Осталось (Left Over)

Стерка повозился со своим коммуникатором, когда очень осторожно опустил своего Проблемного Ребенка на землю. Зеленые волосы ребенка мягко коснулись его шеи, Айзава крепко прижал его к груди. Его палец, наконец, нажал нужную кнопку на наушнике, и Айзава резко выдохнул: — Исцеляющая Девочка, нам нужны носилки. Сейчас же. — Я знаю, Стерка, — огрызнулась пожилая героиня, ее материнский образ исчез после серьезной травмы ребенка. — Я уже в пути. Не двигай его. — Принято. — Айзава посмотрел на своего лежащего без сознания ученика, проверяя, нет ли травм головы, и не обнаружил их. Он посмотрел туда, где сломанная рука ребенка была надежно прижата к худому торсу Мидории его оружием захвата. Он знал, что причуда Мидории сделала, когда он вернулся со Спортивного фестиваля, но он не был готов пролететь вокруг высокого здания, чтобы увидеть, как зеленая молния посылает ударную волну по руке ребенка, ломая каждую кость в конечности. — Прости, малыш, — пробормотал он, убирая зеленые пушистые волосы с лица Мидории и хмурясь от липкости кожи мальчика. Он почувствовал тяжесть в животе, неприятно скрутившуюся при виде того, как его Проблемный Ребенок снова пострадал под его присмотром. Лицо Мидории сильно сморщилось, когда слабый, полный боли стон вырвался из его стиснутой челюсти. Айзава медленно провел свободной рукой вверх и вниз по неповрежденному предплечью зеленоволосого подростка, его грудь сжалась. Когда его ученик начал ерзать от дискомфорта, Айзава слегка сжал его руку, бормоча: — Не двигайся, Проблемный Ребенок. Все будет хорошо. Несчастные зеленые глаза смотрели в глаза Айзавы, слезы уже катились по веснушчатым щекам. Грудь подростка быстро поднималась и опускалась, и Айзава видел, как он бьёт ногами о бетон в попытке хоть немного избавиться от боли. Темные глаза героя утратили свою обычную жесткость, черты его лица смягчились, когда он осторожно наклонился, чтобы обхватить своей гораздо более крупной рукой покрытую шрамами руку Мидории. — Вот, малыш, сожми мою руку. Но мне нужно, чтобы ты не двигался, хорошо? Мидория икнул и слегка кивнул, сжимая пальцы в сокрушительной хватке вокруг руки Айзавы. Мужчина не позволил никакому дискомфорту отразиться на его лице, когда он одобрительно кивнул. — Вот так. Теперь сосредоточься на моем дыхании и постарайся соответствовать ему. Готов? — Стерка помогает ученику сделать простое дыхательное упражнение, пытаясь успокоить учащенное дыхание и одновременно дать ребенку сосредоточиться на чем-то другом. Краем глаза он увидел, как к нему подбежали Исцеляющая Девочка и Всемогущий с носилками на буксире, но продолжал наблюдать за раненым подростком и втирать медленные круги в тыльную сторону своей сжатой руки. Пожилая медсестра поспешно склонилась над раненым студентом и осмотрела его на предмет повреждений, добродушно улыбнувшись, когда увидела, что за ней наблюдают водянистые зеленые глаза. — Ты еще где-нибудь ранен, Мидория-кун? — Мидория едва заметно покачал головой, а Исцеляющая Девочка порылась в своей сумке и подошла к правой стороне своего пациента. Всемогущий стоял в стороне, положив руку на носилки с напряженным лицом. Его обычная улыбка больше походила на гримасу, пока он рассматривал своего преемника. Со шприцем в руке она быстро наложила резиновый жгут на его бицепс. — Хорошо, сынок, я собираюсь немного облегчить боль. Ты можешь начать чувствовать себя немного сонным, но это нормально. — Она осторожно нажимала на поршень до тех пор, пока жидкость внутри шприца не закончилась. Айзава продолжал водить кругами по руке своего ученика, наблюдая, как зеленые глаза вспыхнули паникой при виде иглы, прежде чем опуститься почти закрытыми, когда его тело расслабилось. Исцеляющая Девочка наблюдала за лицом мальчика, пока лекарство не подействовало, затем кивнула Айзаве. — Давайте положим его на носилки. — Она отодвинулась, и Айзава поднял раненого подростка на каталку, затем быстро зашаркал рядом с ними, когда они выкатили Мидорию с арены к ожидающей машине