ПП (Прекрасный п....)

Отец всегда говорил, что лучший способ научиться чему-нибудь — постоянно наблюдать за тем, кто это отлично умеет делать. — Чтобы получить работу на самом верху, начинать нужно снизу, — поучал он меня. — Стать незаменимым для гендиректоров. Стать их правой рукой. Изучи их мир, и они ухватятся за тебя сразу же, как только ты получишь степень. Я стал незаменимым. И определенно я стал правой рукой. Просто в моем случае вышло так, что этой правой руке почти постоянно хотелось отвесить пощечину чертовому лицу. Моему боссу, мистеру Ким НамДжуну. Прекрасному подонку. При мысли о нем — высоком красавце, воплощавшем абсолютное зло, — у меня внутри все сжалось. Он был самым высокомерным и самонадеянным ублюдком из всех, что мне довелось повстречать. Я слышал, как остальные омеги в офисе сплетничали о его эскападах и гадали, неужели вся фишка в смазливой физиономии. Но мой отец говорил еще и такое: «Достаточно быстро ты понимаешь, что красота — штука поверхностная, а уродство доходит до самого нутра». В последние несколько лет на мою долю выпало немало неприятных типов, а с парочкой я даже встречался в старшей школе и колледже. Но этот побил все рекорды. — Мистер Ким, приветствую! Мистер Ким НамДжун вырос на пороге моего кабинета, служившего его собственной приемной. Его голос был полон меда, но какого-то неправильного меда… будто замерзшего и потрескавшегося от холода. После того как я пролил воду на свой мобильник, уронил сережки в мусорное ведро, а мою машину на автомагистрали протаранил задом какой-то придурок — и затем пришлось ждать, пока приедут копы и скажут то, что нам и без того было отлично известно, а именно, что это его вина — после всего этого последнее, в чем я нуждался этим утром, был мистер Ким в скверном расположении духа. К сожалению, в другом настроении я его и не видел. Я ответил ему обычным: «Доброе утро, мистер Ким», — сильно надеясь, что он, как всегда, коротко кивнет в ответ. Однако когда я попытался проскользнуть мимо него, он проворчал: — В самом деле? «Утро», мистер Ким? И который же нынче час в вашей маленькой личной вселенной? Остановившись, я встретил его холодный взгляд. Босс был на добрых восемь дюймов выше меня ростом. До того, как я начал на него работать, я никогда не чувствовал себя такой крохой. Я числился штатным сотрудником «Ким Медиа Групп» уже шесть лет. Но с тех пор как девять месяцев назад он вернулся в семейный бизнес, я приобрел привычку носить каблуки и начал подумывать о ходулях, лишь бы оказаться на уровне его глаз. При всем при этом мне приходилось задирать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. И это явно доставляло ему удовольствие, судя по блеску в орехово-карих глазах. — У меня было очень неудачное утро. Это не повторится, — сказал я, втайне радуясь, что голос вроде бы не дрожит. Я никогда не опаздывал, ни разу, но он из всего умел сделать историю. Ухитрившись проскользнуть мимо него, я положил плащ и сумку в шкаф и включил компьютер. Я отчаянно старался вести себя так, словно он не торчал в дверях, следя за каждым моим движением. — «Неудачное утро» — весьма точное описание того, что мне пришлось разгребать в ваше отсутствие. Я лично поговорил с Марком Туаном, чтобы сгладить неувязку с контрактом, который должен был быть подписан и отправлен ему в девять часов по нью-йоркскому времени. А также мне пришлось лично позвонить Лалисе Манобан и подтвердить, что мы собираемся работать над ее проектом. Иначе говоря, я выполнил и свою, и вашу работу. Полагаю, даже в «неудачное утро» вы могли бы добраться сюда к восьми? Некоторые из нас встают и принимаются за