ПП (Прекрасный п....)

Председатель комиссии Ченг и другие ее члены вереницей вошли в комнату и приветливо со мной поздоровались, прежде чем занять места. Я просмотрел свои записи, трижды проверил соединение ноутбука и проектора и принялся ждать, пока в конференц-зал зайдут последние зрители. Люди наливали себе воды, и в стаканах позвякивал лед. Коллеги тихо переговаривались друг с другом. Время от времени сквозь монотонный шум голосов прорывался более громкий взрыв смеха. Коллеги. Никогда я не чувствовал себя такой одинокой. Мистер Бхувакуль даже не удосужился явиться на презентацию, чтобы меня поддержать. Ничего удивительного. Эта комната была так похожа на конференц-зал в другом здании, расположенном в семнадцати кварталах отсюда. Утром я постоял перед «Ким Медиа Тауэр», мысленно поблагодарив всех работающих там. Ведь они сделали меня тем, кто я есть. А затем я пошел прочь, считая кварталы и пытаясь не обращать внимания на боль, сжимавшую сердце. Я знал, что НамДжун сегодня со мной не будет — терпеливого, теребящего свои запонки и все видящего даже за моим внешним спокойствием. Я скучал по своему проекту. Я скучал по бывшим коллегам. Я скучал по высоким и жестким стандартам НамДжуна. Но больше всего я скучал по тому альфе, каким он стал для меня. Я ненавидел себя за то, что пытался выбрать одного из двух НамДжунов и в результате остался ни с чем. Секретарша постучалась в дверь, а затем, приоткрыв створку, заглянула внутрь и встретилась взглядом со мной. Она сказала мистеру Ченгу: — Мне надо, чтобы Джин сначала подписал несколько официальных бумаг. Это не займет много времени. Я молча последовал за ней к выходу, потряхивая кистями рук и уговаривая себя не нервничать. Ты можешь это сделать, Джин. Двадцать несчастных слайдов, описывающих ничем не выдающуюся маркетинговую кампанию для местной фирмы по производству собачьего корма. Пятизначная цифра контракта. Проще простого. Надо было только пройти через это, а затем убраться из Сеула и начать все заново в сотнях миль отсюда. В первый раз с момента переезда город казался мне совершенно чужим. И все же я пока не чувствовал, что уехать отсюда — это правильное решение. Вместо того чтобы остановиться у стола секретарши, мы двинулись дальше по коридору в другой конференц-зал. Женщина открыла дверь и жестом предложила мне пройти вперед. Но вместо того, чтобы последовать за мной, она вдруг закрыла дверь, оставив меня в одиночестве. Или не в одиночестве. Она оставила меня с НамДжуном. Я почувствовал, как у меня засосало под ложечкой, а в груди образовалась огромная черная дыра. Мой бывший босс стоял в дальнем конце комнаты, у окна, занимавшего всю стену. На нем был темно-синий костюм и пурпурный галстук, который я подарил ему на Рождество. Под мышкой Джун держал толстую папку, а его темные глаза были непроницаемы. — Привет, — сказал он, но голос сорвался. Сглотнув, я уставился на другую стену, мысленно умоляя себя не давать волю эмоциям. Расставшись с Джуном, я жил как в аду. Я тысячи и тысячи раз представлял, как возвращаюсь в «Ким Медиа», или как он входит в мою новую кабинку в лучшем стиле «Офицера и джентльмена», или как он появляется у дверей моей квартиры, игриво покачивая сумкой с подарками из «Ла Перлы». Но я не ожидал встретить его здесь. И после того как я не виделся с ним так долго, даже это единственное краткое слово чуть не убило меня. Мне так не хватало его голоса, его саркастических замечаний, его губ и рук. Мне не хватало того, как он смотрел на меня, как ждал, когда я кончу, мне не хватало тех крохотных признаков, по которым я понял, что он начал влюбляться