скорой помощи UA. Обеспокоенные зеленые глаза Сущего Мика наблюдали за Айзавой из зеркала заднего вида, пока он грузил Мидорию на заднее сиденье машины скорой помощи, а затем забрался сам. Исцеляющая Девочка заковыляла в заднюю часть грузовика, когда Всемогущий сдулся и сел на пассажирское сиденье, костюм героя свободно повис на его теле. Айзава щелкнул замками колес на каталке и показал Мику поднятый большой палец. Машина скорой помощи немедленно выехала из входа на боевую арену и помчалась в лазарет UA. Айзава наблюдал за работой пожилой медсестры, пока включались многочисленные мониторы и подключались провода для определения жизненно важных показателей Мидории. Только после того, как монитор сердечного ритма был закреплен на указательном пальце правой руки ребенка и в задней части машины скорой помощи раздался непрерывный звуковой сигнал, темноволосый герой отвел взгляд от Исцеляющей Девочки. Его темные глаза скользнули по полуобморочному мальчику, тяжесть в животе опустилась еще больше. Если этот парень потеряет руку, это будет твоя вина. Он почувствовал, как его грудь сжалась от этой мысли. — Шота, помоги мне развязать его руку. Мне нужно хорошенько рассмотреть его. — Пристальный взгляд Девушки отвлек его от размышлений, а после они вдвоем очень осторожно разматывали серый шарф. Несмотря на их усилия, Мидория все еще хныкал и потянулся, чтобы схватить Айзаву за руку, когда сломанные кости освободились от крепкого захвата. Они поспешно стянули с Мидории оставшуюся часть ткани, и темноволосый мужчина немедленно вложил свою руку в руку раненого подростка, бормоча успокаивающие слова, когда боль мальчика немного отступила. Ярко-зеленые глаза были закрыты, слегка подрагивая на ухабах дороги. Лицо парня все еще исказилось от боли, но это казалось более управляемым, если судить по более слабой хватке Мидории на руке Айзавы. — Мы почти на месте, понимаешь? — Дрожащий голос Сущего Мика раздался с переднего сиденья. Айзава ясно слышал напряжение в голосе своего мужа и чувствовал его в той же степени. Пожилая медсестра, осмотрев состояние руки Мидории, крикнула в ответ: — Вези нас прямо в главную больницу Мусутафу, Ямада! Это не то, что я смогу исправить сама. Темные глаза Айзавы метнулись вверх, чтобы поймать измученный взгляд Хизаши в зеркале заднего вида. Оба мужчины обменялись многозначительными взглядами, прежде чем зеленые глаза снова сосредоточились на дороге. Яги повернулся на своем месте, лицо его было напряженным и обеспокоенным. — Неужели все так плохо, Чиë? — Его ярко-голубые запавшие глаза вглядывались в кузов машины скорой, опускались все глубже, пока он осматривал сцену. Исцеляющая Девочка фыркнула, быстро работая руками, чтобы стабилизировать руку Мидории, стиснув зубы и услышав жалобные стоны мальчика. — Если все так плохо, как я думаю, Яги, ему немедленно понадобится операция. Я не в состоянии провести подобную операцию. Ему понадобится более специализированный врач, чтобы быть уверенным, что он сможет продолжать использовать свою руку. "Это моя вина…" Эта мысль промелькнула в голове Айзавы, пока он наблюдал, как его Проблемный Ребенок колеблется между наркотическим сном и болезненным сознанием. Он сердито стиснул зубы. Зачем он предложил этот дурацкий экзамен? Яги выругался по-английски: — Черт. Герой номер один нащупал свой телефон в огромном кармане своего геройского костюма. Он вытащил его, постучав несколько раз по экрану, прежде чем снова повернуться лицом к задней части машины. — У вас есть его контактная информация для экстренных случаев? Я позвоню его матери. Исцеляющая Девочка достала из сумки планшет, быстро открыла файл мальчика и передала его вперед. — Шо? Зеленая фасоль когда-нибудь обновлял номер телефона своей мамы? — Хизаши откинул голову назад, чтобы задать вопрос Айзаве, но не сводил своих встревоженных зеленых глаз с дороги, пока мчался по оживленным улицам в сторону Главной больницы Мусутафу, завывая сиренами. Айзава сжал свободную руку в кулак на колене. — Нет, — сердито прорычал