Спать с тобой - самоубийство

      Киришима с Бакуго не были из робкого десятка, несмотря на то, что их пара была единственной отличающейся от остальных. Они не стеснялись своих чувств, как думали многие в их классе: они думали, что Кацуки не захочет раскрывать всех карт, но тот показал совершенно иную свою сторону. Именно поэтому многие не ожидали увидеть их вдвоем танцующих прямо на общей кухне.       Какая-то приятная спокойная музыка звучала из динамика телефона — парни, держась за руки, слегка покачивались из стороны в сторону. Стоило заиграть припеву, как Киришима оторвался, а после, сделав напускную серьезность, задвигался сам, нелепо покачивая головой и закусывая нижнюю губу, заставляя Кацуки посмеяться, хрипло и еле слышно. Он улыбался, искренне, удивив парочку одноклассников тем, что он так может.       Это было ранее утро, медовый свет солнца освещал помещение, делая атмосферу еще более интимной, уютной и просто душевной, что даже самые бы бесчувственные души расстаяли, увидев это. Но это чудо видели не все.       Юноши их и не замечали, продолжая ловить ритм и двигаться так непринужденно, смотря лишь в чужие глаза, погружаясь в их глубину и любовь, сочащуюся через прикосновения рук и поцелуи, которые они иногда дарили посреди песни. И может, они видели, как пара глаз украдкой глядят на них, но им было плевать. Они наслаждались лишь музыкой, которая успокаивала, и своими чувствами.       Бакуго тогда стоял в чужой растянутой футболке, которая явно ему была велика — Киришима давно перегнал его в росте — а вот на подвеске у Эйджиро подпрыгивал чужой кулон, который Кацуки носил чаще всего.       Для этой пары не было границ: они обнимались и целовались так, будто от каждого касания зависит их жизнь, удивляя этим многих в классе. Странные, но такие динамичные отношения у них. И их и вправду поддерживали. Поддерживали во всем, как и других парочек в их классе — а их было много. Они ведь выражали чувства, в этом нет ничего плохого, как говорил иногда Киришима. До Бакуго, кстати, наконец дошёл смысл той сказанной фразы.       Единственной проблемой было то, что они иногда были немного шумными.       То был вечер пятницы, когда многие отдыхали от сложной недели кто как мог: кто-то рубился в приставку, другие же устраивали ночевки, третьи предпочитали что-то тихое, к примеру чтение какой-нибудь книги. У Киришимы же с Бакуго были иные планы на этот вечер.       Стоило двери в комнату Эйджиро закрыться, как ее хозяин, подхватив под бедра Кацуки и подняв его над землей, прижал его стене, поцеловав в губы так горячо и жаждуще, что другой просто не мог не подхватить и положил руки на чужие плечи, сжав ткань майки в ладонях. Одна из ладоней переместилась на скулу Киришимы, а вторая ниже — на грудь, которую тут же сжала. Эйджиро выдохнул тихо, нахмурился слегка, а потом, оторвавшись от чужих сладких губ, сжал в ответ бедро, получая мгновенную реакцию — Кацуки оскалился хитро, втягивая воздух через сжатую челюсть.       — Может, займемся сегодня этим? — Киришима улыбнулся слегка, намекая на секс. Бакуго и без слов это понятно. По крайней мере, потому, что его сейчас прижимают к стене, а он ногами обвивает чужую талию.       Вместо ответа Кацуки просто вновь ткнулся поцелуем в чужие губы, смакуя их вкус жадно, ненасытно. Его ладони слегка искрили, заставляя майку чуть дымиться. Киришима не стал ждать, пока его парень спалит ему его одежду к чертям. Он, оторвавшись от стены, усадил Бакуго на кровать, после стянув одежду сначала с себя, а потом уже с юноши. И вновь он увидел это идеальное тело: подтянутое, божественное, рельефное. Желание расцеловать всего Кацуки стало просто нестерпимым — Эйджиро перестал себя сдерживать.       