Как заставить Солнце сиять

Звук будильника. Звонкий, громкий и чрезвычайно раздражающий, для только что проснувшейся Мирабель. Из-под белого одеяла, накрытым вязанным пледом, послышались недовольные мычания, и через некоторое время, от туда вылезло нечто с лохматой головой и прищуренными глазами. Девушка хмуро посмотрела на виновника своего пробуждения и демонстративно отвернулась от него, попутно накрывая свою голову подушкой. Как вы могли понять, вставать Мирабель Мадригаль никак не хотелось. Уж слишком тёплой была кровать, подушка мягкой и чистой, а нежные песни птиц будто специально возвращали её в царство Морфея. Но у старых и ржавых часов были свои планы на утро самой юной жительницы Каситы и они начали трезвонить ещё сильнее, одновременно с этим недовольно попрыгивая. «Ну всё!»

Мирабель резко развернулась и со злобной улыбкой стукнула будильник, как бы давая сдачу за прерванное им сонное блаженство, и тот замолчал. Она посмотрела на стрелку часов, что показывала ровно на семь утра, и выдохнула.  — Твоя взяла. — Повержено произнесла Мадригаль.  — Я встаю. Да, каждое утро она проигрывала будильнику всухую, но кто сказал, что у неё есть выбор? Девушка потянулась к полке на которой лежали очки и одев их на переносицу, она, ещё в полусонном состоянии, посмотрела в потолок.  — Вот скажи, Касита. Пол под её ногами немного вздрогнул, давая понять, что вилла прекрасно слышит девушку.  — Почему изо дня в день я встаю в такую рань? — Зевнув, спросила Мирабель. И тут. Кровать волшебным образом подпрыгнула, стряхивая с себя ещё сонную Мадригаль. Не успела она и опомниться, как деревянные дощечки под ней начали быстро двигаться к направлению выхода и девушка уже испугалась, что её вышвырнут из своей собственной комнаты, но движение резко остановилось. Это действие дома точно выбило из брюнетки последние капли сна.  — Что за.. — Поправляя очки выпалила Мирабель.  — Касита, что на тебя наш.. Комод рядом с ней начал шевелиться из стороны в сторону, тем самым, пододвигая вещи, находящиеся на нём. Девушка настороженно посмотрела на стены, опасаясь дальнейших действий волшебной виллы и потянула руку к вещице, уже заранее зная, что увидит перед собой в следующий момент. Это были фотографии. Фотографии семьи Мадригаль. Девушка взяла в руку рамку с фото, на котором была изображена вся её семья. Вся, включая Бруно. Это же то самое фото, когда все жители дома зашли в новопостроенную Каситу! Мирабель прыснула в кулак. М-да, картинка и вправду была смешной. Все её родственники были буквально приплюснуты друг к другу. Это создавало образ единства, и одновременно с этим порождало смех. И Антонио, что был размазан на переднем плане вместе со своим ягуаром, и Изабелла, протягивающая руки, чтобы поймать своего пятилетнего кузена, и отец Мирабель- Августин, что практически навалился на неё и бабушку сзади. Всё это заставляло смеяться. Уняв последнюю долю веселья, но продолжая улыбаться, девушка спокойно сказала:  — Да. Я знаю, что это всё ради них. Могла бы и не пугать меня так. Мирабель и так прекрасно знала, для кого просыпается по утрам, для кого старается ежедневно в городе и для кого была готова жизнь отдать. Это семья. Самые особенные и в её сердце, и в Энканто. Деревянные дощечки опять начали своё движение под ногами, намекая на то, что пора делать дела.  — Всё, всё. — Поднимая руки сказала брюнетка — Я иду! Переодевшись, она начала рассматривать себя в зеркале. За два года Мадригаль успела измениться, как и все члены её семьи. Как и сам город. Остановившись на лице, она невольно начала сравнивать себя с собой два года назад. С девочкой, что была на фото. Лицо немного вытянулось, а щёки остались такими же большими. Ресницы стали длиннее, что не скажешь о волосах. Мирабель решила немного изменить причёску. Благодаря сеньорите Розэ, которая работала в местной парикмахерской, они смогли решить её проблему, касаемо волос. Дело в