда он провел черной ручкой по пустой строке, покрытая шрамами рука сильно дрожала. Его глаза расширились, сердце сильно забилось о грудную клетку. "Я... я не могу быть исключен! Всемогущий надеется, что я закончу учебу в UA и стану следующим Символом Мира! Если меня исключат, он будет так разочарован и попросит вернуть свою причуду, я это знаю!" — А потом, мрачная мысль закралась ему в голову, — "Я снова буду беспричудным." Зеленоволосый подросток швырнул ручку на кухонную столешницу и бросился в комнату, которая раньше принадлежала его матери. На ковре все еще виднелись вмятины там, где раньше были ножки ее кровати, а также тумбочка и комод. Теперь в комнате было пусто, но Изуку все равно бросился к открытому шкафу, надеясь, что что-нибудь, хоть осталось. Квитанция или аннулированный чек, может быть, даже договор аренды квартиры, Изуку было все равно. Первоначальный поиск ничего не дал, поэтому Изуку притащил кухонный стул в комнату, чтобы осмотреть верхнюю полку. Стоя на стуле, его зеленые волосы касались верхней части шкафа и отбрасывали кудрявую тень от света на потолке. Ничего. Только тонкий слой пыли и слабый контур того места, где раньше лежали папки его матери в коробках. Изуку почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Он должен был сделать так, будто его мама подписала бумагу, иначе его исключат. И бумага должна была быть подписана независимо от того, разрешили ему поехать в летний лагерь или нет. Он застрял в любом случае. Волоча за собой деревянный стул, Изуку бросился по коридору в свою комнату, ножки стула издавали ужасный скрежет по деревянному полу. Он сразу же начал рыться в своем собственном шкафу, дыша быстро и неглубоко, перелистывая все свои старые записные книжки, надеясь, что сохранил квитанцию от какой-нибудь игрушки, которую мама купила ему много лет назад. После получасовых поисков в том, что осталось от его вещей, мальчик в панике привалился к потертым шкафам на кухне, цепляясь за свою последнюю надежду. Его сердце сжалось, когда он посмотрел на идеально сложенную записку. Свое собственное имя, написанное на внешней стороне сложенного листа бумаги, Изуку осторожно развернул записку, которую оставила ему мать. Хотя он давным-давно выучил слова на бумаге, в нем все еще теплилась надежда на невозможное. Там, внизу страницы, было последнее прощание его матери. "Прощай, Изуку. С любовью, мама." Хотя Изуку знал, что подписи там не было, когда он открывал записку, он все равно почувствовал, что сломался при виде этого. Никакой подписи, которую он мог бы использовать. Просто "Мама". Слезы потекли из зеленых глаз, когда измученный и переутомленный подросток поддался нарастающему напряжению и тревоге. Нетронутая записка выскользнула из его дрожащей руки, прокатилась по полу и осела рядом с холодильником с мягким шорохом бумаги по деревянному полу. Его душераздирающие рыдания эхом отдавались в пустом доме, отражаясь от гладких поверхностей кухни и пустых стен. Свернувшись калачиком, Изуку почувствовал, что погружается в страдание, которое витало вокруг него в течение нескольких недель. В глубине души он злился на себя за эти постоянные проявления слабости. Голос, подозрительно похожий на голос Качана, рявкнул у него в голове. — Перестань плакать, как ребенок, Деку! Изуку снова почувствовал себя маленьким. Робкий и неспособный защитить себя. Он крепко обхватил себя руками, подтянул ноги к груди и спрятал лицо в коленях. Он вздрагивал при каждом вдохе, безуспешно