ПП (Прекрасный п....)

В ту секунду в голове у меня пронеслись миллионы мыслей. Мы не могли больше так продолжать. Либо надо развивать отношения, либо необходимо прекратить это. Сейчас же. Это мешало моей работе, сну, способности думать — всей моей чертовой жизни. Но сколько бы я ни пытался себя обмануть, я четко знал, чего хочу. Я не мог позволить ему уйти. Джин практически бежал по коридору, но я бросился за ним. — Ты не можешь выкинуть что-то в таком роде и затем ожидать, что я просто отпущу тебя! — Ага, не могу, как же! — прокричал он через плечо. Добежав до своей комнаты, он судорожно обшарил сумочку, схватил ключ и втиснул его в щель. Я добрался до двери как раз в ту секунду, когда мистер Ким распахнул ее. Наши взгляды скрестились прежде, чем этот сумасшедший влетел внутрь и попытался захлопнуть дверь у меня перед носом. Моя рука взметнулась, толкнув створку с такой силой, что она со стуком врезалась в противоположную стену. — Какого хрена ты делаешь? — провизжал Джин. Он заскочил в ванную напротив двери и, крутанувшись на каблуках, встал лицом ко мне. — Может, уже хватит от меня бегать? — проорал я, ввалившись следом за ним. Мой голос эхом раскатился по тесному номеру. — Если ты так истеришь из-за той женщины внизу… Это казалось невозможным, но вид у него стал еще более яростным. Он шагнул ко мне. — И не начинай. Я никогда не вел себя как ревнивая подружка… Сморщившись и покачав головой, он отвернулся к раковине и принялся рыться в сумочке. Я уставился на него, понимая все меньше и меньше. Если не это, то что? Я совершенно запутался. Если бы он злился, как обычно, я был бы уже прижат к стене и наполовину раздет. Но сейчас он казался всерьез рассерженным. — Думаешь, я готов переспать с любой омегой, которая сунет мне в руку ключ от номера? Кем, черт побери, ты меня считаешь? Он со стуком опустил на подзеркальник щетку для волос и яростно взглянул на меня. — Ты что, серьезно? Я знаю, что ты делал так раньше. Просто секс, никаких обязательств — я уверен, что тебе постоянно суют ключи. Я приготовился было ответить, потому что, говоря откровенно, у меня были отношения, основанные чисто на сексе, — но то, что происходило у нас с Джином, уже давно переросло эту категорию. Однако он перебил меня. — Я никогда так раньше не поступал и уже не понимаю, как с этим справиться, — сказал он, причем его голос становился все громче и громче с каждым словом. — Но когда я с тобой, все остальное становится неважным. Это… то, что между нами, — продолжил он, указав рукой на себя и меня, — это не я! Когда я с тобой, то как будто превращаюсь в другого человека, и это ужасно! Я так больше не могу, Джун. Мне не нравится то, во что я превращаюсь. Я много работаю. Я забочусь о своей карьере. Я умен. Но все это потеряет значение, если люди узнают о наших с тобой отношениях. Пойди и найди себе другого. — Я уже говорил тебе. Я не был ни с одной омегой, кроме тебя, с тех пор, как у нас это началось. — Но это не значит, что ты бы не взял ключ, если бы его вложили тебе в руку. Что бы ты сделал, если бы меня там не было? Без всяких колебаний я ответил: — Вернул бы его. Он только рассмеялся в ответ, разумеется, не поверив. — Послушай. Я очень устал от всего этого. Сейчас я просто хочу принять душ и лечь в постель. Было почти невозможно уйти от него и оставить вопрос неразрешенным, но Джин уже отвернулся и включил душ. Я сделал шаг к двери, но в последнюю секунду оглянулся. Он стоял там, окруженный паром, и смотрел мне вслед с той же нерешительностью, какую ощущал и я сам. Не раздумывая, я пересек комнату, взял его лицо в ладони и притянул к себе. Когда наши губы встретились, он побежденно и глухо застонал, и его пальцы немедленно нырнули в мои волосы. Я поцеловал сильнее, присваивая его стон и дыхание, его губы и его вкус. — Давай объявим