Четыре знака вопроса.

7. Когда Луз была подростком, у неё всё было хорошо. Настоящая любовь, настоящие друзья и настоящая семья, которая стояла за неё горой. А сейчас всего этого у неё не было даже на задворках памяти. Были только остатки ощущений, которые проявлялись очень слабо. Пока Луз жила с Белосом, в ней начало просыпаться что-то, отдалённо похожее на ощущения из прошлого. А именно по отношению к самому Белосу. Хотя, казалось бы, в том же самом прошлом он был заклятым врагом. А сейчас к нему просыпались какие-то чувства, похожие на… настоящую любовь? Но для Луз эти ощущения казались чем-то мерзким, потому что ей было непонятно, почему она начинает испытывать настоящую любовь именно к этому некрасивому старику с длинными волосами, огромным шрамом почти по всему телу и противными губами, а не к кому-то другому или другой помоложе и посимпатичнее. Она старалась отогнать эти чувства от себя, но у неё никак не получалось. Ей казалось ненормальным влюбляться в кого-то, кто ей годится именно в деды или в отцы. Постепенно она смирилась с этими чувствами и набралась смелости, чтобы рассказать об этих ощущениях самому Белосу. В день, когда она набралась смелости признаться, Белос опять занимался каким-то бытом. Для него всё это время стало абсолютно привычным делать все бытовые штуки самому и безо всякой помощи со стороны. Он, откровенно говоря, давно заметил, что Луз в последнее время часто грустит и отдаляется от него, и не знал, чем именно ей помочь. Пытался проявлять больше заботы, ходил с ней гулять часто, перед сном рассказывал про жизнь, не связанную с колдовством, которую помнил хорошо, а она грустила и грустила. Луз выдохнула и попросила Белоса на время прекратить возиться с бытовыми вещами, чтобы поговорить с ней. Они пошли в спальню. — Знаете… Я давно вам хотела признаться… Надеюсь, что это нормально, — начала Луз, краснея и закрывая лицо. — Рассказывай, милая. Не волнуйся так сильно. Я тебя готов выслушать. — Я ощущаю, что… я вас люблю. Так, как любила когда-то… когда была подростком. Жаль, что я не могу вспомнить, кто именно был тем человеком. Хотя мне кажется, что мои чувства к вам — ошибка, потому что вы старый и измученный, что вы скоро умрёте… — Не надо так переживать за меня, милая. Не скоро помру ещё. Твои чувства нормальные, продолжай. — Но я хотела бы… чтобы вы стали… моим любимым человеком. Надеюсь, что вы к этому готовы. — Милая, сейчас всё объясню. Я тоже был не готов к такому признанию. Но, возможно, что ты удивишься, если я скажу, что меня преследуют… ровно такие же чувства к тебе… Я тоже… тебя люблю. Оба теперь сидели покрасневшими и смущёнными. — Будь моей любимой. Теперь тебе можно перейти на «ты», — ласково произнёс Белос и взял покрасневшую Луз за руку. — Согласна, — ответила девушка и взяла его за руку в ответ, — ты в порядке? — Я да. Сейчас всё доделаю и сядем ужинать, хорошо? Луз продолжила сидеть на общей кровати. На душе у неё после странного признания стало намного легче. Одновременно Луз понимала, что теперь их отношения пошли интересным путём и они теперь не просто одиночки, которых объединили обстоятельства, а в первую очередь влюблённые. После ужина оба с облегчением легли спать.