пытаясь успокоиться и потирал большими пальцами кожу на предплечьях. "Меня исключат, и Всемогущий возненавидит меня и заберет свою причуду, и я снова стану никчемным, бесполезным Деку." Звук его телефона, жужжащего на кухонной стойке, вывел его из задумчивости настолько, что он вытер мокрое от слез лицо и встал на дрожащие ноги. Он потянулся, чтобы взять свой телефон, зеленые глаза просматривали контактную информацию. "Ито-сан". Изуку нахмурился и шмыгнул носом, быстро вытирая мокрый нос рукавом. Надеясь, что его голос останется ровным, Изуку нажал зеленую кнопку и поднес телефон к уху. — М-Мидория Изуку. — Мидория-кун! — Голос арендатора его матери — ну, теперь и его — радостно прозвучал с другого конца провода. — Я уже начала волноваться! Я весь день пыталась дозвониться до твоей матери, но у неё отключен телефон? Изуку прочистил горло, чтобы ответить, и пошел в ванную за салфеткой. — О, да, и-извините, Ито-сан. Она п-потеряла свой т-телефон и должна получить н-новый н-номер. — Он поставил звонок на громкую связь и высморкался, используя свежую салфетку, чтобы вытереть свое красное, покрытое красными пятнами лицо. — Ой! Тогда все в порядке. Я просто хотел спросить, не мог бы кто-нибудь из вас помочь Танаке-сану из 361? Вчера ему сделали срочную операцию, и ему нужно, чтобы кто-нибудь помог приносить почту и продукты, пока его дочь не приедет в среду. Расслабившись от любезной просьбы, Изуку немедленно ответил: — Д-да, мы можем п-помочь с этим. Т-только до среды? — Ага! Большое тебе спасибо, Мидория-кун! Попросишь свою мать позвонить мне, когда она получит новый номер? Это понадобится для записи. Изуку, почувствовав себя спокойнее и пораженный внезапным решением своей проблемы, немедленно заверил Ито-сан, что так и сделает: — Конечно. О, и, эм, Ито-сан? М-моя мама хотела, чтобы я с-спросил, не могли бы вы с-сделать к-копию... Эм... Договора аренды? — Зеленоволосый подросток чувствовал себя ужасно из-за того, что лгал их любезной хозяйке, но когда его взгляд упал на бланк, он вернулся на кухню и его решимость укрепилась. — М-мама пролила ч-чай на наш экземпляр договора и т-теперь там ничего не различить. Ито-сан легко рассмеялась, в её голосе чувствовался лёгкий смех: — Да, я могу сделать копию, Мидория-кун. Я брошу ее завтра утром в ваш почтовый ящик. Изуку горячо поблагодарил ее, тело подсознательно изогнулось в легком поклоне, когда он говорил это. Они попрощались, и разговор закончился. Телефон безвольно повис в руке, Изуку уставился на кухню широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в свою удачу. Он быстро бросился к стойке, аккуратно убирая свои записные книжки и убирая неподписанный бланк разрешения в свою папку. "Я могу подписать это завтра," — подумал он. — Я просто должен… — Он сглотнул, ставя единственную оставшуюся кухонную кастрюлю на плиту и зажигая газовую горелку. — Я должен снова солгать Айзаве. Это заставило его сожалеть, но он быстро выбросил такие мысли из головы, пока мыл чашу для риса. Этот человек был пугающим, и Изуку был совершенно точно уверен, что Айзава-сенсей мог сказать, когда он лжет, хотя он никогда не говорил об этом вслух, но подросток не мог беспокоиться об этом сейчас. Его тайна должна была остаться известной только ему самому, и это было единственное, что имело значение. "Кроме того," — подумал Изуку, насыпая рис в кастрюлю и заливая ее водой. — "С чего бы Айзаве-сенсею беспокоиться о том, что его бесполезный ученик забыл бумагу?"

