Судьба-интриганка

            В каждой избушке свои погремушки. И правда, раньше в каждом крестьянском доме были свои неповторимые игрушки, у кого-то сделанные из глины, а у кого-то из дерева или даже кожи, куда вкладывались различные семена и камушки, чтобы при использовании игрушка издавала свой неповторимый и уникальный звук. Тёмными вечерами нежный голос матери напевал ребёнку колыбельную, аккомпанируя себе погремушкой. Считалось, что такая игрушка своим шумом отгоняла злых духов от ребёнка. Завораживающая магия звука боролась со злом, охраняя его чуткий сон. Но что, если моя избушка из последних сил держится, чтобы не удрать куда-нибудь поглубже в чащобу, всем своим нутром желая снять с себя ответственность за хранение нелегальных предметов? Что же делать в таком случае? Сжечь свою же избу? Мне кажется, это слишком изощрённый способ расправы со своими тараканами в голове. Зачем же сжигать, когда можно посильнее задвинуть ставни на окнах и закрыть все двери на засов, чтобы оградить ни в чём не повинный народ от той самой страшной участи, что им грозит, если они увидят те самые погремушки в моей скромной, на первый взгляд, обители.       Мысль была дельная, ровно до того момента, пока в моей жизни не появился Дилан, который напрочь снёс все замки и ставни в моей избушке, не смотря на то, как упорно и основательно я закрывалась от мира. Всё, что я так усердно старалась скрыть от любопытных глаз, всё, что я прятала в самую глубь дома, каждую вещь и каждое чувство, которые я так рьяно заслоняла собой и своей показной бравадой — он нашёл абсолютно всё в моей обители, которую я нарекла «душой». Напускная оболочка шута, чтобы устроить для всех «комедию масок», добрый клоун и смешной простачок — вот кем я себя пыталась показать этому миру. Это мой барьер, защитная реакция на всё, чтобы не случилось со мной в этой жизни. Зачем, спросите вы? Так проще жить — отвечу я…       Театр одного актёра, где спектакль — это вся твоя жизнь. И вот в ней появляется тот самый зритель, приковывая к тебе свой пытливый взгляд. Слишком откровенно и слишком заинтересованно — это интригует и дезориентирует одновременно… Он уделяет тебе слишком много своего внимания, и ты начинаешь сбиваться со своей роли. Этот интерес в его глазах, неподдельное любопытство к твоей персоне, всё это начинает сбивать с толку. И ты постепенно теряешь бдительность. А затем наступает тот самый момент, когда ты осознаёшь, что начинаешь искать глазами этого человека, выискивать среди многоликой толпы тот самый взгляд, который привязал твоё сердце к себе, словно якорь.       Всё, что в нём было и есть — всё это привязало к себе абсолютно безвозвратно… Его улыбающиеся глаза, твёрдые и широкие плечи, на которые можно опереться даже в самые тяжёлые времена, страстный взгляд и терпкий запах одеколона так невероятно привлекают меня. Дилан — словно пылающий огонь. Когда я встретила его, моё сердце неминуемо стало раскаляться и плавиться, как железо в кузнице, разогрелось докрасна, а затем смягчилось…       И вот я стою перед ним, вся такая мягкая и чувствительная, судорожно пытаясь обработать ту информацию, что поступила в мой мозг. Но кажется, нейронные связи подвели меня в самый неподходящий для этого момент. Оно и понятно, человеческий мозг — как компьютер: прибор умнейший и совершенный, но пользователь, как правило, дебил.       — Т..ты знал? Откуда? Как долго? Почему молчал? — накинулась я на него своим нескончаемым потоком вопросов.       — Воу, полегче, не всё сразу, — ответил Дилан, плавно делая шаг в мою сторону.       Я знаю этот взгляд, он явно не сулит ничего хорошего. Этот дьявольский обольститель включил хищника, предполагая за этим моё подчинение, как жертвы. Не всё так просто, милый. Я нахожусь в отчаянии, а это явный признак моей борьбы до победного. Я, как тот самый утопленник, который в попытке спастись, утопит за собой и спасателя. Таких, как я, лучше обходить стороной.       — Попрошу объясниться, — нагло приказала я, скрестив руки, закрываясь от того напора, с которым Дилан наступал на меня.       Раздался хриплый смешок, разлетевшийся средь стен коридора. Мы всё ещё стояли на входе, едва успевши разуться. В месте, где людей либо впускают в глубины жилища, либо вовсе выпроваживают вон. Как иронично. Какой исход ожидает нас?       — Мнимая храбрость, мне нравится эта игра, — томно произнёс мужчина мне на ухо, добравшись до своей цели.       Мои ягодицы упёрлись в стену, я выбрала сомнительный путь отступления. Это больше походило на призыв к действию. Некоторые женщины, как малые народы: вечно отстаивают свои права и независимость, но втайне мечтают о сильном надёжном плече угнетателя. Никогда бы не подумала, что я отношусь к их числу.       — Я бы хотела услышать ответ на свой вопрос, — не сдавалась я, бессовестно требуя объяснений, хотя объясняться здесь, по-хорошему, должна только я.       Рука Дилана бесстыдно накрыла мою талию, изящно очерчивая её изгибы, нарочито медленно поднимаясь то до самых лопаток, то так же невыносимо медленно опускаясь до моих упругих ягодиц. Второй рукой он нагло сминал мою грудь, вызывая во мне целую бурю эмоций. Самой яркой из них было возбуждение. Своим тяжёлым и крайне горячим дыханием, которое вызвало на моей шее целый табун мурашек, блудливо спускающихся по моему позвоночнику всё ниже и ниже, он заставлял меня чувствовать себя крайне распутной женщиной, погрязшей в своей извращённости и плотском вожделении. Как же мне хотелось, чтобы он грубо взял меня прямо в этом коридоре и прямо возле этой стены.       — Ох, демонья, ты слишком многого хочешь, — еле слышно проговорил Дилан, заставляя мои щёки зардеться румянцем. Я что, произнесла последнюю мысль вслух? — Я не дурак, чтобы не сложить дважды два. Разговор с Оливером помог мне понять, откуда ноги растут. Кто же ещё мог придумать такую несуразную ложь, кроме тебя? — тут же пояснил мужчина, видя моё удивление с примесью страха в глазах.       Я молча подняла свой взгляд, с вызовом смотря ему прямо в глаза. Он будоражил кровь похлеще всякого алкоголя. Я закипала изнутри, искушённая его пока невинными ласками. Но не у одной меня похоть взяла верх над разумом. В глазах Дилана читалось сильное желание. Можно было ощутить физически то, насколько он возбуждён.       — Люди интересовались, почему ты одинок, — решила оправдаться я, явно не понимая, по какому тонкому лезвию сейчас хожу.       Крепкие руки Дилана резко развернули меня к нему спиной. Теперь уже моя грудь упиралась в стену, а шею сжимали длинные пальцы мужчины. Он был ко мне беспощаден, намереваясь наказать за дерзость.       — То есть, ты хочешь сказать, что оклеветала моё честное имя из лучших побуждений? — вопрошал он, проходя влажным языком от моей шеи до мочки уха и обратно, но уже кончиком носа, трепетно вдыхая мой аромат.       — Даа, — начала было отвечать я, как моя фраза перешла в стон от укуса в шею, что оставил мужчина.       — Осторожно, твои пошлые вскрики слишком заводят меня, — тут же отреагировал Дилан, зализывая розоватую отметину, что оставили его губы.       Не в силах сдерживать своё возбуждение, перерастающее в животную страсть, я изогнулась всем телом, потираясь ягодицами об эрекцию парня. Тут же последовал его несдержанный вздох, а затем он раздвинул мои ноги своим коленом, рукой надавливая на пульсирующую промежность. Слишком приятное чувство заставило меня вжаться в Дилана ещё сильнее, откинув голову на его плечо, а руки блудливо касались то бёдер, то торса мужчины. Решившись на маленькую шалость, моя рука просочилась между моими ягодицами и затвердевшим членом Дилана, нежно сминая его твёрдую плоть через ткань брюк.       — Лучше бы тебе убрать свою руку, юная леди, пока я не заставил тебя пожалеть об этом, — раздался над моим ухом повелительный голос мужчины.       — Твой стояк слишком красноречив, чтобы я могла поверить твоим угрозам, — проговорила я прямо в его губы, прижавшись щекой к щеке.       