работу до полудня, да будет вам известно. Он стоял, сердито глядя на меня сверху вниз и скрестив руки на широкой груди — все из-за того, что я опоздал на час. Я моргнул и отвел глаза, изо всех сил стараясь не смотреть на его плечи, обтянутые темным костюмом от известного модельера. В первый месяц нашей совместной работы я имел глупость заглянуть во время конференции в тренажерный зал отеля, где мы остановились. Он стоял там, рядом с тренажером, вспотевший и без рубашки. Любой манекенщик убил бы ради такого лица, а подобной роскошной шевелюры я не видел ни у одного мужчины. Прическа «только что после секса». Так говорили омеги с нижнего этажа, и, если верить им, название было вполне заслуженное. Образ Ким НамДжуна, вытирающего рубашкой грудь, навеки запечатлелся в моем сознании. Но, конечно, стоило ему тогда открыть рот, и чары были разрушены: «Приятно видеть, что вы наконец-то решили привести себя в форму, мистер Ким». Придурок. — Прошу прощения, мистер Ким, — сказал я с чуть уловимой ноткой сарказма, — понимаю, как затруднил вас, вынудив поднимать телефонную трубку и нажимать на кнопку факса. Как я уже говорил, это не повторится. — Вы совершенно правы. Это не повторится, — сказал мой босс с наглой ухмылкой. Если бы только он держал рот на замке, он был бы идеален! Кусок скотча сильно помог бы делу. У меня в ящике как раз валялся моток, и временами я вытаскивал его и катал на ладони, надеясь, что однажды сумею применить по назначению. — И чтобы этот инцидент случайно не стерся из вашей памяти, я хотел бы к пяти часам видеть у себя на столе полные отчеты по делам Туана, Чхве и Манобан. А затем вы компенсируете тот час, что пропустили утром, отрепетировав со мной в конференц-зале презентацию проекта для Ли. Начнем в шесть. Если вы собираетесь им заниматься, вам придется доказать мне, что вы не полный профан в своем деле. Широко раскрыв глаза, я смотрел, как он отворачивается и захлопывает за собой дверь кабинета. Черт побери, он отлично знал, что я опережаю график по этому проекту, который к тому же был темой моей дипломной работы в магистратуре бизнес-школы. После подписания контрактов у меня должно было остаться еще несколько месяцев, чтобы доделать слайды… а контракты еще не были подписаны, даже не проработаны до конца. И теперь, вдобавок ко всему остальному, он хотел, чтобы я состряпал фиктивную презентацию за… я взглянул на часы. Просто великолепно, за семь с половиной часов, если пропущу обед. Я открыл файл и принялся за дело. Когда все потянулись на обед, я остался на месте, словно приклеенный к стулу, с чашкой кофе и пакетиком орешков и сухофруктов, купленным в автомате внизу. В обычной ситуации я бы принес что-нибудь из дома или отправился перекусить с другими практикантами, но сейчас время работало против меня. Услышав, как открывается наружная дверь, я поднял голову и улыбнулся входящему Мин ЮнДжи. Он, как и я, проходил магистерскую практику в «Ким Медиа Групп», только работал в бухгалтерии. — Ну что, пошли обедать? — спросил он. — Обед мне придется пропустить. Сегодня какой-то адский денек. Я смущенно покосился на ЮнДжи, и его улыбка немедленно превратилась в ухмылку. — Адский денек или адский босс? Он уселся на край моего стола. — Слышал, что сегодня утром он был малость взбешен. Я со значением на него поглядел. ЮнДжи не работал на Ким НамДжуна, но знал о нем все. Будучи младшим сыном основателя компании, Ким ТэСона, и обладая крайне взрывным темпераментом, он слыл в этом здании живой легендой. — Даже если я раздвоюсь, все равно не успею закончить вовремя. — Может, тебе что-нибудь нужно? — ЮнДжи повел глазами в сторону