***

Айзава Шота устало зевнул, когда они с Хизаши покинули собрание персонала за десять минут до того, как должен был прозвенеть первый звонок. Встреча прошла относительно безболезненно, только завершив кое-какую часть подготовки для экзаменов для геройского курса, который должен был состояться в конце недели. Другие учителя были обеспокоены, когда Исцеляющая Девочка объявила, что Мидории не разрешат использовать его причуду на финальном экзамене, а Яги был обеспокоен больше всех собравшихся профессионалов. Айзава едва уловил, как мужчина пробормотал: — Как я не заметил...? — Прежде чем Недзу сменил тему, и комната снова наполнилась обсуждением. — Итак, как поживает зеленая фасоль? Ты сказал, что был там, когда Исцеляющая Девочка осматривала его? — Обеспокоенно спросил Хизаши, когда они вместе вышли из конференц-зала номер пять и направились в свои классы. Шота вздохнул, жалея, что они не могли поговорить об этом в уединении, дома, но Хизаши работал на станции всю прошлую ночь. — Физически? Плохо. Он все еще слишком худой и Исцеляющая Девочка думает, что ему, возможно, не хватает железа в рационе, основываясь на том, насколько бледна его кожа, что на самом деле неудивительно. Герой Голоса нахмурился, когда они миновали нескольких старших учеников, которые бросились к лестнице. — Бедный маленький слушатель. Есть какие-нибудь идеи о том, что с ним происходит? Кроме того, что он не ест, я имею в виду. Шота покачал головой, стиснув зубы от раздражения, зная, что что-то не так, но будучи неспособным что-то предпринять. — Нет. Ребенок не хочет говорить об этом. Он очень старается что-то скрыть, но очевидно, что он лжет, когда знаешь, куда надо смотреть. Хизаши беспокойно напевал, когда они свернули в коридор бизнес класса для первокурсников, где все студенты спешили в свои классы, когда пятиминутный предупреждающий звонок эхом разнесся по коридорам. Они шли молча, пока не добрались до коридора общеобразовательных и героических курсов. Хизаши остановился сразу за углом от большой двери класса 1-С. Он грустно улыбнулся Шоте, пытаясь унять беспокойство, омрачавшее лицо другого мужчины. — Я знаю, ты поймешь, что происходит, Шо. Зеленая фасоль смотрит на тебя снизу вверх, и он тебе доверяет. Я уверен, что это всего лишь вопрос времени. — Время, когда он мог бы быть подальше от того, что происходит, — проворчал Шота, но слегка улыбнулся своему мужу, поворачиваясь в направлении своего класса. — Увидимся после занятий. Айзава шагнул через гигантскую дверь в класс 1-А как раз в тот момент, когда прозвенел последний звонок. Дальше по коридору он услышал: — Доброе утро, слушатели! Закрыв за собой дверь, темноволосый герой проворчал: — Передайте свои бланки разрешений на летний лагерь. Шелест бумаг, передаваемых по рядам столов, был единственным звуком, пока Каминари не поднял руку. — Эм, сенсей? Я забыл свой дома. Он подписан и все такое, но могу я принести его завтра? Айзава пристально посмотрел на светловолосого студента, прежде чем вздохнуть для пущего эффекта и проворчать: — Завтра утром приготовь первым делом этот бланк. Каминари быстро прокричал: — Да, сэр! — Прежде чем наклонить голову и послать нервную улыбку и поднятый большой палец Ашидо, которая хихикнула ему в ответ из-за своей розовой руки. Иида быстро собрал бумаги в начале каждого ряда и передал стопку Айзаве на трибуну, прежде чем вернуться на свое место. Быстро перебирая стопку бумаг, он насчитал восемнадцать листков и не увидел имени Мидории в стопке. — Мидория, — позвал он, пристально глядя на зеленоволосого подростка поверх стопки бланков разрешений. Нервный парень прикусил губу и посмотрел на него широко раскрытыми виридиановыми глазами. Айзаве не нравился испуганный взгляд, которым одаривал его Проблемный Ребенок. Он слегка смягчил свой: — Я не вижу здесь твоего. Раздался прерывающийся голос Мидории. — П-простите, Айзава-сенсей. М-моей маме пришлось р-работать двойную с-смену прошлой ночью, и е-ее не было дома, чтобы п-подписать бланк. Заметив усилившееся заикание, Айзава еще мгновение смотрел в глаза нервному подростку, жалея, что у него нет способности читать мысли, чтобы он наконец понял, что происходит под копной зеленых волос. — Может ли она подписать его к завтрашнему утру? Мидория энергично кивнул. — Д-да, сенсей. Айзава кивнул, позволяя разговору закончиться, хотя внутренне задавался вопросом, как часто Мидория оставался дома один, когда его мать "работала в две смены". Интуиция подсказывала ему, что это было довольно часто.