Всякие предохранители, что сдерживали Дилана ровно до этого момента, перегорели, ведь мужчина тут же обхватил моё лицо руками, увлекая в жгучий и оттого такой страстный поцелуй. Он засасывал мои губы своими, чуть прикусывая и оттягивая мою нижнюю губу, а затем бесцеремонно проник в мой рот, сплетаясь с моим языком в таком безудержном танце. Он вновь развернул меня к себе, заведя свою руку в мою копну волос, наматывая их на кулак и оттягивая так, чтобы ничего не могло помешать ему оставить ещё пару укусов на моей шее. Он подчинял, не давал возможности подстроиться под его пыл и не давал привыкнуть, подавляя мою любую вольность. Напор был бешенным.       Лишняя и такая мешающая сейчас одежда оказалась на полу. Секунда затишья перед тем, как ураган разврата разрушит всё на своём пути, не жалея ни одного из нас. Я поднялась руками по его животу, оглаживая такие твёрдые мышцы, его мускулистое тело заводило не на шутку. Между нами сейчас не было ни стыда, ни совести. Ничего лишнего.       Подхватив меня на руки, Дилан понёс меня до ближайшей комнаты. Охватив его торс ногами, я продолжала неистово целовать его, тихо постанывая. Оказавшись в широком и просторном зале моего дома, он бросил меня на диван, а затем навис надо мной. Не желая уступать мужчине во власти, я с нажимом провела по его косым мышцам живота и, с вызовом смотря ему в глаза, заставила Дилана откинуться на локти. Перехватив инициативу, я обхватила его член рукой, начав ритмично работать ею. Со сбитым дыханием я наблюдала, как и без того большой орган начинает увеличиваться в размерах от приливающей крови. До чего же приято осознавать, что ты можешь вызвать такую реакцию тела у любимого человека одним своим видом и своими умелыми действиями.       Тяжело сглотнув, я прильнула губами к его члену, обхватывая головку, немного посасывая и смачивая слюной. Выпустив её изо рта, я чуть подула на неё, заставляя пресс Дилана тут же покрыться мурашками. Его стон, вырвавшийся из груди, был для меня лучшей наградой. Затем я опустилась к мошонке, и смотря прямо в глаза Дилана, я провела языком от самого основания и до головки, вновь обхватив её губами и вынимая вновь, имитируя поцелуй, со смачным звуком. Ох, как же грязно я играю… Мужчина приподнялся, тяжело дыша, и обхватив мой подбородок рукой, он заглянул мне прямо в глаза и сказал:       — Только тебе в этом мире я разрешаю так дерзко играться со мной, Ева, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом, заставляя насадиться ртом на его член.       Я старательно вбирала его набухшую плоть как можно глубже, так, что его головка упиралась мне в дальнее нёбо. Зажмурившись, я глотала скопившуюся слюну, но сразу после того покорно открывала глаза, встречаясь с его потемневшим взглядом от моих оральных ласк. Жилистые венки на члене всё активнее начинали пульсировать, он вот-вот кончит.       Резко выдохнув, Дилан взялся за мою тонкую шею и потянул вверх на себя, заставляя подняться, и тут же впился жадным поцелуем в мои губы, не позволяя даже вытереть рта. Он сжимал мои волосы, сминал грудь и надавливал на спину, вынуждая прогибаться. Сжимая в свои ладони мои ягодицы, подталкивал вперёд, заставляя оседлать его колени. Оторвавшись от губ и оттягивая тонкую ниточку слюны, он порывистыми поцелуями спустился к груди, оставляя на шее бордовые отметины, которые не пропадут ещё пару дней, заставляя из раза в раз возвращаться мыслями к нему.       Дилан втянул в рот затвердевший сосок, невесомо прикусывая его, от чего уже я не сдержала свой протяжный стон. Этот хорошо сложенный мужчина слишком долго изводит меня. Моё терпение на исходе, ещё немного и я буду готова кончить лишь от того, что моя промежность так активно трётся об его стояк. Дилан, заметив мои действия, оставил громкий шлепок на моей ягодице, заставляя вскрикнуть от неожиданности и той истомы, что последовала следом после удара. Я конченная извращенка. Дилан с лёгкостью подмял меня под себя, повалив на постель, а сам навис сверху. Его взъерошенные волосы щекотали грудь, когда он начал опускаться поцелуями к животу и ниже, а затем вновь возвращался к груди, играя с сосками.       