его кабинета. — Наемный убийца? Святая вода? Я рассмеялся: — Спасибо, я в порядке. ЮнДжи улыбнулся и вышел из комнаты. Я как раз проглотил последние капли кофе, когда, нагнувшись, обнаружил стрелку на чулке. — Только этого мне не хватало, — сказал я, услышав шаги вернувшегося ЮнДжи. — Я их порвал. Вообще-то, если там, куда ты идешь, будет шоколад, принеси мне фунтов пятьдесят, чтобы я занялся самоедством чуть позже… Подняв голову, я обнаружил, что рядом стоит не ЮнДжи. Мои щеки обожгло румянцем, и я поспешно опустил брючину. — Извините, мистер Ким, я… — Мистер Ким, поскольку у вас и других офисных омежек есть масса времени для обсуждения проблем с нижним бельем, я попрошу вас в дополнение к работе над презентацией для Ли сбегать в офис Чхве и принести мне анализ рыночной ситуации и сегментации для проекта Монабан. Мистер Ким поправил галстук, глядя на отражение в оконном стекле, и добавил: — Ну как, сможете это сделать? Он что, назвал меня сейчас «офисной омежкой»? Конечно, во время практики я часто выполнял для него простую секретарскую работу, но он отлично знал, что я много лет проработал в этой компании, прежде чем стать стипендиатом «Джей Ти Мин» и поступить в магистратуру Сеульского университета. Всего четыре месяца, и я получу степень по специальности «Управление бизнесом». «Получу степень и получу свободу от тебя, урод», — подумал я. И встретился взглядом с его горящими глазами. — Я с радостью спрошу у ДжэДжэ, сможет ли она… — Это не было предложением, — оборвал он меня. — Я хочу, чтобы вы забрали отчеты. Секунду он смотрел на меня, сжав зубы, а затем развернулся на каблуках и пулей влетел в свой кабинет, с грохотом захлопнув дверь. Что, черт побери, с ним было не так? Неужели надо было хлопать дверью, как взбешенный подросток? Сняв пиджак со спинки кресла, я отправился в наш филиал, расположенный через несколько домов от нас. Вернувшись, я постучался в его дверь. Нет ответа. Я повернул ручку. Заперто. Вероятно, он вкушал послеполуденную трапезу в компании какой-нибудь наследницы-миллионерши, пока я как сумасшедший носился по Сеулу. Я запихнул бежевую папку в щель для писем, надеясь, что бумаги разлетятся по всей комнате и ему придется поползать на карачках, собирая листки. Так ему и надо. Вид Ким НамДжуна, стоящего на коленях на полу и подбирающего рассыпавшиеся документы, определенно пришелся бы мне по вкусу. Впрочем, зная его, нетрудно было предположить, что он позовет меня в свое стерильное логово и заставит все убирать за него, а сам будет глазеть на мой зад. Четыре часа спустя отчеты о состоянии проектов были готовы, слайды по большей части в порядке, а я едва удерживался от того, чтобы не залиться истерическим смехом. Этот день был ужасен чуть более, чем полностью. Так, я внезапно обнаружил, что задумываю весьма кровавое и мучительное убийство парнишки, дежурившего в копировальном магазине. Простая работа — вот и все, о чем я просил. Сделать несколько копий, сшить несколько документов. По идее, пара пустяков. Войти и выйти. Однако нет — это заняло два часа. Я несся по темному вестибюлю опустевшего к тому времени здания, сжимая в руках кипу материалов по презентации и поглядывая на часы. Шесть двадцать. Мистер Ким спустит с меня шкуру. Я опаздывал на двадцать минут. Как я уже понял этим утром, опоздания он ненавидел. Слово «опоздание» не значилось в Сволочном Словаре Сукина Сына Ким НамДжуна. Как, впрочем, и «сердечность», «доброта», «сочувствие», «перерыв» или «спасибо». И вот я бежал по пустым коридорам в своих итальянских туфлях, спеша навстречу казни. Дыши, Джин. Он носом чует страх. У конференц-зала я попытался