***

Два дня спустя Стерка наблюдал, как его ученики сдают практические экзамены на больших обзорных экранах в диспетчерской учебной зоны неиспользуемого города, предназначенной для практических экзаменов 1-А и 1-Б классов. Он решил провести экзамены Тодороки и Яойорозу первыми, чтобы он мог наблюдать за другими экзаменами, а также не дать Бакуго в ярости налететь на Мидорию. Когда учителя объявили, как все должны пройти тестирование, стало до боли очевидно, что Бакуго должен был быть в паре с Мидорией, чтобы сражаться со Всемогущим, и взрывной блондин немедленно повернулся, чтобы накричать на нервного Проблемного Ребенка. Всемогущий смог удержать пару подальше друг от друга, пока Айзава тестировал Тодороки и Яойрозу, но он хотел убедиться, что Бакуго не начнет сердито взрываться во время остальных экзаменов, поскольку напряжение наверняка нарастало до начала битвы Бакуго. Мидория, в противовес Бакуго, казалось, сжался настолько, что слился со стеной. Подросток бросил вопросительный взгляд на Айзаву, когда ему объяснили его тест, но, похоже, испытал облегчение от того, что не был в паре с Бакуго. Стерка взглянул в правый угол комнаты, где находился Мидория и услышал тихое бормотание мальчика. — ...Может быть, Каминари следует вставить в свой костюм какой-нибудь заземляющий провод, чтобы он не так часто замыкался? Может быть, он мог бы вставить его в воротник своей куртки, чтобы это уберегло его мозг от поджаривания. Или, может быть, он мог бы получить какое-то проводящее поддерживающее оружие, такое как хлыст, которое он может использовать, чтобы контролировать, куда идет его Неизбирательный Удар, но тогда это, вероятно, больше не следует называть Неизбирательным ударом, поскольку он может контролировать направление, и я полагаю... Рычание слева от Айзавы немедленно заставило его приготовиться стереть причуду Бакуго, если ребенок начнет взрываться. Он посмотрел на кипящего от злости блондина и увидел, как тот топает к Мидории. — Черт возьми, ботаник! Уже испортил мой экзамен, а теперь ты даже не можешь помолчать, чтобы дать мне сосредоточиться! — Маленькая искра осветила ладонь Бакуго, когда он загнал своего одноклассника пониже ростом в угол. Глаза Мидории расширились, и он отпрянул от резкого хлопающего звука причуды Бакуго. — П-прости, Каччан! Я буду в-вести себя тихо! Айзава нахмурился, увидев, как Мидория поднял руки, словно защищаясь от удара. Глаза пылали красным, волосы рассыпались по плечам, он пристально посмотрел на Бакуго. Подросток резко обернулся, на его лице отразилась яркая ярость. — Что, черт возьми, это значит?! — сердито заорал он. Его поза была агрессивной. — Бакуго, — сказал Стерка низким голосом с ужасающим спокойствием. — Ты можешь использовать свою причуду во время экзамена, но не до и не после. Если мне придется снова стереть твою причуду в этой комнате, я не допущу тебя до экзаменов. Взрывной блондин выглядел так, словно собирался возразить, но с раздражением плотно сжал рот. Сердитые красные глаза послали пронзительный взгляд на маленького подростка в углу, прежде чем блондин потопал обратно в свой угол. Айзава еще мгновение наблюдал за Бакуго, чтобы убедиться, что он снова не собирается проколоться, затем повернулся к зеленоволосому подростку. — Мидория, скажи мне, что за заземляющий провод сделал бы для Каминари. Нервный мальчик несколько раз быстро переводил взгляд с Айзавы на Бакуго, сильно прикусив нижнюю губу. Выйдя из тесного угла, в который он втиснулся, Мидория осторожно на цыпочках подошел к обзорным экранам, заламывая руки в белых перчатках. — О, э-э, н-ну, я п-подумал, что причуда Каминари, похоже, г-генерирует электричество, н-не контролируя его. И-итак, если бы у него был з-заземляющий провод в его костюме, это помогло бы предотвратить р-разряд от прохождения через его тело и короткого замыкания? Герой Стирания приподнял бровь в ответ, впечатленный тем, что Мидория смог уловить мелочи причуды Каминари. — Это хорошее предложение. Ты когда-нибудь говорил об этом с Каминари? Мидория немедленно начал умиротворяюще размахивать перед