перемирие на одну ночь, — сказал я, трижды целуя его в губы — в каждый уголок и один раз, сильнее, в самую середину. — Просто отдайся мне на одну ночь, Джин, целиком, не сдерживая себя. Пожалуйста. Я оставлю тебя после этого в покое, но я не видел тебя почти две недели и… мне просто нужна эта ночь. Несколько мучительных мгновений он смотрел на меня, явственно борясь с собой. А затем с тихим, молящим звуком поднял руки и притянул меня к себе, встав на цыпочки, чтобы быть как можно ближе. Мои губы были неподатливыми и жесткими, но он не отстранился, вжимаясь в меня всеми изгибами тела. Все исчезло, кроме него. Мы врезались в стену, в раковину, в дверцу душа, стремясь как можно быстрее добраться друг до друга. Ванную полностью окутал пар, и все казалось призрачным. Я мог обонять и осязать Джина, ощущать его вкус, но и этого было мало. Наши поцелуи делались все глубже, наши движения хаотичней. Я хватал его за ягодицы, за бедра, сжимал его член — мне нужно было ощущать каждую частицу его тела. Он прижал меня спиной к стене, и волна тепла окатила мои плечи и грудь, и я немного пришел в себя. Не раздеваясь, мы очутились под душем. Мы промокли насквозь. И нам было плевать. Его руки судорожно зашарили по моему телу, выдергивая рубашку из штанов. Дрожащими пальцами он принялась расстегивать пуговицы, оторвал часть из них, а затем стянул мокрую ткань у меня с плеч и вышвырнул из душа. Влажный шелк блузы облепил его, подчеркивая каждую линию тела. Я провел ладонями по его груди, ощутив, как напряглись под тканью соски. Застонав, он накрыл мою руку своей, направляя ее движение. — Скажи мне, чего ты хочешь, — мой голос охрип от желания. — Скажи, что я должен сделать с тобой. — Я не знаю, — выдохнул он мне в рот. — Я просто хочу, чтобы ты потерял контроль. Я попытался сказать ей, что он видит это прямо сейчас, что это происходит уже несколько недель — но все слова улетучились, когда я провел руками по его бедрам и запустил ладони в брюки. Мы целовали и покусывали друг друга, сплетаясь языками, и шум падающей воды заглушал наши стоны. Я сунул руку ему в трусики и ощутил под пальцами вставший истекающий член. Мне нужно было увидеть больше, так что я убрал пальцы и сжал края брюки. Одним движением я сдернул их вниз, стянул — и замер при виде того, что открылось мне. Боже правый. Он определенно пыталась убить меня. Я сделал шаг назад и привалился к стене душа, чтобы не упасть. Он, насквозь промокший, стоял передо мной в белых кружевных трусиках, завязанных атласным бантом на боку. Его затвердевшие соски отчетливо проступили сквозь кружево белого топа. Не сдержавшись, я протянул руку, чтобы прикоснуться к ним. — Черт, какой же ты красивый, — сказал я, кончиками пальцев погладив его соски. По плечам и шее Джина пробежала заметная дрожь. Моя рука отправилась гулять выше, по его ключице, горлу и подбородку. Мы могли заняться сексом прямо здесь, на мокрой и скользкой плитке душа, и, возможно, это еще нам предстояло, но я не хотел спешить. Сердце забилось чаще при мысли, что у нас впереди целая ночь. Не надо спешить, не надо прятаться. Ни ссор, ни горького чувства вины. У нас на двоих была целая ночь, и я хотел провести эту ночь с ним… в кровати. Протянув руку ему за спину, я нащупал кран и выключил душ. Он приник ко мне, прижимаясь всем телом. Взяв в ладони лицо Джина, я глубоко поцеловал его, скользя языком по языку. Он потерся об меня бедрами. Распахнув дверцу душа, я вышел наружу, не разжимая объятий. Не останавливаясь, я гладил его — спину, нежные выпуклости ягодиц, бока и член. Мне нужно было потрогать и ощутить на вкус каждый дюйм его кожи. Не прерывая поцелуя, мы выбрались из ванной — неловко спотыкаясь и неистово срывая друг с друга остатки одежды. Скинув промокшие туфли, я толкнул Джина в спальню. Его руки шарили у меня