успокоить дыхание и перешел на шаг. Из-под закрытой двери струился мягкий свет. Мистер Ким, несомненно, был там и ждал меня. Я старательно пригладил волосы, одернул одежду и привел в порядок стопку документов в руках. А затем, глубоко вздохнув, постучал в дверь. — Войдите. Я вошел в залитое теплым светом помещение. Конференц-зал был огромен. Одна стена целиком состояла из панорамных окон от пола до потолка. Сквозь них с высоты восемнадцатого этажа открывался прекрасный вид на Сеул. Снаружи уже смеркалось. Небоскребы усыпали горизонт искорками освещенных окон. В центре комнаты стоял массивный директорский стол из темного дерева, а во главе стола, лицом ко мне, сидел мистер Ким. Пиджак висел на стуле у него за спиной, рукава белоснежной рубашки были закатаны до локтей, подбородок опущен на сложенные домиком пальцы. Он впился в меня взглядом, но ничего не сказал. — Прошу прощения, мистер Ким, — сказал я. Голос все еще дрожал после бега. — Распечатка заняла… Я замолчал. Извинения мне не помогут. И кроме того, с какой стати я должен отвечать за то, что от меня не зависело? Пусть поцелует меня в зад. Преисполнившись новой для себя смелости, я гордо поднял подбородок и прошествовал туда, где он сидел. Не глядя на босса, я порылся в бумагах и, вытащив копию презентации, положил на стол перед ним. — Вы готовы? Я могу начинать? Он ничего не сказал, сверля взглядом мой бравый фасад. Было бы куда легче, не будь он таким красавчиком. Вместо слов он просто махнул на лежавшие перед ним материалы, давая мне знак приступать. Откашлявшись, я начал презентацию. Пока я переходил от одного аспекта проекта к другому, он продолжал молча пялиться на свою копию распечатки. Почему он так спокоен? С его припадками я уже научился справляться. Но жутковатая тишина? Это нервировало. Я наклонился над столом, указывая на очередную порцию графиков, когда произошло это. — Расчетное время для первого этапа кажется немного амби… Я замер на полуслове, затаив дыхание. Рука мистера Кима мягко опустилась мне на талию, а затем скользнула вниз и улеглась на ягодицы. За все те девять месяцев, что я проработал на него, он ни разу намеренно не прикоснулся ко мне. Это прикосновение определенно было не случайным. Тепло его руки сквозь бермуды (широкие шорты до колена) добралось до кожи. Все мышцы моего тела напряглись, а внутри как будто все начало таять. Что, черт побери, он делает? Разум завопил, требуя оттолкнуть его руку, требуя сказать ему, чтобы он никогда впредь не смел ко мне прикасаться, но у тела были свои идеи на этот счет. Соски затвердели так, что пришлось сжать зубы. Предательские соски. Сердце бешено стучало у меня в груди. Прошло по меньшей мере полминуты. Никто из нас не сказал ни слова, только его рука, продолжая меня нежно поглаживать, сползла на бедро. Единственными звуками в звенящей тишине зала были наше дыхание и приглушенный шум города внизу. — Развернитесь, мистер Ким. Его негромкий голос нарушил молчание, и я выпрямился, глядя прямо перед собой. Затем медленно развернулся. Его рука, скользнув по телу, опустилась мне на бедро. Я чувствовал широкую мужскую ладонь — от кончиков пальцев на крестце до большого пальца, упирающегося в мягкую кожу над тазовой костью. Опустив глаза, я встретился с ним взглядом. Он напряженно смотрел на меня. Я видел, как поднимается и опадает его грудь, как дыхание становится все глубже. На резко очерченной челюсти дрогнул мускул. Его палец начал двигаться, медленно скользя взад и вперед, а взгляд не отрывался от моего лица. Он ждал, что я его остановлю. У меня было вполне достаточно времени, чтобы оттолкнуть его или