Страсть, соединенная с нежностью и заботой о партнере — вот какими словами можно было бы описать их секс. И сейчас, водя руками по чужим бедрам, сжимая пальцами ягодицы, кусая кожу до алых засосов, лаская податливое тело рядом с собой, Киришима постоянно обращал свой взгляд на Бакуго. Невидяще, расфокусировано, тот смотрел куда-то за Эйджиро, изредка выгибаясь в спине и мыча блаженно. По его бедрам иногда проходила волна мурашек или те слегка подрагивали от возбуждения. Юноша, впрочем, пытался не отставать от своего партнера, целуя в ответ и частенько перехватывая инициативу именно на себя: его губы нежно обхватывали чужие, он зубами кусал кожу на шее Киришимы, а также его язык — глубокие поцелуи почему-то стали стезей Кацуки, который всегда целовался умопомрачительно.       Эйджиро ни разу не жалел, что решил вот так, невзначай дарить свою любовь этому парню.       Местечко под ухом и линия челюсти — именно от них Бакуго тут же жмурился, дышал через раз, шумно так и еле сдерживаясь. Его ладони гуляют по телу Киришимы, поглаживая. Последний никогда не отказывал себе немного поиздеваться над пассией: он знал, что тот иногда не любил показывать в начале, как же ему все нравится. Удивительно, ведь на глазах у других он всегда вел себя вызывающе. «Смущается. Забавный такой. И милый…» — пронеслось в мыслях у Эйджиро, когда он увидел покрасневшие уши и такие же красные щеки.       — Ты такой красивый, — прошептал, не сдержавшись, Киришима, наклоняясь еще ниже, прижимаясь губами к чужой груди. Кацуки как по щелчку пальца зарделся еще сильнее.       — Заткнись… — таким же шепотом ответил он, хватая лицо парня в ладони и притягивая для очередного поцелуя. Эйджиро же, просунув палец под резинку боксеров, оттянул их, проводя рукой по голым ягодицам и промежности.       Вновь поцелуи, причмокивания и касания, жажда большего. Кацуки тихо, еле слышно постанывал, стоило Эйджиро ладонью игриво задеть вставший член. Для последнего же услышать эти звуки до самого главного действа — будто получить какое-то достижение значимое, даже в разы приятнее.       Бакуго, положив ладони на чужую спину, притягивал ближе, целовал страстно, а потом кусал щеку слегка. Его действия иногда были хаотичными, но не менее горячими и заводили не хуже какого-нибудь порно.       Киришима уложил Кацуки на спину, тут же припадая к вставшему члену, поглаживая и слегка покусывая через боксеры. Стягивая нижнее белье медленно, а попутно еще проводя языком по головке, Эйджиро слушал, как вновь дыхание его парня учащается, и чувствовал, как тот уложил свою руку на чужую макушку, хватаясь за волосы. Боксеры летят к остальной одежде — сейчас уже не до них. Тем временем Киришима целовал чужой член, прихватывая губами яички, проводя языком по всей его длине. Он часто отвлекался, склонялся ниже, ближе к телу лежащего под ним парня, целуя живот, грудь, шею, а после возвращаясь обратно, продолжая делать минет. Его порадовало то, что спустя какое-то время Бакуго наконец перестал сдерживаться, снимая с себя все оковы.       Эйджиро тоже нужно было внимание: он оторвался от Кацуки, вставая в полный рост на кровати и кивнув вниз. Намек был понят сразу: Бакуго уселся на колени и, схватив ладонями чужой зад, поцеловал низ живота, а после член где-то у основания. Заглатывая, обводя языком по кругу и изредка втягивая воздух в себя, Кацуки с закрытыми глазами двигал головой вперед-назад. Ладонь Киришима массировала затылок, хватая отдельные пряди. В какой-то момент инициатива вернулась именно к Эйджиро, который, двигая бедрами, заставлял избранника лишь открывать рот пошире, а сам тихо постанывал. Одну из ладоней Бакуго уложил на свой член, медленно лаская себя. По его подбородку стекала ниточка слюны.       