он, свирепо глядя на своего Проблемного Ребенка и жалея, что не поступил лучше. Яги, с надеждой прижав телефон к уху, нахмурился, снова выругался и закончил разговор. — Там сказано, что номер не обслуживается. — Он повернулся лицом к Айзаве. — У него есть свой телефон? Может быть, у юного Мидории есть для нее другой номер. Классный руководитель 1-А класса быстро похлопал по мешковатым карманам костюма героя ребенка, обнаружив только небольшую аптечку первой помощи, пристегнутую к его правой икре. Он почувствовал, как маленькая ручка сжала его руку, и взглянул на Мидорию. Затуманенные зеленые глаза наблюдали за ним из-под полуприкрытых век, и он вздрагивал, издавая болезненные стоны, когда Исцеляющая Девочка сдвигала его раздробленную руку, чтобы наложить шину. — Малыш, — Айзава придвинулся ближе, — у твоей мамы есть новый номер телефона? Нам нужно связаться с ней. Стеклянный взгляд Мидории, казалось, прояснился на минуту, когда он моргнул и прикусил губу, а его подбородок задрожал. Слезы начали собираться в уголках его глаз, когда он покачал головой и отвел взгляд от пристальных темных глаз. Айзава наблюдал за лицом своего ученика, видя, как на его лице появляется другая боль. — Проблемный ребенок... — Начал Айзава, но его прервал напряженный голос Ямады, доносившийся с передних сидений. "Позволь мне помочь тебе", — хотел сказать он. Слова застряли у него в горле. — Приехали! Машина слегка накренилась, когда въехала на стоянку отделения неотложной помощи больницы общего профиля Мусутафу. Айзава и Яги немедленно выпрыгнули из машины и разгрузили носилки Мидории. Исцеляющая Девочка встретила медсестер, выбежавших из здания, и объяснила ситуацию, пока двое мужчин катили каталку по тротуару. Айзава чувствовал каждый вздох Мидории, как удар под дых, пока они катились по неровностям и трещинам в цементе. Говоря не только о себе, но и о своем Проблемном Ребенке, Айзава поддерживал непрерывный поток слов, пока они направлялись к большому лифту. — Все будет хорошо, малыш. Сначала они сделают несколько рентгеновских снимков твоей руки, а затем, возможно, им придется сделать операцию, чтобы вправить кость. — Как... Спортивный... Ф-ф-фест..? — Тихо пробормотал он. Айзава почувствовал, как волна напряжения покинула его плечи при звуке голоса парня, его сердце подпрыгнуло от облегчения. Прочистив горло, профессиональный герой прохрипел: — Точно, малыш. Как на Фестивале. Просто... немного...— Не в силах подобрать нужные слова, Айзава вместо этого положил руку на обитое войлоком плечо и почувствовал, как его челюсти сжались. — Все в порядке... сенсей. Я м-могу... справиться с этим... Волна гнева вспыхнула в груди Айзавы. — Тебе пятнадцать, ты не должен справляться с этим. — Врачи будут хорошо заботиться о тебе, молодой человек. Ты в мгновение ока вернешься к тренировкам. — Яги, словно почувствовав неспособность своего коллеги говорить, вмешался и успокоил раненого ребенка улыбкой и поднятыми вверх большими пальцами. Худые щеки Мидории растянулись в легкой улыбке, прежде чем Исцеляющая Девочка и остальной персонал больницы протащили его носилки через двери лифта. Пожилая медсестра посмотрела на обоих учителей, когда они попытались последовать за носилками. — Позвольте специалистам взять все на себя, вы двое. Сейчас вы мало что можете для него сделать. — Айзава открыл рот, чтобы возразить, но наткнулся на серьезный взгляд медсестры. Убедившись, что эти двое не последуют за ней, она повернулась, взмахнув лабораторным халатом, трость стукнула по твердому кафельному полу. — Посмотрите, сможете ли вы дозвониться до его матери. Я могу одобрить срочную операцию как школьная медсестра, но если ему понадобится что-то дополнительное, нам понадобится разрешение родителя. Айзава и Яги посмотрели друг на друга, между ними промелькнула невысказанная решимость. Яги кивнул темноволосому мужчине, прежде чем нажать кнопку комнаты ожидания. Айзава выглянул из лифта, не сводя глаз с движущихся носилок, пока двери лифта не скрылись из виду.