том, что с густой шевелюрой довольно не удобно обращаться, особенно в жарком климате Колумбии. Тем более, что локоны Мирабель были довольно непослушными. В этом плане она всегда завидовала Изабелле, у которой каждый локон был на своём месте. Да и ухаживать за волосами больше, чем требовалось, у девушки не было сил. Но Розэ волшебным способом сделала так, что и визуально, и по ощущениям причёска Мирабель стала чуть меньше, чем была до этого. Брюнетке стало легче за ними ухаживать, несмотря на то, что свою густоту и волнистость они не потеряли. Нравилось Мирабель и то, что эта причёска, по словам тучной сеньориты, чьей отличительной чертой были крупные серёжки и яркий макияж, подчёркивала её «тонкую шейку».  — Дорогая! Ей богу, сегодня же скажу Августину, что бы он был начеку. А то ещё и украдут такую красавицу! И что скрывать, в тот момент щёчки «красавицы» в миг стали розовыми. Но несмотря на все комплименты, Мирабель знала, она точно не красотка. Ведь не были идеалом красоты густые брови, пухлые ляжки, да и те же самые непослушные волосы. Не сказать, что Мирабель комплексовала, нет. Просто. иногда ей становилось неловко при брошенном косом взгляде отдельных жителей её города. Но тем не менее, это никак не мешало ей без капли смущения танцевать на площади и просто наслаждаться моментом. Собственное тело вполне её устраивало. Кстати, о теле. Грудь немного выросла, а талия была достаточно тонкой, что не могло не радовать хозяйку. И хоть при взгляде на пятую точку и ляжки девушка грустно вздыхала, тётя Пепа активно уверяла её, что повода грустить у неё нет.  —  Господи, были б у меня такие формы в твои-то годы, над моей головой всегда сияло солнце! — Активно уверяла племянницу тётушка. —  Вот в свои семнадцать лет мне и похвастаться нечем было. А ты! Ты гордиться должна, что природа одарила тебя такой фигурой! Мирабель слушала её, сидя на кровати в своей комнате и замечала, как постепенно в помещении начинает холодать и сквозить. Рядом с дверным проёмом стояла Долорес, которая также поддерживая свою мать и внимательно слушая её рассказы.  — Ни один юноша в деревне даже и не смотрел на меня как на девушку, да я их и не виню. Смотреть-то не на что было. М-да, и не только это влияло на то, что в юношеские годы к Пепе мало кто подходил без надобности. Хоть она и была Мадригаль и её уважали за колоссальную помощь в городе, но она часто была достаточно импульсивна, что сказывалось на погоде вокруг и, следовательно, на самих горожан. Ведь по своей натуре сама тётя Мирабель очень вспыльчива и эмоциональна, что уж говорить о том времени, когда она была подростком. Шлейф из грозных туч и уранов преследовал её по всюду. Может быть именно они отпугивали её потенциальных кавалеров. Долорес тихо засмеялась.  — Но мама! — Перебивая кудрявую женщину, весело продолжила она — Как же тогда на тебя обратил внимание папа? Свою гневную тираду Пепа остановила и в комнате мигом стало тихо. Сквозняк мгновенно пропал и к женщине в жёлтом платье прильнул небольшой румянец на щеках. Скрестив руки, она, фыркнув, ответила:  — А это ты у него спроси! Мне тоже будет интересно послушать. И ведь действительно, был в городе один мальчуган, которому не был страшен ни гром, ни дождь, ни даже молнии, что исходили от Пепы. Он вечно плёлся рядом с ней и то и дело, пытался рассмешить свою спутницу. Это было приятно рыжей девочке. Ведь в основном, все боялись находится с ней во время её плохого настроения, в отличии от Феликса. В тот вечер Долорес и Мирабель много переглядывались и подавляли смех, а тёте Пепе только и оставалось смущённо давить в себе улыбку. Вспомнив ту ситуацию, Мирабель улыбнулась, быстро побила себя по щекам, возвращая в реальность, и подошла к своей дверце. Перед тем как взяться за ручку, она отряхнула от своей юбки все ниточки, которые могли остаться после последнего сеанса вышивания, выдохнула и сказала с бодростью:  — Пора работать!