Я чувствовала, как схожу с ума от этого непредсказуемого мужчины. Он то распалял меня своей грубостью, силой и принуждением подчиниться, то словно по щелчку пальцев переходил к томной нежной ласке. Дилан скользнул руками по моим бёдрам, раздвигая их в стороны ещё шире. Я не выдержала и зажала рот рукой, когда мужские пальцы нежно прошлись по влажным от откровенных прелюдий складочкам, а после чуть надавили на клитор, делая медленные круговые движения. Выгибаясь, я громко простонала его имя. Кажется, в этот вечер я отдалась ему полностью.       Дилану льстила такая реакция, это было видно по его ухмылочкам, которые он то и дело отпускал. Погружая два пальца в меня, мужчина не прекращал целовать мои уже вспухшие от поцелуев губы. Он ускорился, свободной рукой лаская мою грудь, чувствуя, как я внутри намокаю, смачивая его пальцы и позволяя скользить быстрее. Ещё через пару движений он вынул пальцы и поднёс ко входу головку, медленно погружая её в лоно. Его плоть, не торопясь, заполняла меня изнутри, заставляя чувствовать приятную боль и хотеть большего.       Я протяжно простонала, ощущая первые, самые чувствительные толчки. После чего Дилан толкнулся во всю длину, не задерживаясь, начав ритмично быстро двигаться внутри. Он почти полностью выходил, чтобы после вновь войти во всю длину, не давая привыкнуть к нему, подстроиться. Второй же рукой он коснулся моего клитора, без церемоний грубо теребя его, проходясь по складкам. Моя грудь подпрыгивала, вторя каждому глубокому и жёсткому толчку. Спазмы мышц, стягивающих нутро, заставляли насаживаться на его член до дрожи. Толчок за толчком, стон за стоном. Влажные тела не щадили друг друга. И вот Дилан уже чувствовал приближение финала, ведь я начала активнее сжимать его плоть внутри, делая толчки ещё чувствительнее.       Он начал вбиваться резче, глубже, наполняя комнату жаркими шлепками тел. С моих губ срывались очень громкие, но оттого очень сладкие стоны. Ещё через пару резких толчков Дилан кончил, изливаясь мне на живот, вместе с тем, ускоряя движения на клиторе. Он заставлял моё тело подчиняться лишь ему. Я содрогнулась в руках мужчины, сжимая ноги и выкрикивая его имя вперемешку со стоном.       — С тобой я чувствую себя счастливым, — сказал Дилан, нежно целуя меня в висок и утягивая в свои объятия, — Поначалу я разозлился на тебя, потому что ты всё это время скрывала от меня свою ложь, но немного понаблюдав за тобой, я понял, что такова твоя натура, ты очень трусливый человек. Так много всего делала, чтобы я ничего не узнал. Паниковала на ровном месте. Но сегодня ты меня очень удивила, признавшись. А значит, не всё потеряно, — усмехнулся мужчина, чуть запнувшись в своих словах, сомневаясь продолжить ли свою мысль, но всё же добавил, — Ты..моё слабое место, я бесповоротно влюблён в тебя, Ева.       Я замерла в немом шоке. Отчего-то внутри всё всколыхнулось. Чувство, похожее на тех самых бабочек в животе, о которых я столько раз слышала и читала, наполнило меня изнутри. Кажется, это оно… Когда ты резко становишься счастливым. Когда у любви появляется свой запах. Свой цвет. Какого же цвета моя любовь к Дилану? Жгучий красный, который можно описать, даже не называя этого слова.       Когда он ведёт меня за собой на танцпол — это цвет моего платья. Когда я шепчу ему что-то на ухо — это цвет моих губ. Когда мы занимаемся любовью — это цвет следов, которые он оставляет на моём теле. Когда он кладёт свою ладонь на моё сердце — это цвет тепла, которое я испытываю. Когда он злится — это цвет его дыхания, которое пронзает воздух. Когда я слышу его — это цвет моего пульса. Когда он смотрит на меня — это цвет моего трепещущего сердца. Это цвет моей любви к тебе, Дилан.