***

— Объясни мне это еще раз, Цукаучи, — прорычал раздраженный голос в приемной больницы общего профиля Мусутафу. Детектив на другом конце провода вздохнул: — Стерка, если ты не сможешь доказать, что она замешана в какой-то преступной деятельности, как жертва или преступник, я не могу по закону получить список ее телефонных звонков. Профессиональный герой выругался и сердито зашагал по квадратной комнате, впиваясь взглядом в идиллические пейзажи, развешанные на стене унылой белой комнаты. Хизаши посмотрел на него сквозь свои очки с желтыми тонированными стеклами, на его лице отразилась озабоченность, когда он уперся локтями в колени. Его пальцы крутили сотовый телефон в ярком чехле, а ноги постукивали по кафелю. Расстроенный и лишенный выбора, Айзава опустился на жесткий пластиковый стул, на котором сидел последние два часа. — Хорошо, — вздохнул он. — Прости. Детектив Цукаучи рассмеялся: — Не думаю, что я слышал от тебя эти слова за последние несколько лет, Стерка. Ты теряешь хватку? Айзава фыркнул, качая головой. — Вряд ли. Эти двое тихо посмеялись, прежде чем голос Цукаучи стал серьезным. — Но серьезно, дай мне знать, если не сможешь найти ее дома или где она работает. Я могу открыть заявление о пропаже человека. Темноволосый учитель ущипнул себя за переносицу, опустив ноющую спину на жесткий стул. — Я думаю, что будет быстрее узнать это у Мидории, когда он выйдет из операционной. Я знаю, сколько времени требуется заявлению, чтобы стать востребованым. Цукаучи невесело рассмеялся и согласился, оба мужчины быстро попрощались, прежде чем Айзава повесил трубку. Усталые темные глаза взглянули на полные беспокойства зеленые глаза, безмолвно обмениваясь тем небольшим количеством комфорта, которое они могли передать за пределами уединения своего дома. Тихо бормоча и совсем не похожий на своего обычного шумного “я", Хизаши сказал: — Яги сейчас разговаривает с их арендатором. Он уже проверил телефон зеленой фасоли, но ее номер был тем же, который у нас был в качестве его экстренного контакта. Шота напевал, желая, чтобы в приемной не было полно людей, чтобы Хизаши мог размять чертов узел на его плече. Как бы то ни было, он мог видеть, что едва сдерживаемые взрослые в комнате с любопытством смотрят на его мужа, желая знать, был ли он Сущим Миком. Телефон блондина зажужжал, на экране появилось новое сообщение от Яги. Быстро проведя пальцем по экрану телефона, Хизаши прочитал текст, прежде чем показать экран Шоте. Глаза Сотриголовы потемнели, когда он прочитал его, и нахмурился, обдумывая смысл сообщения. ТощийМогущий: Арендатор не видела Мидорию-сан с прошлого месяца, когда она заплатила за аренду до сентября. Сказала, что для нее было необычно платить больше одного месяца за раз. Шота стиснул зубы, когда некоторые кусочки головоломки его Проблемного Ребенка начали складываться воедино. — Пусть Яги проверит клинику, в которой она раньше работала. Он сказал, что знает, где это находится. Хизаши быстро набрал сообщение, нажав "Отправить", прежде чем посмотреть на своего спутника. Его ноги и спина болели от неудобного стула, но он знал, что, встав, будет только хуже, если он снова сядет. Оглядев Шоту с ног до головы, он увидел напряженную линию в плечах своего мужа и напряжение, практически сочащееся с его усталого лица. Похлопав Шоту по плечу, он спросил: — Как ты думаешь, что Яги узнает в клинике? Усталый герой вздохнул: — У меня такое чувство, что Яги узнает, что Мидория-сан уволилась где-то в прошлом месяце. В приемную вошел врач и подошел к небольшой группе людей в другом конце зала. Оба наблюдали, как доктор вывел семью из зала ожидания и повел по коридору к лифтам. В зале ожидания стало тихо, потому что только он, Хизаши и еще одна пара людей застряли на неудобных