в меня. НамДжун был здесь. И выглядел он ужасно. Он похудел, и хотя был аккуратно одет и чисто выбрит, одежда висела на нем, как на вешалке. Казалось, он не спал несколько недель. Это было мне знакомо. Под его глазами залегли темные круги, а фирменная ухмылка исчезла. Я думал, что огонь будет всегда гореть в его глазах, но сейчас это пламя бесследно угасло. — Что ты здесь делаешь? — спросил я. Подняв руку, он взъерошил волосы, безнадежно испортив ту жалкую прическу, которую попытался соорудить. При виде его знакомой растрепанной шевелюры у меня сжалось сердце. — Я пришел сообщить тебе, что ты поступил как полный идиот, уволившись из «Ким Медиа». У меня челюсть отвисла от такого заявления, и знакомая волна адреналина зажгла кровь. — Я идиот не только из-за этого. Список можно продолжить. Спасибо за то, что навестил. Это было забавно. Я развернулся к двери. — Постой, — сказал он низко и требовательно. Старая привычка дала о себе знать, и я остановился, обернувшись к нему. — Мы оба были идиотами, Джин. — С этим соглашусь. Ты совершенно правильно сказал, что потратил много сил на мое обучение. Я учился идиотизму у величайшего идиота на свете. А всем хорошим я обязан твоему отцу. Похоже, этот удар достиг цели. Джун вздрогнул и отступил на шаг. За последние несколько месяцев я испытал миллионы различных чувств: много гнева, немало вины и постоянные приливы самолюбивой гордости, — но то, что я сказал сейчас, было неправдой, и я немедленно пожалел об этом. Он толкал меня вперед, пусть иногда и невольно, и я был ему кое-чем обязан. Но сейчас, стоя напротив него в огромном зале, где молчание зловеще разрасталось между нами, я понял, чего мне не хватало больше всего. Он дал мне возможность работать над самыми важными проектами. Он брал меня с собой на каждую деловую встречу. Он заставлял меня писать самые сложные отчеты, отвечать на щекотливые звонки и контролировать доставку самых ответственных финансовых документов. Он действительно обучал меня — и это для него очень много значило. Сглотнув, я выдавил: — Извини, на самом деле я так не думаю. — Я знаю. Вижу по твоему лицу, — он провел рукой по губам. — Но это отчасти верно. Я не вправе приписывать себе твои успехи. Но, наверное, все равно иногда это делаю, потому что у меня эго с Эверест. И еще потому, что ты меня действительно вдохновляешь. Комок у меня в горле начал распухать, мешая мне дышать и давя на желудок. Я вцепился в спинку ближайшего стула и повторил: — Зачем ты здесь, Джун? — Потому что, если ты не справишься с этим, я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не работал ни на одну компанию из списка топ-500. Такого я не ожидал, и на время затихший гнев вспыхнул вновь. — Конечно, я справлюсь, придурок. Я подготовился. — Ты меня не так понял. У меня с собой слайды маркетинговой кампании для Ли и распечатки, — он показал мне флешку и папку, — и если ты не сразишь комиссию этой презентацией, то твоя задница сильно пожалеет. На его лице не было нахальной усмешки, и, похоже, он не играл словами. Но в том, что он сказал, послышался отзвук чего-то другого. Мы. Это были мы. — Что бы ты ни притащил, это не мое, — я кивнул на флешку. — Я не готовил слайды презентации по проекту для Ли. Я ушел, прежде чем успел их доделать. Он кивнул с таким видом, словно я безнадежно тупил. — Когда ты уволился, контракты уже были готовы, оставалось только поставить подписи. Я составил слайды на основе твоей работы. И ты представишь сегодня это, а не какую-то вшивую маркетинговую кампанию для собачьего корма. Выслушивать это было унизительно, и я сделал несколько шагов