просто развернуться и уйти. Но прежде чем как-то отреагировать, мне надо было разобраться с кипящей в груди бурей эмоций. Ничего подобного я раньше не чувствовал и никак не ожидал, что почувствую что-то такое по отношению к нему. Мне хотелось отвесить ему пощечину, а затем притянуть к себе за отворот рубашки и лизнуть в шею. — О чем ты думаешь? — прошептал он. В его глазах насмешка мешалась с беспокойством. — Я все еще пытаюсь это понять. Не отводя взгляда, он начал опускать руку. Его пальцы, пробежав по бедру, коснулись края шорт. Подняв подол, он погладил резинку и кружевной край чулка. Длинный палец скользнул под тонкую ткань и легонько потянул ее вниз. Я резко вдохнул, внезапно ощутив, как внутри все плавится. Как я мог допустить, чтобы тело так реагировало? Мне все еще хотелось ударить его, но намного сильней хотелось, чтобы он продолжал. Между ног волной растекалась слабость. Тем временем Ким НамДжун засунул руку под резинку моих трусиков. Я почувствовал, как его палец ласкает кожу и прикасается к головке члена, прежде чем сжать. Я прикусил губу, стараясь — безуспешно — сдержать стон. Когда я взглянул на мистера Кима, то увидел, что у него на лбу выступили капельки пота. — Черт, — тихо прорычал он. — Ты течешь. Он закрыл глаза и, кажется, отдался той же внутренней борьбе, что и я. Покосившись вниз, я обнаружил, что мягкая ткань его брюк натянулась. Не открывая глаз, он убрал пальцы и смял в кулаке тонкое кружево трусиков. На его лице отчетливо читалась ярость. Он весь дрожал. А затем одним быстрым движением мой босс сорвал с меня трусы. В тишине зала явственно послышался треск рвущейся ткани. Грубо ухватив за бедра, он посадил меня на стол и раздвинул мне ноги. Я невольно застонал, когда его пальцы, вернувшись, скользнули между ног и погрузились внутрь. Я остро презирал этого человека, но тело меня предало: хотелось большего, хотелось, чтобы он продолжал. И он был хорош, хотя его прикосновения не были любящими и нежными, как я привык. Передо мной стоял мужчина, привыкший получать то, чего он желает. А в эту секунду он желал меня. Склонив голову на плечо, я оперся на локти, чувствуя быстрое приближение оргазма. К собственному ужасу, я даже проскулил: — Ох, пожалуйста. Перестав двигаться, он вытащил пальцы и сжал руку в кулак. Сев прямо, я вцепился в шелковый галстук мистера Кима и рывком приблизила его лицо к своему. Его губы были так же совершенны на вкус, как и с виду — твердые и мягкие одновременно. Меня еще никогда не целовали так: чувствуя каждый изгиб, каждый уголок и каждое игривое движение языка, заставляя меня почти что терять рассудок. Я прикусил его нижнюю губу, а мои руки потянулись вниз, к его брюкам, и быстро выдернули ремень из петель. — Надеюсь, ты готов закончить то, что начал. Он низко и сердито зарычал и, схватив мою блузку, рванул. Серебряные пуговицы испуганно раскатились по длинному столу. Его ладони обхватили мою грудь, пальцы заскользили по напряженным соскам, а темный взгляд по-прежнему не отрывался от моего лица. Его крупные руки альфы были жестки — они почти причиняли боль, но вместо того чтобы вздрогнуть или отпрянуть, я вдавился грудью в его ладони. Мне хотелось еще, еще сильней, еще жестче. Зарычав, он сжал пальцы. Промелькнула мысль, что могут остаться синяки, и на какой-то ужасный миг я понял, что хочу этого. Я хотел хоть как-то запомнить это ощущение: когда тело полностью покоряется своим желаниям, отбросив всяческие условности. Наклонившись, он легонько куснул меня в плечо и прошептал: — Ах ты, маленький шалун. Мне так не терпелось оказаться поближе к нему, что я с удвоенной скоростью задергал