стульях. Голосом, более тихим в тишине, Хизаши прошептал: — А если она и уволилась? Это не объясняет, почему мы не можем ее найти. Айзава стиснул зубы, чувствуя, как растет разочарование от того, что он не знает всей истории. Он незаметно прислонил свою ногу ближе к ноге Хизаши, нуждаясь в каком-то обосновании ситуации. — Ты не бросаешь свою работу, если у тебя нет других перспектив, особенно когда у тебя дома есть ребенок. Если она уволилась, то, скорее всего, у нее уже была другая работа или какой-то план, как сохранить еду на столе. Но Мидория сказал Яги, что она "потеряла работу", и у них возникли проблемы с деньгами. Глаза Хизаши расширились, когда он последовал логике Шоты. — Ты не думаешь?.. Сотриголова развалился на жестком стуле, все, кроме глаз, было скрыто за серым шарфом. — Я хочу подождать, пока мы не сможем поговорить с ребенком, но я не думаю, что мы найдем его мать в ближайшее время. "Я должен был увидеть это раньше", — подумал он. Выругавшись себе под нос, глаза Хизаши гневно сверкнули. — Какой родитель мог бы так поступить? Особенно по отношению к зеленой фасоли? — Руки в перчатках сжались в кулаки на коленях, когда стук его ботинок по белой плитке стал громче и быстрее. — Этот бедный ребенок такой милый, вежливый, веселый и все такое! Любой родитель захотел бы этого брокколи-мальчика, понимаешь? Айзава молча согласился, но сказал, что если он позволит Хизаши продолжать, то устроит сцену в очень людном зале ожидания. В попытке сорвать громкий, сердитый ход мыслей Хизаши, он пошутил: — Ты даешь всем своим ученикам прозвища, связанные с овощами, или только этому? Сердитый взгляд, который он получил, быстро смягчился, когда Хизаши снова понизил голос до шепота, пыхтя и откидываясь на спинку своего кресла с гримасой. — Только те, кто их зарабатывает. — Что сделал Мидория, чтобы заслужить прозвище брокколи? — Айзава наблюдал, как другой врач подошел, чтобы поговорить с парой в другом конце комнаты. Они некоторое время тихо переговаривались, прежде чем врач ушел, и пара молча встала, выходя через вход в больницу. Хизаши, понимающе улыбаясь выходкам своего мужа, драматично прошептал: — Заработал, Шота. Маленький слушатель заслужил титул брокколи, будучи забавным маленьким пронырой. Шота фыркнул в свой шарф, теперь, когда они были одни в белой комнате, он мог больше расслабиться. — Я не уверен, что писать шутки про английского папу в его домашнем задании считается смешным, Заши. Блондин усмехнулся, драматично склонив голову набок. — Только потому, что у тебя нет чувства юмора, это не значит, что это не смешно, Шо! — Шота наслаждался яркой улыбкой, направленной на него, прежде чем почувствовал, что его мрачное настроение возвращается, мысли возвращаются к ситуации, в которой они находились: ожидание услышать, потеряет ли его Проблемный Ребенок руку или нет. Хизаши, почувствовав перемену, понизил громкость и стукнулся плечом о плечо Шоты. — Шо, я знаю тебя, поэтому я знаю, что ты сейчас винишь себя. Ни в чем из этого нет твоей вины, ты слышишь? Шота глубже зарылся лицом в свой шарф, чувствуя, как чувство вины накрывает его, как толстое одеяло. — Это моя вина, Хизаши. Я не должен был позволять парню сдавать экзамен. Он не был бы сейчас в операционной, если бы я уделял ему больше внимания. — Айзава Шота, — рявкнул Хизаши, его зеленые глаза смотрели на него с жестким выражением поверх очков. — Это. Не. Твоя. Вина. Понял? — Их взгляды встретились, Шота был упрям в своей вине, а Хизаши яростно отрицал это. Темноглазый сдался первым. — Я должен был увидеть это раньше, Заши, — тихо пробормотал Шота. Теплая рука опустилась на его колено и стала успокаивающе водить кругами. — Мы еще не знаем наверняка, прав ли ты, но если это так, ты никак не мог знать, Шо. Айзава хмыкнул