вперед. — Чтоб тебе провалиться, Джун. Я вкалывал на тебя, и я вкалывал на Бхувакуля. И буду вкалывать дальше, где бы ни работал, — не важно, продают ли там собачий корм или ведут проекты на миллионы долларов — и будь я проклят, если позволю тебе вламываться сюда со всем этим дерьмом и указывать мне, как строить карьеру. Ты не можешь меня контролировать. Он тоже подошел ближе. — Я не хочу тебя контролировать. — Брехня. — Я хочу помочь тебе. — Мне не нужна твоя помощь. — Нет, Джин, нужна. Возьми. Это твой труд. Он стоял так близко, что ему достаточно было протянуть руку, чтобы притронуться ко мне — и подошел еще на шаг ближе. Теперь я чувствовал тепло его тела, запахи мыла и кожи, слившиеся в один знакомый запах. — Пожалуйста. Ты это заслужил. Это произведет на комиссию большее впечатление. Месяцем раньше мне ничего так не хотелось, как представить этот проект. Он почти стал моей жизнью. Он был моим. Я ощутил, как слезы щиплют глаза, и сердито моргнул. — Я не хочу быть тебе обязан. — Это не одолжение. Я возвращаю то, что принадлежит тебе. Это признание того, что я облажался. Это мой способ показать, что я не встречал никого, кто разбирался бы в бизнесе лучше тебя. Его взгляд смягчился. Он протянул руку, чтобы убрать мне за ухо выбившуюся прядь волос. — Ты ничем не будешь мне обязан. Если, конечно, не захочешь… и совсем в другом. — Не думаю, что когда-нибудь смогу на тебя работать, — сказал я, с силой выталкивая слова из разрывающейся от боли груди. Мне приходилось изо всех сил сопротивляться желанию дотронуться до него. — Ты опять меня не понял. Я говорю, что облажался как босс. — Джун нервно сглотнул и перевел дыхание. — И по-настоящему облажался как твой парень. Мне нужно, чтобы ты принял эти слайды… Тут он протянул мне флешку. — …и мне нужно, чтобы ты принял обратно меня. Пораженно уставившись на него, я выдохнул: — Я должен вернуться обратно к комиссии. — Нет. Они отложили презентацию, — сказал НамДжун, сверившись с часами. — Примерно минуту назад КиВон по моей просьбе позвонил Ченгу и отвлек его на какую-то ерунду, чтобы я смог поговорить с тобой наедине и сказать тебе, что, во-первых, ты идиот, а во-вторых, что я хочу получить еще один шанс. Я ощутил, как уголки моего рта растягиваются в улыбке, и прикусил нижнюю губу. Глаза НамДжуна победно вспыхнули. — Я благодарен за то, что ты делаешь, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Я тяжело работал над этим маркетинговым планом и считаю его своим. Если ты не против, я покажу комиссии результаты по проекту на твоих распечатках. Но представлять я все равно буду «Сэндерс». Он обдумал это, вглядываясь в мое лицо. На его щеке дрогнул мускул — признак нетерпения. — Отлично. Произнеси свою речь здесь и сейчас, передо мной. Докажи, что ты не совершаешь самоубийство. Выпрямившись, я сказал: — Кампания обыгрывает реалити-шоу «Шеф-повар». Каждый эпизод или рекламный ролик будет посвящен одному из ингредиентов корма, из которого надо будет изготовить что-нибудь изысканное и рассчитанное на домашних питомцев. Глаза Джуна были полуприкрыты, но улыбка показалась мне искренней. — Умно, Джин. Я просиял, услышав такой прямой отзыв и наслаждаясь моментом. — На самом деле нет. Это шутка. У «Сэндерс» простые ингредиенты. Хорошее мясо. Качественное зерно. Собакам плевать, насколько хитроумны предлагаемые им блюда. Они хотят мясо. На косточке. Чтобы было вкусно. Мой папа каждый день давал собакам дорогой корм с коричневым рисом и ростками пшеницы. Я не шучу. А в подарок на день рожденья он угощал их простой и дешевой косточкой с мясом. Это владельцы заинтересованы в коричневом