молнию у него на ширинке. Спустив с него штаны и боксеры, я сильно сдавил освободившийся член, чувствуя, как он пульсирует у меня в руке. То, как НамДжун прошипел мою фамилию — «Ким», — должно было вызвать у меня яростную дрожь, но сейчас я ощущал лишь одно: чистое, неразбавленное желание. Он стянул мои шорты и повалил меня на стол. Прежде чем я успел сказать хотя бы слово, он схватил меня за лодыжки, взял в руку член и, шагнув вперед, вонзил его глубоко в меня. У меня даже не осталось сил, чтобы ужаснуться собственному громкому стону — ничего лучше я в жизни не испытывал. — В чем дело? — прошипел он сквозь стиснутые зубы, резко двигая бедрами и глубоко входя в меня. — Тебя никогда раньше так не трахали? Ты не был бы такой неприступной фифой, если бы тебя оттрахали как следует. Какого хрена он о себе возомнил? И почему меня так заводило то, что он прав? Прежде я занимался сексом только в постели и никогда не ощущал ничего подобного. — Бывало и получше, — уколол я. Он рассмеялся, тихо и язвительно. — Посмотри на меня. — Нет. Я уже почти кончал, но тут он резко вышел. Неужели он так меня и оставит? Нет. Схватив за руки, он рывком поднял меня со стола. Его губы прижались к моим, язык шарил во рту. — Посмотри на меня, — повторил он. И теперь, когда он больше не был во мне, я наконец-то смог это сделать. Мистер Ким медленно моргнул. Длинные темные ресницы коснулись щек. А затем он сказал: — Попроси меня, чтобы я дал тебе кончить. Неверный тон. Это прозвучало почти как вопрос, но слова выдавали его, чертового подонка, с головой. Я хотел, чтобы он дал мне кончить. Больше всего на свете. Но будь я проклят, если когда-нибудь о чем-то его попрошу. Презрительно сощурив глаза, я процедил: — Мистер Ким, вы настоящий говнюк. Судя по его улыбке, именно этого он и добивался. Меня так и подмывало вогнать колено ему в пах, но тогда я бы не получил то, чего хотел гораздо больше. — Скажите «пожалуйста», мистер Ким. — Пожалуйста, иди и оттрахай себя в зад. Через пару секунд моя грудь оказалась прижата к холодному окну. Разница температур между ледяным стеклом и его кожей заставила меня вскрикнуть. Я весь горел и каждой клеточкой своего тела жаждал его грубого прикосновения. — По крайней мере, ты упрямо стоишь на своем, — прорычал он, куснув меня за плечо. Затем он пнул меня по лодыжкам. — Раздвинь ноги. Я так и сделал. Без малейших колебаний он притянул к себе мои бедра и снова резко вошел. — Любишь холод? — Да. — Грязная, извращенная омежка. Тебе нравится, когда на тебя смотрят, да? — промурлыкал он, прикусывая мочку моего уха. — Тебе нравится, что весь Сеул может посмотреть сюда и увидеть, как тебя трахают? Ты сейчас балдеешь от того, что твой симпатичный член прижат к стеклу. — Заткнись, ты все портишь. Но это было неправдой. Совсем нет. Его хриплый голос творил со мной странные вещи. Однако он лишь рассмеялся мне в ухо. И, возможно, заметил, как от этого звука у меня по спине пробежала дрожь. — Хочешь, чтобы они увидели, как ты кончаешь? В ответ я лишь застонал. Слова не складывались, и каждый толчок его бедер все сильней прижимал меня к стеклу. — Скажи это. Хочешь кончить, мистер Ким? Ответь мне, или я остановлюсь и заставлю тебя отсосать, — прошипел он, с каждым движением все глубже и глубже вгоняя в меня член. Та часть меня, что его ненавидела, растворялась, как крупицы сахара на языке, зато другая, которой хотелось взять все, что он мог мне дать, разрасталась, горячая и нетерпеливая. — Просто скажи мне. Наклонившись вперед, он сжал губами мочку моего уха, а рукой член у основания и потом сильно куснул. — Обещаю, что дам тебе