собой руками. — О-о, нет! Я-я бы не хотел рассказывать ему, как делать его к-костюм! И я уверен, что он все равно уже думал об этом! Бакуго проворчал справа от Айзавы: — Он не думал об этом, ботаник. Зеленоглазый студент-герой прикусил губу, переводя взгляд с несчастного выражения лица Бакуго на одобрительное выражение лица Айзавы. Покраснев, Мидория пробормотал: — Я-я, возможно, предложу это тогда... Герой Стирания кивнул, поворачиваясь к экрану как раз вовремя, чтобы увидеть, как Каминари и Ашидо провалили экзамен против директора UA. Он не мог сказать, что был удивлен. Стратегия Недзу, как всегда, была безупречна. Вскоре остальные экзамены в классе закончились, и Серо, Сато, Киришима, Каминари и Ашидо остались единственными учениками, провалившими практический экзамен. Айзава гордился всеми своими учениками, даже теми, кто не преуспел. Они хорошо справились, и он был более чем осведомлен о тяжелой работе, которую они вложили в свое обучение. Конечно, он этого не показал. Ему нужно было поддерживать репутацию. Когда невредимые студенты вернулись в зону просмотра, Айзава поздравил тех, кто прошел, и повернулся к пяти студентам, которые потерпели неудачу. — У вас пятерых есть еще один шанс пройти в финал. Если вы добровольно станете партнером Бакуго против Всемогущего и сдадите экзамен, вы получите проходной балл в финале. Итак, — Айзава широко улыбнулся пяти несчастным лицам, — кто собирается стать добровольцем? Ашидо, Сато и Серо нервно оглянулись на Всемогущего, стоящего в углу и машущего им своими двойными весами, и сразу же отрицательно покачали головами, отступая в толпу студентов. Айзава посмотрел на Каминари и Киришиму, вопросительно приподняв одну бровь. Мальчики нетерпеливо посмотрели друг на друга. — Камень, ножницы, бумага? — Предложил Киришима, почесывая свою покрытую цементной пылью голову. Каминари согласился, и они вдвоем провели напряженную игру в три раунда, прежде чем Киришима вышел на первое место. — Хорошо, Бакубро! Давайте сделаем это! — Красноволосый подросток ударил кулаком в другую руку, активируя при этом свою причуду. Бакуго пристально посмотрел на Киришиму, затем повернулся, чтобы выйти за дверь в сторону арены. — Мне плевать, Дерьмоволосый. Давай покончим с этим. Айзава жестом пригласил Мидорию следовать за ним, когда он и Всемогущий последовали за двумя студентами к фальшивому городу. Когда они шли в центр города, Айзава держался немного позади Бакуго и Киришимы, пока они пытались обсудить стратегию. Едва слышно позади себя он услышал, как Всемогущий предостерегает Мидорию: — Я знаю, Айзава сказал тебе, что это будет битва без причуд, но это немного больше, чем это. Помнишь, что я говорил тебе о том, чтобы оторвать себе конечности? Исцеляющая Девочка обеспокоена тем, что это может быть возможно, поэтому мне нужно, чтобы ты был очень осторожен и не использовал Один за Всех, юный Мидория. — Так вот почему я не с Бакуго, сражающимся с тобой? Ты думаешь, я больше не достаточно силен, чтобы использовать Один за Всех? — Айзава слышал панику мальчика в его приглушенном голосе и проклинал Яги за его бестактный подход. — Я просто хочу быть осторожным. Я беспокоюсь о том, сколько веса ты теряешь, и надеюсь, что когда-нибудь тебе будет удобно рассказать мне, что происходит. Но это тема для другого дня. Просто не используй свою причуду на экзамене, хорошо, молодой человек? Мы сможем подробнее поговорить об этом, когда твой экзамен закончится. Айзава вздохнул, ущипнув себя за переносицу. Он знал, что именно ему следовало поговорить с Мидорией об опасностях использования его причуды прямо сейчас, но он по глупости доверил это Яги, когда тот сказал, что было бы лучше, если бы он это сделал. И что все это значило — "Один за всех? Это причуда Мидории?" — Он вспомнил, что видел в досье подростка причуду, помеченную как "Сверхсила". — Всемогущий, — крикнул он, когда они достигли нужной зоны. — Эта зона для вас. Киришима и Бакуго замолчали и повернулись лицом ко Всемогущему, когда тот улыбнулся и кивнул Сотриголове. На лицах обоих мальчиков была написана