по животу, нащупывая пряжку ремня. Продолжая направлять Джина к кровати, я быстро лишился штанов и боксеров и поспешно отпихнул их в сторону, на ковер, где они и легли мокрой кучей. Проведя костяшками пальцев по его ребрам, я расстегнул застежки топа и практически сорвал его. Затвердевшие соски Джини скользнули по моей груди. Я хрипло застонал. Кончики его влажных волос, щекотали мои ладони и покалывали, как электрические искорки. В комнате было темно, не считая узкой полоски света из-под двери ванной и плывущей в ночном небе луны. Джин уткнулся в кровать ямочками под коленями, и тут мои руки скользнули к последнему разделявшему нас клочку ткани. Оторвавшись от его губ, я начал целовать шею и ключицы, двигаясь вниз, к соскам. Затем, покрыв быстрыми поцелуями его нежный животик, я наконец-то прикоснулся губами к полоске белого кружева, скрывавшего то, что мне хотелось увидеть больше всего на свете. Я опустился на колени и поднял голову, встретившись с ним взглядом. Он погрузил руки мне в волосы, перебирая растрепанные мокрые пряди. Я сжал в пальцах одну тонкую атласную тесемку и потянул вниз, оголяя кожу. Когда я переключился на другое бедро и повторил то же самое, на лице Джина отразилось удивление. Трусики, нетронутые, соскользнули с его тела, и он предстал передо мной совершенно обнаженным. Может, я и не стал их рвать — но уж, конечно, собирался прихватить с собой в качестве трофея. Как будто прочитав мои мысли, он рассмеялся. Я подвинул его назад, так что он сел на край кровати, и, все еще стоя на коленях, развел его ноги. Погладив ладонями шелковистую кожу голеней, я принялся целовать его бедра и член между ног. Его вкус наполнил рот и проник в голову, стирая все остальное. Черт, что же делал со мной этот омега! Толкнув Джина спиной на простыни, я наконец-то приподнялся и лег рядом с ним, скользя губами и языком по его телу. Он по-прежнему держал меня за волосы, направляя к самым чувствительным местам. Я сунул ему в рот большой палец — мне хотелось, чтобы и его губы ласкали меня так же, как мои ласкают его соски, шею и подбородок. Его стоны и вздохи наполнили комнату, мешаясь с моими. Сколько себя помнил, у меня не было такой мощной эрекции. Я хотел погружаться в эту омегу снова, и снова, и снова. Я провел влажным большим пальцем по его щеке, и он притянул меня к себе. Наши обнаженные тела как будто слились воедино. Мы бешено целовались, гладя и хватая друг друга и стремясь прижаться как можно крепче. Наши бедра двигались в одном ритме. Мой член скользил, пока что снаружи. Каждый раз, когда он задевал головку его члена, раздавался стон. Одним легким движением я мог оказаться внутри него. И я желал этого больше всего на свете, но сначала мне кое-что надо было услышать. Когда он назвал меня по имени там, в холле, во мне что-то перевернулось. Я пока еще не мог подобрать этому названия, но мне нужно было, чтобы он снова произнес мое имя, нужно было услышать, что он хочет именно меня. Мне нужно было знать, что этой ночью он только мой. — Я до смерти хочу войти в тебя, — шепнул я ему на ухо. У него перехватило дыхание, и низкий стон сорвался с губ. — А ты хочешь этого? — Да, — выдохнул он умоляюще, приподняв бедра и стараясь нащупать меня. Кончик моего члена коснулся его входа, и я замер, желая продлить это мгновение. Его ступни скользнули, по моим ногам и сомкнулись вокруг талии. Я переплел наши пальцы и прижал его руки к подушке у него над головой. — Пожалуйста, Джун, — попросил он. — Я схожу с ума. Я опустил голову, коснувшись лбом его лба, и наконец-то вошел вглубь резким толчком. — Ох, черт, — застонал он. — Повтори это, — задыхаясь, прошептал я и начал двигаться внутри нее. — Джун… ч-ч-черт! Я хотел слышать это еще и еще. Встав на колени, я начал двигаться равномерней. Наши пальцы все еще были сплетены. — Мне хотелось бы делать это вечно. Я почувствовал, что скоро кончу. Следовало успокоиться. Я слишком долго пробыл вдали от него, и самые яркие мои фантазии не могли сравниться с тем, что происходило сейчас. — Хочу трахать тебя так каждый день, — прорычал я, уткнувшись в его влажную кожу. — Так, и перегнув через стол. Хочу, чтобы ты стоял на коленях и сосал мой член. — Почему? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Почему мне нравится, когда ты так со мной говоришь? Ты такой козел. Я снова лег на него, рассмеявшись ему в шею. Мы двигались безо всяких усилий — кожа, мокрая от пота, скользила по коже. С каждым толчком он поднимал бедра навстречу мне, а его ноги, сомкнутые на моей талии, вгоняли меня еще глубже. Я был настолько поглощен им, что время как будто остановилось. Наши руки все еще были сцеплены у него над головой, и его хватка стала сильнее. Он приближался к оргазму. Его член сильнее прижимался и терся о мой пресс. Его крики становились громче — он повторял и повторял мое имя, и это почти доводило меня до предела. — Давай же, — отчаянно прохрипел я. Я был так близко, но хотел подождать его. — Давай, Джини, кончай вместе со мной. — О боже, Джун, — простонал он. — Скажи еще что-нибудь. Черт. Мою омежку заводили грязные разговоры. — Пожалуйста. — Ты такой скользкий и горячий. Когда ты готов кончить, — пропыхтел я, — твоя кожа розовеет, а голос становится хриплым. И в этом долбанном мире нет ничего прекрасней твоего лица в момент оргазма. Он сжал ноги сильней. Я почувствовал, как его дыхание прерывается, как он напрягается и стискивает меня. — Твои пухлые губки становятся такими мягкими и раскрываются для меня, твои глаза упрашивают меня сделать все правильно, и, боже, нет ничего лучше тех звуков, которые ты издаешь, когда кончаешь. Большего не потребовалось. Я усилил движения, поднимая его с кровати с каждым толчком. Я был уже на краю и, когда он выкрикнул мое имя, не смог больше сдерживаться. Он заглушил крики о мою шею. Я почувствовал, как он кончает, пачкая мой пресс и свой живот своей спермой, бешено сжимаясь подо мной. Это было лучшее чувство в мире. Общая волна подняла и накрыла одновременно нас обоих — и в этот миг я тоже сдался. Позже я подвинул лицо к нему так, что мы касались носами. Наше дыхание было хриплым и отрывистым. У меня пересохло во рту, ныли мышцы, и я был вымотан. Я высвободил свою руку из хватки Джина и нежно помассировал его пальцы, стараясь восстановить кровообращение. — Срань господня, — выдохнул я. Все было другим, но каким-то неопределенным. Скатившись с него, я закрыл глаза, пытаясь отсечь беспокойную сумятицу мыслей. Он вздрогнул рядом со мной. — Тебе холодно? — спросил я. — Нет, — ответил он, мотнув головой. — Просто совсем обалдел. Притянув его к себе, я накрыл нас одеялом. Мне не хотелось уходить, но я не знал, можно ли остаться. — Я тоже. Между нами повисло молчание. Минуты текли. Мне показалось, что он заснул. Я чуть подвинулся и с удивлением услышал его голос. — Не уходи, — шепнул он в темноте. Склонившись к нему, я поцеловал его в макушку, вдохнув милый знакомый запах. — Я никуда не ухожу. Черт, это было приятно. …Что-то теплое и влажное вновь обхватило мой член, и я низко зарычал. Лучший. Сон. В мире. В этом сне Джин застонала По моему члену и по всему телу пробежала дрожь. — Джин… Я дернулся, услышав собственный голос. Я видел его во сне сотню раз, но сейчас все было настолько реальным. Тепло исчезло, и я нахмурился. Не просыпайся, Нам. Не смей просыпаться, не досмотрев этого до конца! — Повтори это. Мягкий гортанный голос проник в сознание, и я заставил себя распахнуть глаза. В комнате было темно, и я лежал на чужой кровати. Тепло вернулось. Мой взгляд метнулся вниз — там пышная копна темных волос двигалась между моими разведенными ногами. Он снова