кончить. — Пожалуйста, — произнес я, закрывая глаза и отгораживаясь от всего на свете, кроме него одного, — пожалуйста. Да. Разжав руку, он принялся поглаживать мой член — точно выверенное давление, идеальный ритм. Я почувствовал, как его прижавшиеся к моему затылку губы раздвигаются в улыбке, а затем, когда его зубы впились в мою кожу, больше не смог терпеть. Волна тепла прокатилась по моему позвоночнику, по бедрам и между ног, прижимая меня к нему. Ладони вдавились в стекло, и все тело затряслось от нахлынувшего оргазма. Задыхаясь, я жадно глотал воздух. Когда спазмы наконец утихли, мистер Ким отодвинулся и развернул меня лицом к себе. Он наклонил голову, и его губы прошлись по моей шее, по подбородку, по нижней губе. — Скажи спасибо, — шепнул он. Я погрузил пальцы в его волосы и сильно потянул, надеясь добиться от него хоть какой-то реакции, проверить, в своем ли он уме или окончательно спятил. Какого черта мы делаем? Он застонал и наклонился ко мне, покрывая шею поцелуями и прижав свой напряженный член к моему животу. — А теперь сделай мне хорошо. Высвободив одну руку, я сжал его член и начала поглаживать. Он был длинным, увесистым — идеальным. Я хотел сказать это вслух, но будь я проклят, если когда-нибудь позволю своему боссу-придурку узнать, насколько он безупречен. Вместо этого я отстранился и посмотрел на него, полуприкрыв веки. — Сейчас ты кончишь так сильно, что и не вспомнишь, кто тут величайший в мире придурок, — прорычал я, съезжая вниз по стеклу и постепенно забирая в рот его член, пока он не вошел весь и не уперся в глотку. Мистер Ким напрягся и громко застонал. Я взглянул на него снизу вверх. Его ладони и лоб были прижаты к стеклу, а глаза зажмурены. Он выглядел уязвимым и невероятно привлекательным в своей блаженной истоме. Но он не был уязвимым. Он был самым редкостным козлом на этой планете, и я стоял перед ним на коленях. Ну уж нет. Так и не сделав ему того, чего он так хотел, я встал, подобрал шорты быстро натянув и встретился с ним взглядом. Теперь, когда он не прикасался ко мне и не заставлял чувствовать то, на что не имел ни малейшего права, это было намного легче. Секунды утекали. Никто из нас не отводил взгляда. — Какого хрена ты делаешь? — прохрипел он. — Встань на колени и открой рот. — Как бы не так. Запахнув лишившуюся пуговиц блузку, я пошел вон из комнаты, стараясь изо всех сил, чтобы дрожащие ноги меня не подвели. В кабинете, взяв сумку со стола, я набросил куртку, отчаянно пытаясь застегнуть пуговицы трясущимися пальцами. Мистер Ким все еще не выходил, и я кинулся к лифту, моля про себя: «Боже, о боже, только бы лифт приехал прежде, чем мне снова придется столкнуться с ним лицом к лицу». Я решил не думать о том, что произошло, пока не выберусь оттуда. Я позволил ему оттрахать меня, довести до самого потрясающего оргазма в моей жизни, а затем оставил в конференц-зале со спущенными штанами и с наикрутейшим стояком в истории человечества. Случись это с кем-то другим, я бы точно сказал: «Дай пять!» — и громко зааплодировал. Жаль, что я не кто-то другой. Боже. Двери открылись. Я заскочил внутрь, быстро нажал кнопку и стал смотреть, как убывают цифры этажей на табло. Как только лифт спустился в вестибюль, я вылетел из кабины и поспешил к дверям. Охранник что-то сказал насчет работяг, застревающих в офисе допоздна, но я только махнул ему и промчался мимо. При каждом шаге боль между ног напоминала мне о событиях последнего часа. Добравшись до машины, я вдавил кнопку на ключах, распахнул дверцу и нырнул в относительную безопасность кожаного салона. Затем оглядел себя в зеркале заднего вида. Что, черт побери, это было?