Замедлившись, Киришима посмотрел вниз, а после протяжно простонал, когда Кацуки глотнул.       — Давай уже потрахаемся, — проговорил юноша, отрываясь от Эйджиро и ложась обратно на спину. Последнему дважды повторять было не нужно.       Обильно полив пальцы и чужую промежность смазкой, Киришима вновь заглянул в глаза пассии — те будто были затянуты пеленой. Очередной короткий укус в щеку от того говорил сам за себя — Бакуго был готов.       На подготовку много времени не ушло: они занимались сексом часто, да и к тому же Кацуки иногда подготавливал себя еще заранее, чтобы не тратить драгоценное время попусту. Сегодня уже поздно, чтобы «разгуливаться», так что Эйджиро, когда три пальца свободно скользили внутри Бакуго, а сам он, жмурясь до морщин на переносице, тихо-тихо постанывал, вынул их с влажным звуком, а после поднял юношу.       Кацуки удивленно вскинул бровь, но Киришима это уже не видел — он рывком поднял его и прижал к стене, укусив куда-то в загривок. Надев на член презерватив, он прижался близко-близко к спине Бакуго, садясь позади него, и заставил того раздвинуть ноги пошире, а локтями упереться в стену. Входя медленно, Эйджиро следил за тем, как кулаки избранника сжимаются, а сам он начинает постанывать в такт пока что неспешным, но уверенным толчкам внутри него. Сжимая в ладонях чужую грудь и пальцами зажимая бусинки сосков, Киришима наращивал темп — шлепки кожи о кожу становились громче, как и томные стоны Бакуго, которого почти что вжимали в стену.       Желая не затягивать сегодня со всем этим, Эйджиро наклонился ближе к лицу Кацуки и, схватив того за подбородок, прижался к его губам. Пока горячий поцелуй заглушал громкие стоны, Киришима погладил напоследок чужую грудь, а после спустился ниже, начал ласкать член Бакуго. Кажется, этого вполне хватило, потому что, тут же вскидывая голову вверх, тот простонал что-то громко, а после излился в руку. Эйджиро же, толкнувшись сильно еще пару раз, кончил следом и вышел из юноши, валясь на кровать без сил.       Кацуки, схватив с тумбочки влажные салфетки, вытер чужую ладонь, снял презерватив с члена парня, кинул все в мусорку, а после лег на Киришиму.       — Пиздец, — только и смог проговорить он, чувствуя, как тяжело вздымается грудь лежащего под ним парня.       — Согласен, — ответил тот, тихо засмеявшись. Он погладил Бакуго по голове. Закрыл глаза и глубоко-глубоко вдохнул. Сказал тихо. — Я тебя так люблю…       Кацуки, кривя рот в подобие улыбки, а точнее пытаясь ее скрыть, поднял взгляд на него, а после хмыкнул. Подперев щеку ладонью, он прошептал в ответ:       — Я… Тебя тоже.       — Никогда не пожалею, что начал тебя целовать. Это лучшие поцелуи в моей жизни, — с каким-то умиротворением сказал Киришима, а потом открыл один глаз, игриво улыбнувшись. — Хочу повторить.       Схватив юношу за плечи и уложив его на вторую половину кровати, Эйджиро схватил чужое лицо в ладони и, тыкаясь поцелуями в щеки, лоб, нос, губы, заставил Бакуго хрипло посмеяться. Ну что за идиот смешной попался, подумал тот, а после сам поцеловал парня, уже полноценно, смакуя вкус и растягивая этот момент.       Оказывается, проявлять свои чувства и получать такие же искренние чувства в ответ — гораздо приятней. чем кажется на первый взгляд.       Кацуки тоже никогда не пожалеет, что Киришима открыл ему совершенно иной мир. Те внезапные поцелуи стоили того.