взял в рот мой член. Вся ночь мгновенно промелькнула передо мной, и сонная дымка быстро рассеялась. — Джин? Нет, я не настолько везуч, чтобы это происходило взаправду. Должно быть, он вставал ночью, чтобы выключить свет в ванной — в комнате было так темно, что я едва видел очертания его фигуры. Я протянул к нему руки и провел пальцами по губам, обхватившим мой член. Он водил ртом вверх-вниз, быстро щекоча меня языком и чуть задевая ствол зубами при каждом движении. Его рука скользнула к мошонке. Я еле слышно застонал, когда он нежно перекатил в ладони мои яйца. Ощущение было таким острым — сновидение и реальность, слившиеся воедино, — что я не знал, сколько смогу продержаться. Он чуть сдвинулся, и его палец принялся легонько массировать точку внизу. Я зашипел сквозь сжатые зубы. Никто еще мне такого не делал. Мне почти хотелось остановить его, но ощущения были настолько невероятными, что я не мог шевельнуться. Когда глаза приспособились к темноте, я провел пальцами по его волосам, его лбу и подбородку. Он закрыл глаза и стал сосать сильнее, подводя меня все ближе и ближе к финалу. Я одновременно чувствовал его рот на своем члене и нежное давление пальца. Это было потрясающе, но я хотел, чтобы он был здесь, со мной, хотел ощутить его губы на своих губах, когда я войду в него. Я сел, подтянул его к себе на колени и обвил его ноги вокруг своих бедер. Прижавшись грудью к обнаженной груди Джина, я взял его лицо в ладони и заглянул ему в глаза. — Это был лучший звонок будильника за всю мою жизнь. Он негромко рассмеялся и облизал губы так, что они соблазнительно заблестели. Опустив руку, я приложил головку члена к его входу и чуть-чуть его приподнял, а затем глубоко вошел одним мягким движением. Опустив голову мне на плечо, он качнул бедрами, впуская меня еще глубже. В постели он был изумителен. Оседлав, он принялся неторопливо скакать на мне, вгоняя член небольшими толчками. Он покрыл поцелуями всю правую сторону моей шеи, посасывая и покусывая кожу. Каждое движение его бедер перемежалось негромкими стонами. — …нравится быть наверху, — выдохнул он. — Чувствуешь, как ты глубоко? Ты это чувствуешь? — Да? — Хочешь быстрее? Я покачал головой, совершенно потерявшись в ощущениях. — Нет. Боже правый, нет. Какое-то время он продолжал выписывать эти медленные, небольшие круги, покусывая зубами мою шею. Но затем он насадился глубже и, придвинувшись ко мне, прошептал: — Я сейчас кончу, Нам. Вместо того чтобы хорошенько выматериться, я впился зубами ему в плечо, оставляя сильный засос. Ускорив ритм, он начал говорить. Он произносил слова, которые я с трудом мог осмыслить. О моем члене внутри него, о том, как сильно хочет меня. О том, каков я на вкус и какой он мокрый. О том, как хочет, чтобы я кончил, как ему нужно, чтобы я кончил. Я ощутил, как напряжение растет с каждым движением его бедер. Я сжал его сильнее, испугавшись на мгновение, что оставлю синяки, и ускорил толчки. Он застонал и изогнулась, и как раз в тот миг, когда я уже не мог терпеть дольше, он снова выкрикнул мое имя — и его тело судорожно запульсировало вокруг меня. Он кончил без рук. Сила его оргазма ускорила мой финал, и, громко застонав, я прижался лицом к его шее. Он рухнул на меня. Я опустил его на кровать и лег сам. Мы оба были покрыты потом, но даже запыхавшийся и совершенно выдохшийся он выглядел абсолютно прекрасно. Я притянул его к себе, прижался грудью к его спине и обнял руками, и наши ноги под одеялом сплелись. Он пробормотал что-то, чего я не расслышал, и заснул, прежде чем я успел переспросить. Что-то изменилось этой ночью, и перед тем, как закрыть глаза, я успел подумать — завтра у нас будет уйма времени, чтобы поговорить об этом. Но когда свет раннего утра просочился под темную штору, я с тревожным чувством осознал, что завтра уже наступило.