твердая решимость, когда они смотрели на героя номер один. Указывая на Мидорию, но обращаясь к команде студентов-героев, Айзава сказал: — Как только вы услышите звонок, у вас есть тридцать секунд, чтобы уйти, прежде чем Всемогущему будет позволено прийти за вами. Если вы сразу же начнете атаку, эти тридцать секунд будут удалены. Когда Айзава повел Мидорию дальше в город, чтобы отойти на приличное расстояние от того, что, по мнению темноволосого мужчины, должно было стать очень разрушительной дракой, он услышал, как подросток нервно крикнул: —Удачи! — Своим сокурсникам. Ответа не последовало, когда Сотриголова и Изуку уходили все дальше и дальше в город. Пара направилась к другой части огромной арены, и Айзава почувствовал беспокойство, исходящее от зелёной фасоли позади него. Боже, привычки Хизаши передаются и ему. Выйдя на прилично широкую улицу, Стерка остановился в центре и снял с шеи желтые очки, закрепив их на лице, когда повернулся, чтобы посмотреть на подростка, заламывающего руки в перчатках. — Применяются те же правила, — сказал он. — Сбеги через ворота или захвати меня, чтобы победить. У тебя есть тридцать секунд после звонка, прежде чем я смогу двигаться. Использование причуд не допускается. — Он засунул руки в глубокие карманы своего костюма, излучая уверенную скуку. Зеленые глаза Мидории расширились, затем сузились, когда яростная решимость отразилась на его лице. Этот ребенок… Двое молча ждали несколько секунд, прежде чем по всему городу раздался зуммер из сотен скрытых громкоговорителей. Деку свернул направо, сразу же исчезнув в беспорядке домов. Сотриголова ухмыльнулся. Значит, это погоня. Он терпеливо ждал, навострив уши в ожидании звука ярко-красных ботинок ребенка. Мягкое жужжание в наушнике дало ему знать, что время ожидания истекло, и он бросился к ближайшему зданию, захватное оружие вылетело, чтобы поднять его на крышу. Его черные волосы взметнулись назад от скорости его движения, Стерка быстро начал сканировать улицы под ним в поисках признаков прохождения Проблемного Ребенка. Он скатился на лестничную площадку нижнего здания, его инерция снова подняла его на ноги, когда он побежал по плоской крыше. Он рассудил, что у него будет преимущество перед Деку с точки зрения расстояния из-за его оружия захвата, действующего как своего рода захватный крюк, и прикинул, что скоро догонит ребенка. Слева от себя Стерка услышал громкий удар и приглушенное проклятие. Он инстинктивно скорректировал курс, ноги в ботинках пролетели над гравийной крышей, а оружие было наготове. Спустившись в переулок, где он услышал Деку, подпольный герой направил свое оружие захвата в то место, где, как он предполагал, находился подросток. Оружие бесполезно обмоталось вокруг трубы, Деку нигде не было видно. Сотриголова быстро сдернул серую ткань с трубы, напрягая слух, чтобы расслышать хоть какой-нибудь шум. Несколько секунд все было тихо, прежде чем тихий скрип предупредил его о движении позади. Профессиональный герой развернулся, чувствуя, как тяжесть на руках замедляет его рефлексы с помощью оружия захвата. Шарф вырвался чуть правее руки Деку, когда парень завернул за угол и снова скрылся из виду. Бросившись вперед, Стерка проскочил между двумя зданиями по обе стороны переулка, чтобы вернуть себе преимущество в росте, и последовал за звуком шагов Деку. Где-то вдалеке он услышал характерный грохот, который мог быть только взрывом перчатки Бакуго. Он фыркнул, зная, что разрушения в этой части тренировочной площадки будут огромными. Он следовал по маршруту Деку с верхушек зданий, его тень время от времени пересекала одетого в зеленое студента-героя, когда он бежал. Сотриголова должен был признать, что парень был быстр, даже без своей причуды, и проворен. Тяжести на его ногах заставляли Стерку уставать гораздо быстрее, вдобавок к тому, что он уже гонялся за двумя другими своими учениками всего полчаса назад, и он обнаружил, что Деку почти сравнялся с ним в скорости. Почувствовав приближение к своей цели, Стерка спрыгнул с крыши низкого здания, приземлился на корточки прямо позади Деку