рисе, зелени и прочей ерунде. Но не собаки. Улыбка НамДжуна стала шире. — Мы просто выставляем себя на посмешище, балуя наших питомцев и обращаясь с ними, как с членами семьи. «Сэндерс» — это корм, основанный на мясе и костях, и вы можете радовать им своих любимцев каждый день. Собачье жюри всегда выбирает рецепты «Сэндерс». — Ты это сделал! — Рекламную кампанию? А что я тебе говорил? — Да, но я знал, что тут ты не оплошаешь. Я имею в виду твою презентацию. Ты эмоционально вовлек меня, завладел моим вниманием. Я рассмеялся — его комплименты я уже научился распознавать. — Спасибо. — Позволь мне вернуться, Джин. Скажи прямо сейчас, что я могу вернуться. Я засмеялся громче, приложив ладони к щекам. — Ты всегда так любишь командовать. — Собираешься сделать вид, что по мне не скучал? Знаешь, ты тоже выглядишь неважно. Джени позвонила мне вчера вечером, когда я делал слайды… Я уставился на него, открыв рот. — Джени тебе позвонила? — …и сказала, что ты в полном раздрае, что я должен быть альфой и немедленно тебя найти. Я сказал ей, что уже этим занимаюсь. Я все равно собирался прийти сюда, но после ее звонка я ощутил полное право заявиться к тебе и поползать на коленях, умоляя о прощении. — Ты хотя бы знаешь, как умоляют? — поинтересовался я, ухмыляясь уже во весь рот. НамДжун, облизнувшись, уставился на мои губы. — Может, и нет. Хочешь мне показать? — А ты попробуй. Давай-ка, покажи класс и поползай передо мной на коленях. — При всем уважении, мистер Ким, выдвигаю ответное предложение — не хотите ли поцеловать меня в зад? — Только если вы будете умолять меня об этом. Джун широко распахнул глаза. И прежде чем он успел что-то добавить, я взял папку с проектом для Ли у него из рук и вышел вон. Я вошел в комнату, где меня ждала комиссия. НамДжун шел за мной по пятам. Увидев нас, люди перестали перешептываться. Я протянул мистеру Ченгу папку, и он принялся перелистывать страницы с распечатками слайдов. Затем поднял голову и улыбнулся: — Как, во имя всего святого, вы ухитрились завершить два проекта? Я пробормотал нечто невразумительное, потому что совершенно не был готов к такому вопросу. — Он очень продуктивно работает, — сказал Джун, обходя меня и усаживаясь за стол. — Когда он закруглился с проектом для Ли, мы предложили ему пройти краткую практику в другой фирме до окончания учебы. После этого, как мы надеемся, мистер Ким надолго вернется в «Ким Медиа». Я с трудом обуздал свое удивление. Что, черт побери, он несет? — Невероятно, — заметил мужчина постарше на другом конце стола. — Он продолжит вести это дело и дальше? НамДжун кивнул. — Под руководством моего отца. Ему нужен сотрудник на полную ставку, чтобы заниматься этим проектом. Джин — идеальный вариант, если, конечно, он согласен принять должность. Мне пришлось проглотить примерно пять тысяч разных ответов. Первой реакцией было раздражение — на кой ему понадобилось поднимать этот вопрос перед комиссией? Но к нему примешивались и благодарность, и радость, и гордость. НамДжуну много чего придется выслушать, когда презентация закончится. — Ну что ж, давайте начнем, — сказал Ченг, откинувшись на спинку кресла. Я взял лазерную указку и прошел вперед, чувствуя, что пол подо мной словно слеплен из желатина. Джун, сидевший через два стула от председателя, прочистил горло, привлекая мое внимание. Об этом тоже надо будет его спросить. Потому что я почти уверен: прямо перед тем, как я заговорил, он беззвучно произнес три слова: «Я люблю тебя». Пронырливый ублюдок. Они объявили, что моя презентация войдет в брошюру, появится на веб-сайте и в информационной рассылке компании. Мне