***

      Выходные пролетели настолько быстро, что я не успела моргнуть и глазом. На работе я была с таким настроением, будто пребываю на предсмертном одре. Тяжёлый разговор с Кайли очень давил на меня. Эта любовная Санта-Барбара была похлеще любых бразильских страстей. Но мне определённо надо было объясниться с этой девушкой, чтобы успокоить душу.       Найдя Кайли спустя некоторое время, я подошла к ней, так до конца и не продумав тот диалог, который должен был состояться. Неужели я опять буду сочинять всё на ходу, собирая в речь всё, что можно и всё, что нельзя? Да уж, я не просто учусь на своих ошибках… Я, зараза, постоянно повторяю пройденный материал!       — Кайли, — окликнула я девушку, с целью привлечь её внимание, — Я бы хотела с тобой поговорить.       — Что-то случилось? — последовал от неё незамедлительный вопрос.       — Да, я бы хотела тебе кое-что рассказать и извиниться…       — Извиниться? За что? — вопрошала девушка.       — За свою глупость и эгоистичность, — ответила я.       Разговор был долгим и мучительным для меня, да и не только для меня. Я видела, как взгляд Кайли по мере моего рассказа всё больше становился понурым. Она всё больше теряла ко мне уважение и какую-то…привязанность? Я пыталась себя подготовить к этому. Настроиться на худшее, даже к пощёчине я была готова. Но в реальности это оказалось тяжелее. Видеть, как человек разочаровывается в тебе, а ты не можешь это предотвратить, сказать что-то в свою защиту, потому что ты и правда очень крупно облажался. Но я признаю свои ошибки и готова нести за них ответственность. В кои-то веки я не просто рассуждаю, возвышая себя над миром, а предпринимаю какие-то действия, готовая принять любой исход, как бы тягостно мне не было.       — Что ж, мне очень больно..слышать от тебя такое, Ева… Лучше бы ты рассказала мне раньше. Я правда думала, что мы друзья, — сорвались первые фразы Кайли с её губ после нашего разговора, — Я верила тебе, думала, что ты хотя бы немного дорожишь нашим общением…       Послышался тихий всхлип. Я подняла свою стыдливо опущенную голову и увидела ту картину, к которой я готовилась больше всего, но так и не смогла придумать, что же мне делать в такой ситуации, что сказать… Кайли крепко прижимала свои ладони к глазам, пытаясь затолкнуть слёзы обратно.       — Кайли… — еле слышно пробормотала я, потянувшись рукой к её плечу, чтобы хоть как-то исправить положение.       — Не надо, — отдёрнулась от меня девушка, порывисто шмыгая носиком, — Мне потребуется время, чтобы простить тебя, — ответила Кайли, разворачиваясь, чтобы уйти.       Она права, ей нужно время. Время даже не для того, чтобы простить меня или возненавидеть, ей нужно время для самой себя. Обдумать всё услышанное, впасть в истерику или же просто молча посидеть в одиночестве. Она такой человек, ей нужно прожить это, прочувствовать. А время — лучший спутник для этого. Оно может лечить, убивать, калечить души, но оно так же расставляет всё по своим местам.

***

      Ещё одной задачей дня было развеять слухи. Я даже близко не представляла, как это можно сделать, но в голове зародилась идея — так же, как я и породила сплетни, нужно от них и избавиться. Пришлось выискивать ещё одного человека в магазине — Шейли.       Что бы я не сказала этой девушке, реакция будет буйной. Но что поделать, если моя голова — это лишь декоративное приложение к жопе. Именно мои необдуманные поступки привели к этому. Кроме себя любимой, мне жаловаться не на кого. Я та ещё чертовка, поэтому в ведьмах я разбираюсь даже получше инквизиции.       — Шейли! — крикнула я, обращая её внимание на себя, — У меня есть свежая сплетня.       В следующую секунду я уже была схвачена под руку под крайне заинтересованный взгляд девушки. Я нервно сглотнула, представляя, на что способна эта женщина, если у неё к чему-то будет личный интерес. Именно такие люди и способны поработить весь мир при желании.       Даже у Шейли, такой легкомысленной и беспечной, поползли глаза на лоб, когда она узнала правду. Всё это время я воспринимала её как-то не всерьёз, невзначай отметая то, что такой ребячливый и суетливый человек может искренне проникнуться нашей дружбой на работе. Почему-то я ожидала такой же взбалмошной реакции, как и она сама, но она лишь одарила меня своим презрительным взглядом, тяжело при этом вздохнув. Я впервые видела её такой серьёзной. Это очень задело меня и даже выбило почву из-под ног.       — Я не ожидала от тебя такой двуличности, — наконец, хоть что-то выдала Шейли, — Я и сама не лучший человек, но я хотя бы не скрываю этого, — припечатала она.       И Шейли была права. Она не скрывала своих мыслей и чувств. Сплетница, но не лживая змея, как, например, та же Линда Крауч. Если ненавидит, то открыто, если льстит, то прямо, и с дружбой так же, как оказалось… Но так ли плохо держать в себе свои настоящие эмоции? Нужно ли всё время выставлять напоказ то, что думаешь, то, что чувствуешь? Не думаю, ведь это твой маленький мир, где тебе очень комфортно. И это лишь твой выбор — кому и когда открывать своё сердце, запуская туда и показывая человеку всё, что тебе так дорого. Но в одном она беспрекословно права… Нужно быть честным с самим собой и по отношению к другим. Скрывать в себе сокровенное, что-то, что принадлежит лишь тебе, и бесстыдно играться с чужими чувствами, скрывая под маской добряка по истине циничного человека — это совершенно разные вещи. Это низко и подло. Нужно уметь беречь в себе человека, ведь родиться им — это чудо, а остаться человеком — это труд…       — Я понимаю, что была не права и, преследуя личные цели, пользовалась вами и сложившейся ситуацией, как могла. Но я не ожидала, что во мне проснуться чувства к Дилану и того, что он ответит мне взаимностью. Да, это не оправдывает всего того, в чём я обманула тебя и Кайли, но с этого момента я хочу быть по-настоящему честной с вами. Даже если это и не нужно ни тебе, ни ей… Я всё рассказала Кайли, ей нужна поддержка и явно не от меня, поэтому просто будь рядом, пожалуйста. Это сравни предательству, я понимаю и не жду прощения. Просто знайте, что мне искренне жаль… — закончила я свою речь уже дрожащим голосом, ком в горле образовался слишком быстро, отчего я поспешила уйти.

***

      Дни неслись своим чередом. Дилан видел, как нелегко мне даётся работа в коллективе. Между мной и сотрудниками чувствовалось явное напряжение. Шейли весьма оперативно разнесла те новости, что я ей поведала. Чего и следовало ожидать. Эта девушка себе не изменяет.       Теперь обо мне и моих отношениях с начальником отдела знал весь магазин, точно в деревне, где ничего не укроется от глаз соседа, а значит о тебе и твоей личной жизни будет знать не то, что каждый деревенский житель — каждый комар, что так или иначе пролетал мимо.       Но жизнь постепенно приходила в мирное русло. Некогда самая горячая сплетня магазина сменилась другой, а следом и ещё одной. Так и проходит жизнь. Сегодня одно, а завтра другое. Лишь оставив мутную воду в покое, можно дождаться того, когда она станет кристально чистой и прозрачной. Так и в жизни, где нужно уметь отпускать произошедшее. Не забывать его, а именно отпускать. Чтобы сердце могло спокойно биться дальше, не терзая себя прошлым, а подпитываясь тем болезненным опытом, который ты получил. Тот опыт, который и становится источником прогресса для тебя как личности.       В конце концов и Кайли отошла от тех ран, что я нанесла ей. И Шейли тоже простила меня, постепенно возвращаясь к тем отношениям, что между нами были. Всё это упорный труд и время. Это не далось мне так легко… Ведь как же просто всё разрушить, но каких же сил стоит это всё воссоздать. Учиться заново общаться, учиться заново доверять. Через слёзы, через гнев, каждый проходит это по-своему. И как же я благодарна, что мне дали второй шанс.       Дилан тоже был рядом, поддерживал меня. Стал моей опорой, моей каменной стеной, за которой не страшно и умереть. Да, любить бывает очень больно. Иногда ты сталкиваешься с тем, что человек тебя, кажется, совсем не слышит, а оттого и вовсе не понимает. С помощью любви ты постигаешь радость и горе. Плачешь навзрыд, когда он рвёт твою душу на части. И возносишься в небеса, когда он так будоражит кровь. Это как девять адовых кругов, куда ты добровольно ступил. Но ты готов идти за ним, доверяя, ведь ослеплён любовью. Это одновременно ужасное и прекрасное чувство, в котором ты готов сгореть дотла. И я тоже сгорю, если потребуется. Пойду за тобой до самого обрыва, только продолжай любить меня так же сильно, улыбаться мне всё так же ярко. И я разделю с тобой любую дорогу, даже если она вымощена в ад.