в знак согласия, но все еще чувствовал пустоту в животе. Хизаши сжал его колено и продолжал потирать большим пальцем круговые движения. Пара посидела в тишине несколько минут, Шота собирался с мыслями, а Хизаши утешал его, насколько мог. Еще через двадцать минут они оба подняли головы на звук шагов из коридора лифта. Молодой врач вышел из-за угла с блокнотом в руке и оглядел приемную. Когда ее взгляд остановился на двух профессиональных героях, как единственных обитателях комнаты, она профессионально улыбнулась и направилась к ним. — Добрый вечер, вы представители из UA для Мидории Изуку? Айзава быстро встал, с нетерпением ожидая любых новостей о текущем состоянии своего Проблемного Ребенка. — Это мы, — проворчал он. Доктор кивнула, протягивая руку, чтобы пожать её им обоим, когда Хизаши тоже встал. — Я доктор Ямасита. Я ведущий врач операции и восстановления Мидории Изуку. — Как он? — Спросил Хизаши, его зеленые глаза расширились от беспокойства. Доктор Ямасита ободряюще улыбнулась. — Операция Мидории-куна прошла успешно. У одного из наших хирургов есть особенность, которая очень помогла поместить каждый фрагмент кости на свое законное место. Прямо сейчас он отсыпается после остатков анестезии. Мы ожидаем, что он проснется завтра рано утром. — Мы можем его увидеть? — Спросил Айзава, чувствуя, что не поверит доктору по-настоящему, пока не увидит ребенка своими глазами. — Конечно, — прощебетала девушка. — Хотя он может выглядеть хуже, чем есть на самом деле. Было много синяков, а гипс довольно большой. Хизаши и Шота нервно переглянулись, следуя за доктором к лифту. — Гипс? — Спросил блондин. — Разве Исцеляющая Девочка не смогла исцелить его? — Исцеляющая Девочка хотела подождать, пока Мидория-кун не проснется естественным путем, прежде чем пытаться использовать свою причуду. У нее были опасения, что энергии, необходимой для залечивания перелома, будет слишком много для него в настоящее время. — Доктор сделала паузу, нажимая кнопку вызова лифта, пристально глядя на обоих профессиональных героев. — Вы в курсе, что Мидория-кун сильно недоедает? — Так и есть, — проворчал Айзава. Надо было что-то предпринять раньше... Это моя вина... Троица как раз собиралась войти в лифт, когда их окликнул чей-то голос. — Айзава! Подожди! Темноволосый мужчина положил руку на дверь лифта, чтобы она не закрылась, и посмотрел вниз по коридору, чтобы увидеть тощего Героя Номер Один, бегущего к нему от входа, с желтым рюкзаком, болтающимся на плече. Яги догнал их, поднося ко рту черный носовой платок и грубо кашляя. Они вошли в лифт вслед за Хизаши и доктором Ямаситой, последняя с любопытством посмотрел на новоприбывшего. Айзава дал Яги время отдышаться, прежде чем спросить: — Что сказали в клинике? Доктор нажал кнопку третьего этажа, в то время как человек-скелет вытирал остатки крови со своих губ. — Они… Они сказали, что Мидория-сан уволилась больше месяца назад. Она сказала им, что переезжает в новый город. Они предложили отправить рекомендательное письмо ее новому работодателю, но она отказалась. — Яги поставил рюкзак, в котором Айзава теперь узнал рюкзак своего Проблемного Ребенка, со всеми брелками и всем прочим, и порылся в нем, вытащив единственную записную книжку. — Я нашел это, когда искал мобильник юного Мидории. Тебе стоит взглянуть. Айзава взял блокнот, пробежал глазами название и почувствовал, как внутри у него все сжалось. — Обязанности взрослого сейчас, — прочитал он. Сердитые темные глаза встретились с расстроенными зелеными глазами Хизаши, зная, что их подозрения подтвердились, когда Айзава открыл книгу на первой странице и прочитал первое предложение. "Мамы большк нет, она бросила меня, не возвращается домой, не любит меня сейчас нет дома и какое-то время никогда не будет."