пришлось подписать какие-то бумаги, попозировать для снимков и пожать кучу рук. Они даже предложили мне работу в «Джей Ти Мин». — Он уже ангажирован, — отрезал НамДжун, оттаскивая меня в сторону. Пока остальные по одному выходили из комнаты, он молча смотрел на меня с высоты своего роста. — Да, кстати, насчет этого… — протянул я, стараясь добавить суровости в голос. Меня все еще трясло после презентации и последующей дискуссии, и возбуждение не становилось меньше от того, что рядом, на расстоянии поцелуя, стоял Джун. — Пожалуйста, не говори нет. Я по сути стащил лавры у отца. Он хотел позвонить тебе вечером. — Он действительно собирается предложить мне работу? — А ты собираешься принять его предложение? Я пожал плечами. Голова слегка кружилась. — Кто знает? Сейчас я просто хочу праздновать. — Ты выступил потрясающе, — нагнувшись, он поцеловал меня в щеку. — Спасибо. Я не испытывал такого азарта уже много недель. — Распечатки были ничего себе, верно? Я закатил глаза. — Да, но ты допустил одну критическую ошибку. Его лицо вытянулось. — Какую? — Ты выдал, что умеешь пользоваться PowerPoint. Рассмеявшись, НамДжун отобрал у меня сумку с ноутом и положил на стул за спиной, а затем сделал пару шагов ко мне. На губах его играла многообещающая улыбка. — Я делал слайды для своего босса. Когда-то ведь я тоже был практикантом. По моей коже побежали мурашки. — И твой босс орал на тебя? — Время от времени. Он провел указательным пальцем по моей руке. — Критиковал твой почерк? — Постоянно. Наклонившись, он поцеловал меня в уголок рта. — А твой босс целовал тебя? — Отец как-то по жизни предпочитает рукопожатия. Расхохотавшись, я сунул руки Джуну под пиджак, чтобы удобней обнять. — Ну все, больше я не твой практикант. — Да, теперь ты мой коллега. Я удовлетворенно хмыкнул. Мне понравилось, как это звучит. — И мой омега? — Да. На этом единственном словечке мой голос дрогнул, и я наконец-то понял истинный смысл выражения «захлестнуло облегчение». Я был уверен, что НамДжун слышит стук моего сердца. Он куснул меня за мочку уха. — Надо найти очередной предлог, чтобы заманить тебя в конференц-зал и прижать голышом к окну. Кровь вспыхнула у меня в жилах. — Но тебе не нужны предлоги, чтобы заманить меня к себе домой. НамДжун покрыл поцелуями мою щеку и один раз мягко поцеловал в губы. — Джин? — Да, НамДжун? — Флиртовать с тобой, безусловно, крайне приятно, но я говорю серьезно: я не вынесу, если ты еще раз меня бросишь. Я почти спятил. У меня из легких как будто выдавили весь воздух. — Я не смогу. Я тоже не хочу с тобой больше расставаться. — Но ты должен давать мне шанс все исправить, каждый раз, когда я опять напортачу. Ты же знаешь, я иногда веду себя как кретин. — Иногда? В ответ он тихо прорычал мне на ухо: — И я рву нижнее белье. Я отвел локон у него со лба. — И коллекционируешь его. Не забудь о своей жуткой коллекции. — Но я люблю тебя, — продолжил он, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — И я теперь на короткой ноге с большинством продавщиц из «Ла Перлы». Пока тебя не было, я много раз в печали слонялся по магазину. И еще я знаю из авторитетных источников, что у тебя со мной самый лучший секс. Так что, надеюсь, это перевесит недостатки. — Продано, — заявил я, притягивая его к себе. — Иди сюда. И прильнул губами к его губам, покусывая нижнюю. Сжав лацканы пиджака, я развернулся, прижав Джуна к окну, и встал на цыпочки, чтобы быть ближе к нему — так близко, как только смогу. — Стоило тебе защититься, и сразу появился командный тон. — Заткнись и поцелуй меня, — рассмеялся я в его приоткрытый рот. — Есть, босс.