и выхватил свое оружие захвата, чтобы обхватить руку ребенка. Он почувствовал толчок через металлический сплав, когда тот вошел в контакт и потянул. Вместо веса маленького подростка, как он ожидал, подземный герой почувствовал значительно меньший вес на конце своего оружия захвата. Его глаза расширились, когда небольшой кусок металлической трубы полетел в него с того места, где была рука Деку. Потеряв равновесие из-за неправильного расчета веса и удивленный неожиданным предметом, летящим ему в лицо, Стерка попытался увернуться. Труба, вместо того чтобы ударить его прямо в лоб, скользнула сбоку от его очков, сбив их и дезориентировав героя. Воспользовавшись минутным отвлечением внимания, Деку взбежал по ближайшей пожарной лестнице на крышу ювелирного магазина и начал прыгать с крыши на крышу, направляясь к выходу в четверти мили отсюда. Зеленый герой тяжело дышал, когда бежал по крышам, только один раз оглянувшись, чтобы посмотреть, следует ли за ним Айзава. Профессиональный герой появился в поле зрения из-за здания, очки бесполезно хлопали у него на груди, а не на лице. Деку почувствовал, что, вероятно, дал своему учителю преимущество, сняв защитные очки, но не мог задерживаться на этой мысли, когда мчался к выходу. Время приближалось, и у Изуку была значительная фора из-за трюка, который он провернул с трубой. "Почти", — подумал он, тяжело дыша. Надо просто пройти через ворота. Пробежав еще минуту, Деку еще раз оглянулся, чтобы оценить расстояние между собой и Сотриголовой. Профессиональный герой быстро догнал Изуку с помощью своего оружия захвата, быстрее, чем Изуку надеялся, что он это сделает. Зная, что его вот-вот поймают, Деку рванулся вперед, изо всех сил размахивая ногами, чтобы расчистить еще один переулок под собой. Когда он приземлился, перекатившись, как будто тренировался всю неделю, оружие Стерки ударилось о грязь рядом с ним, едва не задев его лодыжку, когда он перекатился. Шум заставил сердце Изуку подпрыгнуть к горлу, когда он оттолкнулся от земли и снова встал на ноги в красных ботинках. Его бедра кричали на него, когда он рванулся вперед, ища хорошее место, чтобы спуститься на уровень улицы. Он заметил более низкое здание и направился к нему, бросаясь из стороны в сторону, когда серое оружие захвата ударило по гравийной крыше. Он поблагодарил свои долгие годы в средней школе, потраченные на то, чтобы уклоняться от причуд других учеников, за легкую работу ног на этом экзамене. Деку мог видеть ворота в поле зрения через небольшое пространство частично разрушенных зданий. Он мягко приземлился на низкую крышу, которую опознал раньше, и снова поднялся на ноги, бросился к краю и оттолкнулся от выступа с максимально возможной силой, чтобы увеличить расстояние между ним и Айзавой. Мягкий свист серой металлической ткани, разрывающей воздух позади него, предупредил его о предстоящем захвате, и он повернулся в воздухе, чтобы избежать атаки. При этом он очень запоздало осознал, что здание, с которого он только что спрыгнул, было намного выше, чем он первоначально думал. Его глаза расширились, когда он увидел, как угол другой крыши быстро поднимается навстречу его падающему телу. В момент паники он выбросил вперед руки, чтобы удержаться, прежде чем врезаться головой в стальной угол офисного здания. Он инстинктивно активировал свою причуду, посылая зеленую молнию вниз по левой руке, чтобы защититься от удара. Вместо ожидаемого прилива сил, которого он ожидал, Изуку услышал серию резких тресков, когда почувствовал, как его рука раскололась, и мучительная боль пронзила его руку, как огонь. Он закричал, чувствуя себя так, словно тысяча игл одновременно вонзились в его руку. Он совершенно забыл об экзамене. Он забыл, что вот-вот врежется в стену здания. Он взвыл от боли, почувствовав, как что-то тяжелое врезалось в него с неповрежденной стороны. Его инерция изменилась, и он почувствовал, как кто-то обнимает его, когда они приземлились на твердый асфальт. Его зрение потемнело, и последнее, что он увидел, был ужас, горящий в красных глазах, а после он потерял сознание.